По убеждению Прайса, любые попытки построения претендующих на полноту моральных систем не могут быть состоятельными, и не потому, что в реальности мы не можем выделить таких содержательных принципов, которые принимались бы всеми, а потому что это недопустимо с теоретической точки зрения. В своей позиции Прайс исходил из определенного понимания абсолютности морали, которая обнаруживается не только в изначаль- ности и беспредпосылочности моральных представлений, невозможности их объяснения через внеморальные представления, но и в том, что специфическое содержание морали не может быть ограничено некоторым набором принципов или редуцировано к нему. Выстраивая собственную моральную систему (она включала благоговение перед Богом, подлинное себялюбие, понимаемое в перфекционистском смысле, благожелательность, благодар - ность, правдивость, справедливость), Прайс подчеркивал ее принципиальную незавершенность, открытость. Кроме того, глава «Обозрения», посвященная рассмотрению «начал добродетели», имела определенный полемический контекст: Прайс решительно выступал против редукции всего содержания морали к трактуемой в утилитаристском ключе благожелатель - ности. В самом начале главы он пишет, что единственная причина, заставившая его обратиться к рассмотрению «начал добродетели», состоит в том, что некоторые авторы (в частности, Фрэнсис Хатчесон) пытаются свести все содержание морали к благожелательности как принципу, согласно которому цель всех поступков состоит в обеспечении наибольшего общего блага, а их оценка должна зависеть от характера последствий. Прайс стремился показать, что, во-первых, принцип благожелательности не является единственным высшим принципом, во-вторых, что существуют другие, не менее важные, отнюдь не сводимые к благожелательности, принципы - такие, скажем, как справедливость и правдивость, которые обладают внутренней ценностью, а в ряде случаев правомерно ограничивают благожелательность. На множестве примеров Прайс показывает, что благо другого, как и общее благо, недопустимо достигать любыми средствами, он солидаризировался
с Цицероном в понимании, что существуют такие отвратительные и позорные поступки, которые человек не должен совершать даже ради спасения отечества. Если это так, тогда благожелательность нельзя считать единственным высшим принципом и сводить к нему все содержание морали Как показал А. В. Прокофьев на примере моральной философии Ф. Хатчесона, в раннее Новое время происходит маргинализация принципов, не ориентирующих на содействие благу другого и общему благу (См.: Прокофьев А. В. Фрэнсис Хатчесон и возможность моральной добродетели за пределами благожелательности // Этическая мысль / Ethical Thought. 2018. № 1. С. 43-56). Редукционистскую тенденцию в понимании нормативного содержания морали в философии своих современников отмечал не только Прайс. Против сведения всего содержания морали к благожелательности предостерегали также Кларк и Батлер, хотя, как и Прайс, они включали благожелательность в число универсальных мо-ральных принципов (См.: Butler J. The Analogy of Religion, Natural and Revealed, to the Constitution and Course of Nature // The Works of Bishop Butler. Rochester, 2006. P. 312; Clarke S. Op. cit. P. 216-217).. Тем не менее Прайс вовсе не отрицал существования общезначимых для всего человечества «начал добродетели».
Утверждение о существовании общих для всего человечества моральных представлений порождало вопрос об их источнике. Помимо обычных для моральной философии раннего Нового времени ссылок на природу вещей или природу человека здесь можно обнаружить другие интересные объяснения. Например, Дэвид Юм усматривал источник общих принципов в человеческом общении: «Обмен чувствами в обществе и беседы заставляют нас образовывать общую неизменную норму, согласно которой мы можем одобрять или порицать характеры и манеру поведения» Юм Д. Исследование о принципах морали // Юм Д. Собрание сочинений: в 2 т. Т. 2. М., 1996. С. 231. Следует отметить, что Юм не был первооткрывателем идеи коммуникатив-ного опыта как источника общих норм. Эта идея была развита Дж. Локком в рассужде-нии о законах общественного мнения, или доброго имени. См.: Апресян Р. Г. Этическая проблематика в «Опыте о человеческом разумении» Дж. Локка // Историко-философский ежегодник'2006. М., 2006. С. 131-151; Апресян Р. Г. Коммуникативный источник мораль-ного долженствования // Этическая мысль / Ethical Thought. 2011. Вып. 11. С. 5-29; Апре-сян Р. Г. Смысл морали в этике Дэвида Юма // Этическая мысль / Ethical Thought. 2012. Вып. 12. С. 85-86.. Такое происхождение, по убеждению Юма, не ослабляет силу нормы, не делает ее релятивной. Обнаруженная в ходе живого коммуникативного опыта норма должна быть действительно всеобщей и неизменной, надперсональной, признаваемой всеми. Знаком всеобщности в данном случае является то, что она затрагивает струну, которая звучит «в унисон с чувствами всего человечества» Юм Д. Исследование о принципах морали. С. 272..
При всей уязвимости трактовки универсальности как общераспространенности моральных представлений следует отметить, что в ней по существу утверждалась идея морального равенства: все люди равны в качестве моральных субъектов, все способны компетентно судить о моральном добре и зле и не нуждаются в указаниях каких бы то ни было авторитетов и по - средников. В морали не допустимы никакие виды патернализма, в том числе религиозного. В той мере, в какой человек в своих моральных представлениях ориентируется на внешние стандарты, он остается вне морали. В противопоставлении моральных представлений как общераспространенных и общезначимых корпоративным, групповым, сословным, религиозным и т. п. как партикулярным, утверждалась специфика морального сознания.
Особенности моральных требований, решений, оценок
Иное понимание универсальности в моральной философии раннего Нового времени обнаруживается в связи с осмыслением характера моральных требований. В этом отношении представляет интерес понятие морального закона в учениях Кларка и Прайса. Прайс в своей трактовке во многом следует за Кларком, однако в его варианте моральный закон представлен более детально. Общим в понимании морального закона для Кларка и Прайса являются следующие положения: моральный закон абсолютен и беспредпосы- лочен, он есть закон природы - «его существование заложено в природе вещей и разуме», он «имеет то же происхождение, что и вечные причины или соотношения вещей, совершенства и атрибуты самого Бога», он «универсален по сфере действия и бесконечен во времени», предшествует всем другим законам, никем не был создан, он неизменен и не допускает исключений, «его сила распространяется на весь универсум» См.: Clarke S. Op. cit. P. 212.. Кларк называет моральный закон вечным правилом справедливости (equity), которое задает главное различие между человеком и животным См.: Ibid.. Отсюда можно заключить, что Кларк считает моральный закон обращенным именно к человечеству. Однако выше он отмечает, что Бог управляет миром в согласии с этим законом, хотя выше нет никого, кто руководил бы им, и его счастья нельзя ни увеличить, ни приуменьшить См.: Ibid. P. 202.. Возможно, моральный закон обращен исключительно к человечеству, однако и для Бога он имеет непреложную силу. Эта же мысль прослеживалась и у кембриджских платоников. Уичкот выразил ее так: «Бог не налагает никакого закона правильности на нас, который бы не соблюдал сам» Whichcote B. Opt. cit. No. 85.. В трактовке Прайса моральный закон (rectitude) распространяет свое действие не только на людей, но и на все рациональные существа вообще. Как и Кларк, Прайс считает, что моральный закон обязателен и для Бога: моральный закон - «это источник и принцип (guide) всех действий самого Божества, на нем основаны его престол и правление» Price R. Op. cit. P. 109.. Моральный закон Прайс рассматривает как единственно возможный источник и условие любого рода нормативности в том смысле, что не будь морального закона, не было бы никаких других законов: исклю - чительно благодаря ему все другие законы обретают обязывающую силу См.: Ibid.. Прайс подчеркивает, что не существует ничего помимо морального закона, «что могло бы требовать нашего подчинения или что должно руководить и управлять небом и землей» Ibid. P. 109-110.. Мораль пронизывает все формы нормативности. Кларк выразил эту же идею, замечая, что моральный закон обладает «всеобъемлющей обязывающей силой», причем безусловно, т. е. независимо от любых соображений конкретных наград или наказаний, которые могут последовать после исполнения или нарушения этого закона естествен - ным образом, либо в результате специального указания См.: Clarke S. Op. cit. P. 214..
В представлениях о моральном законе Кларка и Прайса можно выделить два аспекта, связанных с трактовкой универсальности. Первый связан с пониманием морального закона как закона природы (здесь очевидно прослеживается связь со стоической традицией). Моральный закон как закон природы универсален в смысле общедейственности, и в этом он аналогичен законам природы, скажем, закону всемирного тяготения. Второй аспект более интересен с точки зрения рассмотрения становления специфически этического понятия универсальности. Он связан с пониманием морального закона как императива - «некоторой меры, или стандарта, с которыми мы должны соотносить наши действия» Price R. Op. cit. P. 108.. В качестве императива моральный закон универсален в смысле общеадресованности: он обращен не только к каждому человеку, но и ко всякому существу, обладающему разумом, он обязателен и для Божества: «...мораль (rectitude) - это закон так же, как и правило для нас. он не просто управляет (directs), но и обязывает (binds) всех в той мере, в какой воспринимается» Ibid..
Интересно, что и И. Кант сформулировал первый принцип категорического императива в двух вариантах: всеобщего закона и закона природы См.: Кант И. Основоположения к метафизике нравов // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках: в 4 т. Т. 3. М., 1997. С. 145.. В формулировке первого принципа категорического императива как закона природы Кант стремился подчеркнуть объективность и необходимость морального закона. Кроме того, Аллен Вуд полагал, что Кант использовал понятие закона природы при формулировке первого принципа категорического императива, чтобы сделать принцип универсальности доступным - интуитивно понятным и привлекательным Wood A. W Kant's Ethical Thought. Cambridge, 1999. P. 187-188.. Однако важно иметь в виду, что Кант использует всего лишь аналогию морального закона и закона природы, и ин- теллектуалистская трактовка морального закона как действительного закона природы для Канта была неприемлема.
В сентиментализме мы не встретим подобного понятия морального закона. Однако в утверждениях Хатчесона об универсальной адресованное™ морального чувства и благожелательности обнаруживается такое же, как у интеллектуалистов, понимание: моральные требования распространяются на все человечество и на всех разумных существ вообще См.: Апресян Р. Г. Из истории европейской этики Нового времени (этический сентимен-тализм). М., 1986. С. 39..
Особое значение универсальности в работах моральных философов раннего Нового времени обнаруживается также в рассмотрении ими специфики моральных решений и оценок, или того, каким образом должны приниматься моральные решения и как моральные субъекты должны оценивать поступки, свои и других моральных субъектов. Тема универсальности здесь актуализируется в связи с решением важной для этики раннего Нового времени задачи утверждения независимости, неподотчетности личности. Решение этой задачи предполагало освобождение человека от опеки, прежде всего, церкви и государства и выявление условий, при которых он оказывается способным, принимая решение и вынося оценки, руководствоваться собственным суждением. «Свое собственное» - это суждение свободное от всякого рода ограниченностей: от соображений личного или группового интереса, т. е. бескорыстное, и от влияния склонностей, т. е. беспристрастное. Такое суждение и является универсальным. Апеллируя к идее универсальности в данном значении, философы указывают на особенность моральной позиции. Эта позиция надситуативна и беспристрастна, она обеспечивается способностью человека к независимому моральному суждению (решению, выбору, оценке) и противопоставляется, с одной стороны, внешнему контролю, с другой - склонностям, стремлению к удовлетворению частного интереса См. об этом подробнее: Артемьева О. В. Универсальность и автономия в этике И. Канта // Философские науки. 2018. № 11. С. 86-102..
Один из способов принятия морального решения - генерализация. Именно этот способ описывает Прайс: принимая решение о поступке, моральный субъект задумывается над тем, как он хотел бы, чтобы в таких же обстоятельствах поступил другой человек, как этот поступок повлиял бы на отношение к нему Божества, в какой мере он соответствует достоинству существа, наделенного его способностями, состоящего в таких же, как и он, отношениях с другими людьми, имеющего такие же ожидания Price R. Op. cit. P. 219-220.. Генерализация строится таким образом, что принимающий решение человек пытается посмотреть на предполагаемое решение с позиции другого человека, находящегося в такой же ситуации, он соотносит это решение с высшим стандартом - с Божеством, занимает стороннюю в отношении самого себя позицию, тем самым возвышается над ситуацией и в этом смысле занимает универсальную точку зрения. В данном случае универсальность как характеристика морального решения выражает беспристрастность его морального решения и оценки.
В качестве основания для принятия моральных решений и вынесения оценки в моральной философии Нового времени рассматривается также Золотое правило нравственности (которое «золотым» пока еще не называли) или близкие ему нормативные формы. Например, Уичкот рекомендует следующий канон моральной оценки: «Если человек праведен и справедлив, пусть он судит о себе, как судил бы о ближнем своем, а о ближнем судит так, как судил бы о себе» Whichcote B. Op. cit. No. 344.. В данном случае речь также идет о беспристрастности моральной оценки, достигаемой за счет обращения позиций, с которых производится оценка. Пристрастность преодолевается, когда на себя пытаются посмотреть глазами другого, а другого судят, как самого себя.
Кларк См. подробный анализ Золотого правила в философии Кларка: Уотлз Дж. Золотое пра-вило. М., 2017. С. 156-158. рассматривал Золотое правило как одно из направлений (наряду с отношением к Богу и к самому себе) закона правильности. Рид разместил это правило в ряду других основополагающих принципов своей «системы». И Кларк, и Рид формулируют его в качестве одного из универсальных моральных принципов. Согласно Кларку, правило требует, «...чтобы мы относились к каждому человеку так, как в подобных обстоятельствах мы могли разумно ожидать, что он будет так же относиться к нам.» Clarke S. Op. cit. P. 207.. И чуть ниже: «Что бы я ни считал для другого разумным или неразумным совершать по отношению ко мне, то же, в соответствии с тем же суждением, я провозглашаю разумным или неразумным для меня совершить по отношению к нему» Clarke S. Op. cit. P. 208.. Рид в своей формулировке рассматривает это правило и как основание решения, и как основание оценки: «Каждый раз мы должны поступать по отношению к другому так, как мы считаем правильным для него поступать по отношению к нам, если бы мы были в его обстоятельствах, а он - в наших; или в более общем смысле: то, что мы одобряем в других, сами должны делать в таких же обстоятельствах, и что мы осуждаем в других, того не должны делать сами. Если существует правильное и неправильное в поведении моральных агентов, это должно быть одним тем же в одних и тех же обстоятельствах» Reid Th. Op. cit. P. 274-275.. Примечательно, что и Кларк, и Рид в своих формулировках отталкиваются не от предпочтений, которые могли бы быть выражены словами «как вы хотели бы», а от позиции разума, от того, что люди считают правильным и разумным. Иными словами, рассматриваемое правило в трактовке Кларка и Рида задает объективный универсальный стандарт для решений и оценок в конкретных обстоятельствах.
Из последующих разъяснений правила Ридом следует, что главное назначение правила он видел в преодоления предвзятости и пристрастности в моральных суждениях. Именно недостаток непредвзятости, обусловленный себялюбием, эгоистическими страстями, по убеждению Рида, является причиной того, что люди используют «одну меру для определения того, что они должны другим, и другую меру для определения того, что другие должны им в тех же обстоятельствах» Ibid. P. 275.. Каждый раз, когда люди негодуют в случае нанесения ущерба их личности, собственности или доброму имени, они тем самым выносят приговор самим себе, поступающим в отношении других таким же образом. В качестве образца непредвзятого отношения, на который мог бы ориентироваться человек, Рид приводит отношение Бога к своему творению. В интерпретации Рида, правило требует быть беспристрастным в своих решениях и оценках, а именно в одних и тех же обстоятельствах относиться равным образом ко всем и не делать для себя исключения.
Рид подчеркивал, что правило, регламентирующее отношения к ближним, всеохватно: из него можно вывести все обязанности, оно включает все возможные отношения: постоянные и сиюминутные, друзей и врагов, равные и асимметричные. Однако он никак не поясняет, каким образом это правило может использоваться в разных случаях. В отличие от Рида Кларк анализирует действие правила в ситуации равных и асимметричных отно - шений. В случае равных отношений применение правила не сопряжено ни с какими трудностями. Однако в асимметричных отношениях его применение требует выполнения дополнительных условий, в частности, в при - нятии решения о поступке оно вменяет скрупулезно учитывать каждое обстоятельство, отличающее того, по отношению к кому предполагается совершить поступок, от принимающего решение. И главное здесь состоит в том, что, поставив себя на место другого, в его обстоятельства, субъект решения должен принять во внимание не личный интерес того, в отношении кого он пытается принять решение, ни какую-либо неразумную страсть это - го человека, а то, что ему в данных обстоятельствах «предписывает желать беспристрастный разум» Clarke S. Op. cit. P. 208.. Поясняя эту мысль, Кларк приводит в пример ситуацию судьи, который должен вынести решение в отношении преступника. Если судья стремится принять справедливое решение и следует закону правильности, в своем решении он «должен исходить не из того, к желанию чего, будь он преступником, склонили бы его страх или себялюбие, а из того, ожидание чего разум и общественное благо заставили бы его считать пригодным и справедливым» Ibid.. В данном случае правило требует в принятии конкретного решения учитывать конкретные обстоятельства и особенности личности другого, но при этом оно вменяет исходить из позиции этого другого, которая в его конкретных обстоятельствах определялась бы не себялюбием, желанием или интересом, а суждением беспристрастного разума. Для Кларка, как и для Рида, беспристрастность оказывается наиболее важной характеристикой морального решения и оценки.