Мелодика древних богослужебных песнопений и напевы раннетрадиционного фольклора имеют общие черты. Их характеризуют монодийность и силлабический тип распева. И богослужебное песнопение, и народная песня имели речитативный характер, а мелодически подчеркивались только ключевые слова (Владышевская Т., 1993, с. 185; Костюковец Л., 1981, с. 25, 27-28; Мухарынская Л., 1993, с. 26, 132; Можейко 3., 1971, с. 83; Елатов В., 1970, с. 96, 89).
• Ритмика древних литургических песнопений и народной песни обнаруживает глубинное родство, что выражается, в несимметричности их ритмического рисунка, обусловленного свободным строением и канонических, и фольклорных поэтических текстов, а также зависимостью ритмики от слогового объема текста.
• Формообразование распевов в литургической певческой практике древнеканонического вида и напевов обрядового фольклора основывалось на едином принципе иоиевочиости (Пожидаева Г., 2007, с. 66; Костюковец Л., 2010, с. 52). И если в литургической певческой практике в каждом гласе использовалось значительное количество попевок, то в раннетрадиционных белорусских песнях попевка определяла единый формульный напев каждого обряда (Елатов В., 1970, с. 56, 60, 61, 77). Другим формообразующим фактором белорусской древнеканонической и раннетрадиционной певческой практики является принцип подобна - распевание вербального текста по установленной модели. Каждый литургический жанр имел свой набор подобнов (Владышевская Т., 1993, с. 178) с соответствующими типовыми интонациями. Подобны выделялись в певческих сборниках в отдельный раздел, как, например, в Супрасльском ирмологионе 15981601 гг. Для раннетрадиционной певческой практики тоже характерны «типовые напевы» (своеобразные подобны) для большого количества разнообразных вербальных текстов с соответствующей конкретным текстам типовой интонацией (Елатов В., 1964, с. 45, 51; 1966, с. 45).
Общность стилевых качеств литургической и фольклорной певческой практики дает право предположить, что для различных певческих циклов богослужебной гимнографии (например, того или иного праздника) тоже были характерны типовые интонации (Елатов В., 1964, с. 45, 51; 1977, с. 45).
• Исполнительские стили древней литургической певческой практики и белорусского раннетрадиционного народно-песенного творчества имели схожие характеристики. Редуцированные гласные древнеканонических вербальных текстов являлись самостоятельными фонемами, произносились короче и слабее, чем остальные, часто заканчивали слово, придавая слогам открытый характер, о чем свидетельствуют письменные источники. Подобное явление - огласовка (или огласование) согласных - встречается и в древнейших пластах белорусского обрядового фольклора (колядные, масленичные, свадебные песни).
• Идентичны и виды исполнения литургических и фольклорных музыкальных текстов - сольное, антифонное, с солистом (канонархом), с исоном (бурдо ном)6. Указания на вид исполнения литургических песнопений содержат церковный устав и церковное предание. Виды раннефольклорного исполнительства установили этномузыкологи Л. Мухаринская и Т. Якименко, обнаружив применение приемов глиссандирования и вибрато, а также мелодической импровизационности как типичного явления (Мухарынская Л., 1993, с. 43, 45, 47, 50-51). Е. Гиппиус отметил традицию гетерофонного хорового одноголосия (2004, с. 203). Несомненно, что эти же вокальные приемы - глиссандирование, вибрато, мелодическая имнровизадионность и гетерофоиия - использовались в древности церковными певчими и в процессе интерпретации канонических текстов.
Однако существовали и системообразующие отличия, которые базировались на источниковой и функциональной разнице7 литургической и фольклорной певческих практик и не допускали их интонационное смешение.
Значительные различия обоих типов древнепевческой практики наблюдаются в области формообразования текста и исполнительской манеры.
Формообразование. Расчлененность вербального канонического текста на строки сочеталась с нерасчлененностью мелодического развертывания, что придавало тексту богослужебного песнопения единство. Народная песня, напротив, представляет собой многострофное целое, где ведущий принцип формообразования - периодическая повторность мелодических сегментов.
Различными являлись также исполнительские манеры и, в первую очередь, типы фонического дыхания, что обусловливалось жанровой атрибутивностью и событийной принадлежностью древнеканонической литургическо-певческой и народно-песенной практик. В литургической певческой практике древнеканонического вида дыханию придавалось семантическое значение. Отсутствие регулярного фонического дыхания символизировало вечность и непрерывность соборного пения Богу. Богослужебно-певческие циклы исполнялись священнослужителями и клиросным хором на цепном дыхании (в течение всего богослужения) - начало каждой новой фразы налагалось на окончание предыдущей. Смена дыхания происходила посередине слова, но не между словами. Такая техника взятия дыхания, по свидетельству Н. Денисова, до сих пор используется в богослужебном пении старообрядческих общин (2005, с. 147). В народно-песенном исполнительстве момент дыхания определялся физиологически8; не имели значения ни смысл, ни местоположение слога или слова в фразе.
Необходимо отметить и манеру звукоизвлечения, связанную с разными акустическими условиями исполнения песнопений (храм) и песен (естественная среда). В литургической певческой практике древнеканонического вида звукоизвлечение обусловлено размерами и акустическими особенностями храмов (где исполнялись богослужебно-певческие циклы), условиями вокально-хорового воспитания будущего певца (в большом хоре, например, кафедрального собора с архиерейскими службами или в приходском вокальном ансамбле), а также проблемами произношения, к которым относятся акцентуация, дикция и орфоэпия.
В песнопениях аскетичного исполнительского стиля древнеканонического вида акдентуадия носила специфичный характер: выделялись только структурно-значимые звуки и соответствующие им слоги вербального текста, а не его отдельные слова, что подчеркнул исследователь старообрядческой литургической певческой практики Н. Денисов (2005, с. 147). Строгие требования предъявлялись к дикции, правила которой диктовали соответствие произносимых звуков написанным буквам; членораздельное произнесение слов с особенным вниманием к словам, начинающимся с гласной буквы. Эти правила действуют по настоящее время в литургической певческой практике православного храма. Раннетрадиционное народно-песенное исполнительство имело иную природу: песни были формой выражения экспрессии в соответствии с разными ситуациями (праздничными, горестными и др.), что влекло за собой и различную акцентуацию (Мухарынская Л., 1993, с. 73, 113, 115).
Формирование аскетичного стиля белорусской литургической певческой практики древнеканонического вида происходило преимущественно в монашеской среде Киевской митрополии вплоть до конца XVI в. Окончательная адаптация и аккультурация византийской вокальной системы к древнебелорусской интонационной стихии, в соответствии с литургическими византийско-балканскими и киево-печерскими певческими традициями привела к формированию самобытной певческой системы осмогласия, расширению вербального и жанрового содержания богослужебно-певческих циклов, развитию многораспевности, устойчивым константным региональным литургическим традициям. Западные локальные традиции Русской церкви - содержание и последовательность богослужебно-певческих циклов, видов их исполнения - были зафиксированы около 1536 г. наместником супрасльского Благовещенского монастыря архимандритом Сергием Кимбаром в письме к киевскому митрополиту Макарию II)9 и охарактеризованы нами как пример литургической певческой практики обобщенного вида при господстве аскетичного исполнительского стиля (Густова-Рунцо Л., 2018, с. 101).
Явление многораспевности подтверждают белорусские Ирмологионы, которые отражают функционирование знаменного распева, супрасльского, мирского, пинского, царьградского, болгарского, мул- танского, киевского напевов10.
Аскетичный стиль белорусской литургической певческой практики в XVII-XVIII вв. развивался и под влиянием латинско-польской интонационной традиции. Этот исполнительский стиль, зафиксированный в древнебелорусских нотолинейных Ирмологионах, являлся идеальным воплощением канона восточно-христианской певческой практики и свидетельствовал о ее герменевтической однородности в условиях разных конфессиональных парадигм.
Итак, музыкально-выразительные особенности аскетичного стиля древнеканонического вида белорусской литургической певческой практики развивались на основе сочетания киевско-монастырских, византийских и древнебелорусских фольклорных певческих традиций, что было обусловлено их общими свойствами. Эти общие свойства и интонационно-генетическое родство скрепляют интонационно-певческое единство литургической певческой практики Русской православной церкви по настоящее время.
литургический древнеканонический митрополия песенный
Примечания
1. Характерными особенностями исполнительских стилей православной литургической певческой практики являются: 1) соответствие вокально создаваемого иконичного образа своему архетипу, которое выражается в манере звукоизв лечения, особенностях индивидуального и коллективного интонирования, специфической динамике и агогике; 2) независимость стиля певческой практики от жанра исполняемых песнопений; 3) закрепление стиля за определенной культурной эпохой; 4) зависимость стиля певческой практики от ситуативного смыслового содержания; 5) взаимосвязь стиля с культурно-образовательным уровнем исполнителя. Инвариантная структура исполнительского стиля атрибутирована только в литургической певческой практике; это вербальный текст византийского богослужебно-певческого канона. Вариантное начало стиля певческой практики - музыкальный текст песнопений, песен или авторских композиций.
2. В литургической певческой практике выделены виды: древнеканонический - строго каноничный, с полным репертуаром богослужебно-певческих циклов и древними уставными распевами, смешанноканонический - строго каноничный в отношении вербального текста и свободный в отношении музыкального текста, обобщенноканонический - нестрого каноничный по отношению к вербальной составляющей и свободный по отношению к музыкальной составляющей исполняемого текста.
3. Псалмодия принадлежала к исключительно устной традиции (Елатов В., 1966, с. 109).
4. Іканапіс Заходняга Палесся XVIXIX ст. / В.Ф. Шматау [і інш.]; навук. рэд. В.Ф. Шматау; НАН Беларусі, Ін-т мастацтвазнауства, этнаграфп і фальклору імя К. Крашвы. 2-е выд. Мінск: Беларуская павука, 2005. С. 57, 59.
5. Стихира «Придете, любомудрении» находится в рукописном пергаменном Триодном стихираре конца XII в., созданном писцом Иоанном (РНБ, Софийское собр. 96, л. 129 об. - 130; 549, с. 127-129). Эта стихира, а также стихиры из службы преп. Евфросинии Полоцкой «Искорене благородна», «Яко виноградороуской земли», «Умертвивоши тело», находятся в списках Стихираря и Минеи служебной конца XVI - середины XVII вв. (РНБ, КБ 586/843, л. 572-573; РГБ, ф. 379, № 65, л. 437-440; РГБ, ф. 379, № 58, л. 288 об. - 289 об.; БРАН, Вят. 9, л. 493 об. - 494 об.; РНБ, Капеллы 0-472 (0-4), л.262-263 об.); см.:(Серегина,Н., 1994, с. 127-129).
6. Исон или бурдон - «гудящий» нижний или верхний голос, исполняющий основной или квинтовый тон лада.
7. Литургическая певческая практика опирается на богослужебный устав и церковное предание, а народно-песенное творчество - на региональные певческие традиции.
8. Дыхание берется в тот момент, когда воздушный поток у исполнителя иссякает.
9. Письмо супрасльского архимандрита Сергия Кимбара к киевскому митрополиту Макарию II, около 1536 г. // Архив Юго-Западной России, издаваемый комиссией для разбора древних актов, состоящей при Киевском, Подольском и Волынском генерал-губернаторе. Киев: Тип. Г.Т. Корчак-Новицкого, 1887. Ч. 1. Т. 7. С. 3-15.
10. Ирмолой нотолинейный 1598-1601 гг., Супрасльский монастырь // Национальная библиотека Украины им. В.И. Вернадского. Институт рукописей. Фонд I. № 5391. Л. 287-280.
Литература
1. Алексеев Л. Полоцкая земля (очерки истории северной Белоруссии) в XI-XIII вв. М.: Наука, 1966. 296 с.
2. Афанасий (Мартос). Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни. Минск: Белорусский Экзархат, 1990. 297 с.
3. Баранкевич Л. Духовный стих в белорусском музыкальном фольклоре: Автореф. дис. ... канд. искусствоведения. Минск, 2009. 25 с.
4. Afanasii (Martos) (1990), Belarus' v istoricheskoi, gosudarstvennoi i tserkovnoi zhizni [Belarus in historical, state and Church life], Belorusskii Ekzarkhat, Minsk, 297 p. (in Russ.)
5. Alekseev, L. (1966), Polotskaya zemlya (ocherki istorii severnoi Belorussii) v XI-XIII vv. [Polotsk land (essays on the history of Northern Belarus) in the XI-XIII centuries], Nauka, Moscow, 296 p. (in Russ.)
6. Владышевская Т.Ф. Музыка Древней Руси // Вагнер Г., Владышевская Т. Искусство Древней Руси. М.: Искусство, 1993. 255 с.
7. Гиппиус Е. Избранные труды в контексте белорусской этномузыкологии. Минск: Тэх- налогія, 2004. 285 с.
8. Густова-Рунцо Л.А. Православная певческая практика Беларуси (типология и исполнительские стили). Минск: БГУКИ, 2018. 396 с.