Kraut-Garten setzet man gerne gegen die Fenster der Wohn-Stuben / die nach Sьden stehen. Was oben vom Letzeckel gedacht / wird hie so genau nicht betrachtet / weil in heisser Zeit die Fenster offenstehen / so werden die Krдuter auch nicht so hoch gesetzet / wie die Letzeckel. Rauten / Meyran und Salbey verbestern die Lufft (Stratagema. S. 98-99);
Травный огород делают против оконниц горнишных, которые на полдень стоят. Что выше о лецекеле упомянуто, то здесь не так прилежно наблюдается, понеже в жаркие дни оконницы отворены бывают, и травы не так высоко садят, как лецекель. Рута, майоран и шалфей воздух очищают (Экономия. С. 102).
Таким образом, нередко в выборе переводчиком порядка следования элементов перечисления трудно установить какую-либо системность.
Ниже представлены два произвольно выбранных фрагмента, демонстрирующие еще одну тенденцию в переводе Ломоносова -- элиминацию отдельных элементов перечисления реальных объектов деревенской жизни. В первом случае Ломоносов опускает элемент Heu `сено', стоящий в ряду наименований различных припасов и кормов, которые должны иметься в домах вблизи проезжих дорог.
Die Krьge an der Land-Strassen mit allerley Nohtdurfft verlegen: als Brod / Kдse / Hering / Bier / Brantwein / Haber / Heu / Stroh / gezeichnete rechtmдssige Stoffe und MaaЯ halten: Den Krьger offt visitiren (Stratagema. S. 6);
Домы, в которых по большим дорогам проезжие люди пристают, должны быть всеми нужными припасами довольны, то есть хлебом, сыром, сельдями, пивом, водкою, овсом, [...], соломою, и надлежит в них иметь подлинную и клейменую меру, и приставленных к тому людей осматривать (Экономия. С. 74).
Учитывая, что элементы Haber и Stroh, обозначающие другие виды сельскохозяйственных кормов, перенесены Ломоносовым в русский текст (овес и солома соответственно), мысль о необходимости снабжения проезжих людей фуражом при переводе сохранена (о возможных причинах подобных переводческих решений см. рассуждения, приведенные ниже).
Во втором случае элиминация затрагивает наименования пород деревьев -- Esche `ясень', Lehne `клен остролистный':
Welch Holtz im Winter grьnet, als Dannen, Grenen, soll man im neuen Mond, welches aber im Winter nicht grьnet, als Eichen, Eschen, Lenen, Birkken, Espen, soll man im alten Mond, und beyderley in trukkenen, sonderlich in Gebrьchen fдllen (Stratagema. S. 9);
Который лес зимою стоит зелен, как сосняк, ельник, тот должен валить на молодом месяце, а который зимою зелен не стоит, например дубник, [...], [...], березник, осинник и проч., тот должно валить на исходе месяца (Экономия. С. 76).
Данный пример примечателен тем, что в немецком тексте перечисляются именно породы деревьев (Dannen, Grenen, Eichen, Eschen, Lenen, Birkken, Espen), а в русском речь идет о наименованиях лесных массивов, образованных соответствующими породами (это значение выражается суффиксами -ник и -няк в используемых Ломоносовым существительных сосняк, ельник, дубник, березник, осинник). В свете такого наблюдения исключение клена и ясеня из перечисления может быть объяснено тем фактом, что эти породы обычно растут небольшими группами в составе смешанных лесов и редко образуют самостоятельные лесные насаждения [Пояркова 1949: 592; Васильев 1952: 496].
В этом месте нам хотелось бы высказать несколько предположений по поводу вольностей, допущенных Ломоносовым при переводе первоисточника Губерта. Мы хотим сосредоточиться на трех факторах, обусловивших переводческую стратегию русского ученого.
1. Образованному читателю хорошо известно, с каким почтением Ломоносов относился к петровскому наследию и к тем правилам, согласно которым создавалась и функционировала Императорская академия наук в Санкт-Петербурге. Это в полной мере относится и к подходу Петра I к созданию учебников по различным областям науки и техники, включая переводы новейшей научной литературы на русский язык. В «Публичных чтениях о Петре Великом» С. М. Соловьев замечает:
Та же Академия должна была заниматься и переводом книг. Мы уже видели, как это дело было важно и как оно занимало Петра; <...> Теперь он учит переводчиков не переводить книги во всей полноте, но переделывать, сокращать, отбрасывая ненужное: «Понеже, -- писал Петр, -- немцы обыкли многими рассказами негодными книги свои наполнять только для того, чтоб велики казались, чего ради и о хлебопашестве трактат выправить, вычерня негодное и для примеру посылаю, дабы по ^му книги переложены были без лишних рассказов, которые время только тратят и у чтущих охоту отъемлют» [Соловьев 1989: 578].
Неудивительно, что в «Лифляндской экономии» встречаются места, в которых, «вычерня негодное», Ломоносов по своему усмотрению убирал слова, словосочетания и даже фрагменты текста согласно собственному видению полезности сочинения.
2. В данном случае уместно вспомнить также неизбежные трудности, сопутствовавшие изданию той или иной книги в России XVIII в. Профессор Г. Ф. Миллер, описывая обстоятельства работы над первым изданием «Вейсманнова лексикона» (1731), приводит одно из главных правил, которым руководствовались академические переводчики в работе над рукописью, в частности в начальный период работы над «Лексиконом»: «Для начала все хорошо, ошибки можно будет исправить во втором издании» «Fьr den anfang ist alles gut; die fehler kцnnen bei einer zweiten auflage verbessert werden» (орфо-графия Миллера сохранена. -- А. Ф., К. Ф.) [Материалы 1890: 171]. (подробнее см.: [Филиппов 2019: 333]). К сожалению, в истории не сохранилось печатного экземпляра «Лифляндской экономии», не говоря уже о втором и последующих изданиях, в которые Ломоносов мог бы внести необходимые правки.
3. Выше мы уже приводили данные об отдельных сопоставительных исследованиях текстов Губерта и Ломоносова, в частности фрагментов религиозной тематики. Так, Кайперт, указывая на наличие «псевдоцитаты» из Библии в тексте «Лифляндской экономии», приходит к обоснованному заключению о том, что у русского переводчика не было потребности в проверке цитаты по первоисточнику: «Впрочем, появившаяся в русском переводе псевдоцитата за № III позволяет усомниться в том, что русский переводчик испытывал какую-либо необходимость обратиться к справочнику» «Das in der russischen Wiedergabe entstandene Pseudozitat unter Nr. III lдЯt allerdings daran zwei-feln, daЯ der ьbersetzende Russe ein solches Nachschlagebedьrfnis verspьrt hat» [Keipert 1995: 221].. Мы высказываем осторожное предположение, что Ломоносову, занятому другими важнейшими делами, попросту не хватало времени на перепроверку некоторых незначимых для него фрагментов текста.
Лингвистический анализ одного обширного фрагмента
Еще в одном фрагменте с перечислением упоминаются многочисленные инструменты, необходимые в домашнем хозяйстве:
Es ist auch nцthig / daЯ er (ein Ampts-Verwalter. -- А. Ф., К. Ф.) allerley Zimmermans- Instrumenten halte / damit er sie nicht in der Nachbarschaft mit Hin- und wiederschicken suchen dцrffie / und wenn solches umbsonst / wie oft geschieht / nicht mehr versдume / als die Instrumenta werth seyn: nehmlich ein Holtz und breit Beil. Szuillex, eine starcke Hand-sage / Norkken und Balkensage / dreykantichte Pfeile / die Sagen zu scharffen / mit vierkantichten oder plat Feilen kan man sie nicht schдrften. Aber zur Balkkensage dienen die Platfeilen / ein grosser Bohr zu den Treppen oder Leitern nцhtig. Item ein Bohr eines Daumens dikk / ein kleiner Bohr zu den Harkken / ein Zwingbohr / ein Schneidemesser / ein Lizing wie die Bцtcher gebrauchen / zu den Trцgen nцhtig / eine Zerpe, damit man Bakk-Viehe-Trцge und Mulden machet / eine gute scharffe und stumpffe Kniepzange / Hammer und Durchschlдge (Stratagema. S. 7-8);
Ему (старосте. -- А. Ф., К. Ф.) надлежит иметь всякие в домовой постройке надлежащие инструменты, чтобы ему за тем к соседям не бегать и тем бы больше не потерять, чего сами инструменты стоят. Они должны быть следующие: широкий топор, крепкий ручной трезуб, бревенный трезуб, троегранная пила для востренья трезубов, для того что четырехгранною пилою трезубов вострить нельзя. Для вострения бре- венных трезубов способны плоские пилы. Для делания лестницы должно иметь напарью и, сверх того, большой и маленький бурав, долото, большой нож, скобел, тиски, молот и проч. (Экономия. С. 74).
Сопоставление этого фрагмента из текста Губерта с переводом Ломоносова приводит к любопытным наблюдениям, касающимся разницы в количестве значимых лексических элементов перечисления в двух сопоставляемых текстах.
Отсутствующие элементы перечисления Ломоносов заменяет обобщающим словосочетанием «и проч.» Попутно следует заметить, что всего в тексте «Лифляндской экономии» сокращение «и проч.» встречается шесть раз (все, кроме одного, -- в контексте перечисления значимых лексиче-ских элементов). При этом только в четырех случаях данное словосочетание имеет прямой эквива-лент в немецком тексте (два раза -- und dergleichen и еще два -- etc.). В трех контекстах из шести, включая анализируемый, приведенный список в русском тексте сокращен по сравнению с немец-ким. Таким образом, Ломоносов несколько раз использовал сочетание «и проч.» как своего рода удобную формулу, позволяющую обойтись без исчерпывающего перенесения перечня лексических элементов из немецкого текста в русский. Издание представляет собой перевод на английский язык с эстонского, но разбираемый нами фрагмент, очевидно, переведен непосредственно с немецкого, поскольку в тексте приведена.
Для сравнения приведем тот же самый фрагмент текста Губерта на английском языке, взятый из издания труда А. Вийреса «Деревообработка в Эстонии» («Woodworking in Estonia») в переводе М. Ару11. Количество перечисляемых элементов в нижеприведеном английском фрагменте точно соответствует их количеству в немецком оригинале:
It is also necessary that he should have various carpentry tools, so he need not look for them in the neighborhood..., namely a chopping axe, a broad axe, carpenter's axe, a strong handsaw, a corner and a crosscut saw, triangular files for the sharpening of saws, because they cannot be sharpened with quadrangular four-sided or flat files. But the pit saw needs wider files. A large auger that it is necessary for stairs or for ladders. Also an auger the thickness of the thumb, a small rake borer, a gimlet, a drawknife, a drawing knife, a bucksaw, a carpenter's hollowing knife, which coopers find necessary for making troughs, a (cross-axe/trough axe) with which (necessary for troughs) bread and animal troughs are made, good sharp and blunt tongs, a hammer and punches (perhaps chisels) (цит. по: [Viires 2016: 19]).
Очевидно, данный фрагмент представлял для Ломоносова определенную сложность -- в переводе местами можно отметить также некоторое упрощение по сравнению с немецким текстом (ein Bohr eines Daumens dikk / ein kleiner Bohr zu den Harkken -- большой и маленький бурав; дословный перевод: `бурав толщиной в большой палец, малый бурав для граблей'). Отчасти эта сложность могла быть вызвана прибалтийским происхождением самих названий некоторых из инструментов -- факт, о котором свидетельствуют материалы процитированного труда А. Вийреса. В этом издании рассматриваемый нами фрагмент из книги Губерта снабжен примечаниями к некоторым наименованиям: Szuillex -- «carpenter's axe» (`плотницкий топор'); Norkken [sage] -- «corner saw, two-man saw» (`угловая/торцовочная пила', `двуручная пила'); Lizing -- «spokeshave» (`скобель'); Zerpe -- «scooping axe» (`тесло, топор для выдалбливания полостей') [Ibid.]. Из этих четырех наименований три были выпущены Ломоносовым при переводе и лишь Lizing было верно переведено как скобел.
Что касается остальных трех элементов, упомянутых Губертом, но не переведенных Ломоносовым, то два из них -- это случаи, когда вместо двух сходных по внешнему виду и функционалу, но все же разных инструментов в немецком тексте фигурирует только один в русском, ср.: Holtz [Beil] `топор дровосека'; breit Beil `широколезвийная секира / бродэкс' -- широкий топор; scharffe [Kniepzange] `острые щипцы'; stumpffe Kniepzange `тупые щипцы' -- тиски. Наконец, за пределами русского перечня остался заключительный элемент немецкого списка -- Durchschlдge (множественное число от Durchschlag) -- в данном контексте, очевидно, обозначающий некий ударно-режущий инструмент (пробойник, долото или стамеску). Учитывая, что ранее в списке фигурировало наименование Zwingbohr, переведенное Ломоносовым как долото, элемент Durchschlдge, как и два приведенных выше, мог быть выпущен при переводе из соображений экономии.
Несомненно, названия инструментов, взятые Губертом из языков Балтии, могли значительно усложнить переводческую работу Ломоносова. В то же время выбранные им самим русские обозначения некоторых инструментов представляют известную сложность для современного читателя. Частично их семантика раскрыта в редакционном комментарии к 11-му тому Академического полного собрания оригинальная цитата из «Stratagema Oeconomicum» Губерта, а в сноске дан ее английский перевод с пометкой «Gubert, pp. 7-8 translation».
Издатели ломоносовского перевода, безусловно, проделали огромную работу по подготовке и комментированию текста, но, думается, не избежали некоторых неточностей.
В данном случае мы хотим обратить внимание на один из издательских комментариев, касающийся такого инструмента, как трезуб (русский эквивалент немецкого слова Sage), а также составных выражений ручной трезуб и бревенный трезуб (Hand-sage и Balkensage соответственно). С большой степенью уверенности мы можем утверждать, что Ломоносов под словом трезуб имел в виду не «вилы с тремя зубцами», как указано в редакционном комментарии [Паина, Соколова 1983: 206], а пилу. Вероятно, редакторы 11-го тома ориентировались на трактовку слова трезуб в словаре В. И. Даля, в котором приводится наряду с прочими также значение «вилы тройчатки» [Даль 1866: 395]. Значение `пила' у слова трезуб, отсутствующее в словаре Даля, фиксирует «Полный церковнославянский словарь» протоиерея Г. Дьяченко [Дьяченко 1899: 730]. Английские эквиваленты saw `пила', handsaw `ножовка', crosscut saw `ручная пила' и pit saw `маховая продольная пила' из «Деревообработки в Эстонии» Вийеса также убеждают в справедливости такого вывода. Наконец, версия о пиле заслуживает предпочтения с учетом общего смысла анализируемого фрагмента, поскольку в нем речь идет именно о плотницких инструментах (Губерт прямо называет их Zimmermans-Instrumenten, Ломоносов ограничивается обобщающим инструменты, но сам список, как мы видели, в русском тексте отличается от немецкого лишь сокращением количества перечисляемых элементов). Вероятно, данную неточность комментаторов следует исправить в последующем переиздании полного собрания сочинений Ломоносова.
Заключение
Рассмотрение специальной лексики в «Лифляндской экономии» Ломоносова в сопоставлении с «Экономической стратагемой» Губерта позволяет говорить о влиянии историко-культурного контекста России XVIII в. на процесс создания русского текста данного сельскохозяйственного руководства. Переводческая традиция в России с петровских времен подразумевала не буквальное следование оригиналу, а более утилитарный подход, связанный с выборочным переводом и сокращением объема произведения. И хотя в «Лифляндской экономии» такая тенденция проявилась значительно менее явно, чем, скажем, в вышедшей за девять лет до нее «Флориновой экономии» [Флоринова Экономиа 1738], переведенной в сильно сжатом виде ввиду большого объема немецкого оригинала [Florin 1702], все же и здесь некоторые пассажи с перечислением значимых лексических единиц были сокращены. При этом элиминации подвергались в первую очередь элементы, в той или иной мере дублирующие те, которые уже упоминались ранее в тексте, либо менее значимые в контексте сельского хозяйства в европейской части России. Также и подход Ломоносова к переводу библейских цитат свидетельствует в первую очередь о прикладной направленности его работы (перевод делался на заказ, почти наверняка в ограниченные сроки, и наибольший интерес для заказчика -- барона И. А. Черкасова -- естественно, представляли содержащиеся в трактате практические рекомендации).