Народы, осуществляющие самоопределение, вправе испрашивать и получать помощь в соответствии с целями ООН. При этом, однако, государства не должны поощрять действия, ведущие к расчленению или к нарушению территориальной целостности или политического единства тех государств, которые имеют правительства, представляющие весь народ без различия расы, вероисповедания или цвета кожи.
IX. Принцип сотрудничества между государствами. Государства должны сотрудничать друг с другом в соответствии с целями и принципами ООН. Развивая сотрудничество, государства должны содействовать взаимопониманию и доверию, дружественным отношениям между собой, повышать благосостояние народов.
X. В соответствии с принципом добросовестного выполнения международных обязательств государства обязаны добросовестно выполнять взятые на себя международные обязательства. При осуществлении своих суверенных прав, включая право устанавливать законы и административные правила, государства должны сообразовываться с их обязательствами по международному праву.
Роль доктрины в современном международном праве. Право представляет собой сложное социальное явление. Поэтому теория всегда играла существенную роль в его создании. Напомним, что "храм римского правосудия" - Дигесты Юстиниана представляли собой свод выдержек из трудов римских юристов. С другой стороны, недостаточное внимание к теории всегда было одной из причин низкого уровня правовых систем. Эразм Роттердамский писал: "Глупость создает государства, поддерживает власть, религию, управление и суд". Внешняя политика не является в этом отношении исключением. Многие ее доктрины весьма примитивны.
В формировании международного права трудам юристов принадлежит особая роль. Напомним, что именно в этих трудах была высказана сама идея его создания. Информация о формировавшей нормы практике государств была малодоступна. Поэтому дипломаты и судьи широко использовали труды теоретиков для доказательства существования тех или иных норм. Подобное положение давало доктрине значительную возможность участвовать в правотворческом процессе.
Вплоть до XX в. высказывалось мнение, согласно которому международное право является правом ученых, доктринальным правом. Труды ученых называли суррогатом права. Ссылки на них встречаются и в современной дипломатической практике. Довольно часто использовал труды ученых в своих выступлениях А.Я. Вышинский, единственный министр иностранных дел СССР, который был знаком с доктриной международного права, понимал ее возможности и использовал ее в интересах определенной политики.
Надо сказать, что доктрина международного права всегда страдала национализмом. С этим приходится считаться и сегодня. Вместе с тем усиливается процесс интернационализации доктрины. Более широко трактуются национальные интересы, определяется их связь с интересами упрочения международного правопорядка. Растет самостоятельность доктрины, которая реже уступает дорогу практической политике.
Особое значение имеет коллективное мнение юристов разных стран. Оно находит выражение в документах таких общественных организаций, как Ассоциация международного права, Институт международного права и др. В международных органах, занимающихся подготовкой проектов конвенций, значительное число членов составляют профессора международного права. Примером может служить Комиссия международного права ООН. При подготовке проектов ею широко используются труды ученых.
Если обратиться к судебной практике, то на ранних этапах развития международного права суды полагались почти исключительно на "великих писателей". Ссылки на труды ученых встречаются и в судебных решениях нашего времени. Такого рода практика нашла отражение в ст. 38 Статута Международного Суда ООН, согласно которой "доктрины наиболее квалифицированных специалистов по международному публичному праву различных наций" наряду с судебными решениями разных стран применяются Судом "в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм".
В качестве примера можно указать решение международного арбитража 1990 г. по спору между Новой Зеландией и Францией, связанному с затоплением французскими спецагентами корабля "Рейнбоу вориа", принадлежавшего правозащитной организации.
Из сказанного видно, что доктрина не рассматривается как источник международного права. Она лишь вспомогательное средство для определения норм. Но и это немало. Если доктрина используется на стадии применения права, то тем больше для этого оснований на стадии правотворчества. Необходимость все более широкого использования науки в международном правотворчестве обоснованно подчеркивается Институтом международного права.
Сказанное все чаще отмечается в литературе. С.Ю. Марочкин пишет о том, что доктрина - "важное средство доказывания существующего права, а по ряду проблем - и важное средство его развития, оказывающее на него формирующее воздействие". Значение науки стали подчеркивать и государственные деятели. Выступая в парламенте Японии в январе 1987 г., премьер-министр Н. Накасонэ подчеркивал необходимость научного анализа для обретения правильного понимания мира в целом. Госсекретарь США Д. Раск говорил, что "правительство США ждет от науки международного права решения коренных проблем, которые стоят перед ним на мировой арене".
Однако в реальности ресурсы международно-правовой доктрины остаются в значительной мере невостребованными. Юристы-международники разных стран обращают внимание на то, что с ними редко консультируются при принятии внешнеполитических решений. Еще меньше к ним обращаются при подготовке законов, несмотря на то что соответствие законов международному праву имеет самое существенное значение.
Выступая на Конгрессе ООН по публичному международному праву, представитель Белиза при ООН Э. Лайн констатировал: "Знаменательно, что в то время, когда мы приближаемся к XXI веку, в некоторых странах международное право не занимает высокого места в национальной политике. Министры иностранных дел порой обходят правовые нормы. Парламентские органы принимают законодательство, которое прямо противоречит некоторым основным положениям международного права".
Знаменательно, что и государственные деятели подчеркивают необходимость разработки не только конкретных международно-правовых вопросов, но и проблем теории. Без этого трудно говорить о совершенствовании практики. Подчинение науки текущим потребностям практики ведет к близорукости как той, так и другой.
Многие ученые настолько вовлечены в подготовку ответов на текущие вопросы, что доктрина в какой-то мере стала "реактивной". Она лишь реагирует на то, что уже свершилось, игнорируя то, что произойдет завтра. Это не способствует повышению ее теоретического уровня. Обращая внимание на этот факт, канадские профессора Р. Макдональд и Д. Джонстон пишут, что "еще никогда не было более важным, чем сегодня, создание надежного общего теоретического фундамента международно-правовой системы".
Вовлечение ученых в решение практических вопросов, специализация международно-правовой доктрины закономерны. Без связи с практикой невозможно и развитие теории. Специализация также неизбежна. Международное право получило такое развитие, что быть специалистом во всех его областях стало невозможно. Вместе с тем специализация не должна вести к фрагментации доктрины, к нарушению ее единства и снижению теоретического уровня. Без надежной теоретической базы нельзя обеспечить достаточно высокий уровень решения и конкретных вопросов. Неслучайно в последние годы в мировой литературе наблюдается расцвет теоретических исследований.
Усложнение стоящих задач диктует повышение интеллектуального уровня, научной вооруженности международно-правового регулирования. Отсюда - необходимость не просто сближения, а как бы взаимопроникновения теории и практики. Доктрина призвана своевременно выяснить задачи, подлежащие решению с помощью международного права, возможности воздействия на международные отношения, приемы и методы такого воздействия. В общем, неизбежно расширение функций доктрины и повышение ее социального значения.
Односторонние акты государств и источники международного права. Принятие международных правовых актов возможно как путем заключения международных договоров, так и односторонним путем. Односторонние обязательства возможны как для государств, так и для других субъектов международного права. Существование таких обязательств, если они приняты в соответствии с международным правом, такой же степени правомерно, как и существование договорных актов. То есть односторонние акты могут иметь правовое значение и, соответственно, юридические последствия.
Односторонние акты, безусловно, являются источниками международного права, потому создают международные обязательства. Отсутствие односторонних актов в перечне ст. 38 Статута Международного Суда не говорит обратное. Во-первых, суд применяет не исчерпывающий перечень всех источников международных обязательств. Во-вторых, на момент принятия Устава вопрос об односторонних обязательствах в теории не был разработан. К тому же вряд ли следует сомневаться в том, что односторонние обязательства могут иметь меньшую юридическую силу, чем, например, доктрина, которую применяет Суд. Разумеется, не все односторонние акты можно рассматривать как юридически значимые. Но если субъект желает придать своему одностороннем акта правовые последствия, то такой акт, безусловно, является правовым.
Возможно существование таких односторонних актов, как: признание, обещание, отказ, протест
Признание - обязательство рассматривать объект как отвечающий международному праву (международно-правовое признание государств, правительств, движений, границ, исторических заливов, долгов, факта правонарушения и др.). Заявление о признании означает отказ субъекта от оспаривания существующего положения, если только не происходят изменения, которые существенно его меняют. Например, исчезновение ранее признанного государства и появление нового субъекта.
Обещание - обязательство оказывать действия в дальнейшем иначе, чем это имело место ранее. Обещание возможно в виде заявления о присоединении к договору, его ратификации, в виде внесения оговорок, одностороннего отказа от исполнения договора (Денонсации, аннулирования). Обещание, например, может быть связано также с обязательством изменить свой правовой статус, в случае заявления о постоянном нейтралитете (Акт о нейтралитете Австрии от 26 октября 1955 г.) или о намерении приобрести такой статус (Декларация о государственном суверенитете Украины от 16 июня 1990 г.). В некоторых случаях международные договоры в качестве обязательного условия содержат положение о необходимости специального одностороннего акта - предостережение (Например, оговорка о признании государством обязательной юрисдикции Международного Суда).
Отказ - акт, на основании которого субъект (обычно государство) отказывается от своих прав и претензий. Отказ возможен или в виде передачи права другому, или в виде отречения от права вообще. Примером отказа первого рода может служить отказ СССР от репарационных претензий к Японии и Германии. Примером второго рода является намерении Украины отказаться от обладания ядерным оружием. Отказ всегда касается права субъекта и не создает обязательства для третьих государств. По форме отказ может быть письменным, устным или молчаливым. Однако он всегда должен быть ясно выраженным, его невозможно презюмировать. Международное право не содержит определенных положений о возможности отказаться от отказа. Но можно домыслить, что здесь должны действовать те же оговорки, что и в праве международных договоров - rebus sic stantibus.
Протест - акт, посредством которого субъект констатирует нарушение права и требует исправления ситуации, компенсации ущерба. Протест может быть связан с нарушением прав как субъекта, который заявляет протест, так и других субъектов или нарушением норм международного права в целом. Протест в основном имеет письменную форму, хотя международное право по этому поводу не содержит каких-либо указаний. Нередко протест бывает сопряжен с определенными действиями: разрывом дипломатических отношений, объявлением persona non grata, отзывом посла, репатриации, репрессалии и др.
Протест может иметь существенное международно-правовое значение как акт своевременного и недвусмысленного заявления субъекта о его нарушенном праве. Так, Международный Суд не признал претензий Великобритании по англо-норвежскому делу о рыболовстве 1951 г. потому, что со стороны Великобритании отсутствовали протесты по декретам правительства Норвегии начиная с 1869 г. Отсутствие протеста можно рассматривать как презумпцию согласия субъекта с положением и обстоятельствами, которые существуют. Чем дольше она длится, «тем больше эта презумпция превращается в действительное признание». При этом субъект должен быть уведомлен о том, что имело место нарушение его права.
Законодательство КР о международных договорах. Оценить общее количество международных соглашений, к которым присоединилась Кыргызская Республика можно лишь приблизительно. Важность международно-правовых соглашений в общей системе законодательства Кыргызской Республики обусловлена тем, что в соответствии с п. 3 статьи 12 Конституции Кыргызской Республики «ратифицированные Кыргызской Республикой межгосударственные договоры и иные нормы международного права являются составной и непосредственной действующей частью законодательства Кыргызской Республики». Таким образом, те соглашения, к которым присоединилась Кыргызская Республика становятся непосредственно действующей частью ее законодательства. Правда, подписание уполномоченным на то представителем органа государственной власти документа, свидетельствующего о намерении Кыргызстана присоединиться к тому или иному международно-правовому соглашению, далеко не всегда означает, что с момента такого подписания данное соглашение вступает в силу на ее территории.
Международные договора в системе кыргызского законодательства. В соответствии со статьей 1 Закона о международных договорах Кыргызской Республики, согласие Кыргызской Республики на обязательность для нее международного договора, может выражаться в зависимости от случая, разными способами, в том числе: подписанием договора, присоединением к договору и ратификацией договора. Статья 2 закона КР «О международных договорах» гласит: