Стихотворения в прозе в осетинской литературе первой половины ХХ в.: жанровая идентификация
Е.Б. Дзапарова
К.И. Хетагурова
И.Х. Хозиева
Н.А. Асаева
B. Dzaparova, K. I. Khetagurova, I.Kh. Khozieva, N.A. Asaeva
POEMS IN PROSE IN THE OSSETIAN LITERATURE OF THE FIRST HALF OF THE XX CENTURY: GENRE IDENTIFICATION
The article makes an attempt to determine the genre of the works of Ossetian writers, which they rank as prose poems. The presence of a small volume, lyrical beginning, as well as the characteristic compositional completeness, dynamism and emotionality of the narrative make it possible to attribute most of the analyzed works to the genre in question.
A structural analysis of works of art showed that some of them gravitated more towards parables or fables, since they contained a didactic aspect (Ts. Gadiev). Other analyzed works of art are close in content to landscape sketches (S. Gadiev), a meditation poem (Ts. Gadiev), lyric miniatures (Dz. Gatuev, Niger (I. Dzhanaev), a message poem (H. Kaloev), a poem - confession (H. Kaloev), a farewell poem (H. Kaloev), a mandate poem (H. Kaloev).
In the first-person narrative, the lyrical beginning of prose poems is manifested. The combination of lyricism with a prosaic way of conveying artistic reality is also characteristic of the creative method of Ossetian authors.
The article also analyzes the pictorial and expressive aspect of the works, which plays an important role in revealing the ideological meaning of poems; emphasizes the identification of the figurative system with the inner world of the lyric hero. The lexical and syntactic means of artistic expression used reflect the deep feelings and thoughts of the lyrical hero, assess the depicted.
The formal features of the analyzed prose poems are most often represented by simple sentences that give the narration a special dynamism.
Keywords: Ossetian literature; poem in prose; genre; lyrical hero; image; composition; poetry; prose.
В статье делается попытка определения жанровой принадлежности произведений осетинских писателей, причисляемых ими к стихотворениям в прозе. Наличие небольшого объема, лирического начала, а также характерная композиционная завершенность, динамичность и эмоциональность повествования позволяют отнести большинство анализируемых произведений к рассматриваемому жанру.
Структурный анализ художественных произведений показал, что часть из них больше тяготела к притчам или басням, так как они заключали в себе дидактические высказывани (Ц. Гадиев). Другие анализируемые художественные произведения по содержанию приближены к пейзажным этюдам (С. Гадиев), стихотворению- размышлению (Ц. Гадиев), лирическим миниатюрам (Дз. Гатуев, Нигер (И. Джанаев)), стихотворению- посланию (Х. Калоев), стихотворению-исповеди (Х. Калоев), стихотворению-прощанию (Х. Калоев), стихотворению-наказу (Х. Калоев).
В повествовании от первого лица проявляется лиризм стихотворений в прозе. Сочетание лиризма с прозаическим способом передачи художественной действительности характерно и для творческого метода осетинских авторов.
В статье также анализируются изобразительно-выразительные средства стихотворений, играющие немаловажную роль в раскрытии идейного смысла; подчеркивается отождествление образной системы с внутренним миром лирического героя. Использованные лексические и синтаксические средства художественной выразительности отражают глубокие чувства и мысли лирического героя, дают оценку изображаемому.
Формальные признаки анализируемых стихотворений в прозе представлены чаще всего простыми предложениями, придающими повествованию особую динамичность. жанровая проза изобразительный
Ключевые слова: осетинская литература; стихотворение в прозе; жанр; лирический герой; образ; композиция.
Жанр стихотворения в прозе недостаточно исследован в литературоведении. Расходятся взгляды ученых на родовую принадлежность произведений. Наличие черт лирического и эпического родов литературы в стихотворениях в прозе дает право литературоведам определять их как промежуточный жанр между лирикой и прозой. Эпическое начало в жанре - форма, лирическое - субъективное содержание с эмоциональным характером подачи материала.
Жанровая специфика стихотворения в прозе рассматривалась в трудах Л.А. Озерова [17, с. 98112], М.Л. Гаспарова [7, стб. 1039], Ю.Б. Орлицкого [18] и др. Ученые определяют основные признаки жанра, которые, к примеру, М.Л. Гаспаров сводит к «небольшому объему, повышенной эмоциональности, обычно бессюжетной композиции, общей установке на выражение субъективного впечатления или переживания» [7, стб. 1039]. При этом стихотворение в прозе, по его мнению, не обладает такими признаками, как метр, ритм, рифма [7, стб. 1039]. Л.А. Пушина специфику жанра стихотворения в прозе определяет так: «Для него характерна тематика, актуальная для данного исторического периода, отражающая внутренний, субъективный опыт автора и эмоциональное отношение к миру, а также полнота и цельность впечатления, образность, концентрация и игра смыслов, особая роль означающего; краткость и завершенность формы, бессюжетность, своеобразие тематического развертывания, приемы экспрессивного синтаксиса; структурная и ритмическая упорядоченность за счет использования параллелизмов и повторов на разных языковых уровнях, специфика отражения времени» [19, с. 6].
И в том, и в другом определении дискуссионным оказывается тезис об отсутствии сюжета в стихотворении в прозе [21, с. 49-57]. Вызывает споры и другой критерий - отсутствие ритма. Однако практика анализа стихотворений в прозе русских писателей подтверждает наличие в них ритмического рисунка [2, с. 8-15], [3, с. 27-29].
Целью нашего исследования является изучение жанровой специфики стихотворений в прозе в осетинской художественной традиции первой половины ХХ в. Вопрос о жанровой идентификации произведений, причисляемых писателями к стихотворениям в прозе, до сих пор не получил должного ответа, так как исследователи не анализировали их форму и содержание как единое целое. На основе проведенного анализа выявим жанровую принадлежность произведений, находящихся на стыке лирики и прозы.
Жанр стихотворения в прозе получил широкое распространение в осетинской литературе. На протяжении ХХ в. наблюдается динамика жанра: от появления первых попыток написания стихотворений в прозе до активного ввода осетинскими писателями данной литературной формы в жанровый репертуар.
Первые образцы стихотворения в прозе в осетинской литературе появились в начале ХХ в., когда наблюдается расцвет этого жанра в русской и европейской литературах. Черты стихотворения в прозе мы впервые видим у Сека Гуыцыриевича Гадиева (1855 или 1857 - 1915), творчество которого тесно связано с фольклорной традицией. Обрабатывая сюжеты устного народного творчества, автор создавал по художественным достоинствам вполне самостоятельные произведения, нашедшие свое место в осетинской литературе. Мастер басенного жанра часто прибегал к иносказанию и здесь. Значительное место в его творчестве занимают пейзажные этюды «Весна», «Поздняя осень в Осетии», «Зима в Осетии», «Весна в Осетии», «Лето в Осетии» [4, с. 207-209]. По структуре и содержанию стихотворения почти идентичны между собой: описания наступившего времени года, происходящие со сменой времени года изменения в жизни людей и животных. Произведения не лишены поучительного смысла.
Автор, показывая изменения в природе, в аллегорической форме отражает настоящее народа и его желанное будущее. Природный цикл - поздняя осень, зима, весна и лето - является, как нам кажется, отображением смены жизненного уклада. Радужные картины пробуждения природы олицетворяются у автора с желанным наступлением социально-политических перемен в стране. Так, в стихотворениях «Весна», «Весна в Осетии» (1 и 2 варианты) после долгой спячки просыпается все вокруг («Захх йа тарф фынайа райхъал ама царджыты базмалын кодта» (с осет. 'Земля пробудилась после глубокого сна и расшевелила жителей')) Здесь и далее перевод с осетинского языка на русский наш. - Е.Дз., К.Х., И.Х., Н.А.. Для описания картин природы С. Гадиев избирает особую синтаксическую форму: простые личные предложения, местами нераспространенные, сочетаются с безличными.
Отличается от вышеперечисленных произведений стихотворение «Свобода» [5, с. 304]. В небольшом по объему произведении С. Гадиев смог воплотить свои раздумья по поводу ценностных ориентиров в жизни человека. Свободу автор считает высшей ценностью в жизни человека, за которую он идет на жертвы. Свобода приносит в жизнь угнетенного народа свет, «отождествляя божественную силу» [14, с. 281]. Свобода - истинное счастье человека, это констатирует автор в конце произведения. Встречающаяся в тексте антитеза «свет - тьма» («хурзарин» ('солнце'), «сауахсид» ('утренняя заря'), «рухс» ('свет') - «тар ахсав» ('темная, мрачная ночь'), «талынг ахсав» ('темная ночь'), а также «зима - весна» символизирует пробуждение, начало чего-то нового, светлого в жизни человека. Весна - возрождение природы - здесь символизирует и душевное обновление.
Система построения абзацев/строф одинакова. Единоначатие и наличие простых предложений характерны для каждой текстовой единицы. Предложения испещрены многоточиями. Как известно, многоточие является намеком на недосказанность. У С. Гадиева обрывистость фраз, бессоюзие придают динамичность стиху, создают эффект быстрой смены картин.
Дальнейшая актуализация жанра стихотворения в прозе наблюдается в творчестве Цомака Се- каевича (Михаила Юрьевича) Гадиева (1883 - 1931). Произведения «Два цветка», «Паук и пчела», «Можжевельник и ель», «Бедная женщина» [6, с. 77-82] относятся к позднему творчеству писателя (1925). В стихотворениях этого цикла поставлены философские вопросы: общество и индивидуум, концепция абсолютной свободы личности от коллективизма, приоритет общественных интересов перед личными, мотив жертвенности и отчуждения. В стихотворении «Два цветка» противопоставляются образы гордеца и альтруиста. Произведение построено в виде спора двух цветков: горного, живущего вдали одиноко от всех, и полевого, приносящего своим ароматом и пыльцой пользу окружающим. Позиция первого такова: идеал видится им в спокойной жизни среди красот пейзажа, вдали от окружающих. Философии гордого цветка противопоставляется позиция полевого. Красивой жизни одинокого гордеца он предпочитает слышать и чувствовать «разнообразные звуки жизни» [6, с. 77], являться частью общества и быть ему полезным. Выше смерти он ставит желание быть нужным своему народу. Лейтмотивом звучат слова: «Ма амонд манан ма дзыллайы амондима 'мхаст у, ма халар» ('Мое счастье со счастьем моего народа слито, мой друг'). Противопоставление эгоизма жертвенности, отгороженности от народа коллективизму сулит, по мысли автора, неизбежную гибель. По справедливому замечанию известного осетинского поэта, литературоведа Н.Г. Джусойты, «счастье и красота одинокого индивидуалиста оказались мимолетны, непрочны и незавидны. Цветок, выросший в море травы, оказался более разумным и счастливым именно потому, что „принял к сердцу вселенское горе“» [10, с. 95]. Здесь можно провести аналогию с горьковской «Песней о Соколе»: Ц. Гадиев в аллегорической форме рассматривает проблему счастья в двух ракурсах - личном и общенародном. Произведение заставляет задуматься над вопросом: в чем истинное и мнимое счастье.
Стихотворения в прозе Ц. Гадиева схожи с притчами, имеют поучительный смысл. В других стихотворениях «Паук и пчела» (по замыслу схоже с одноименной притчей Леонардо да Винчи; по мнению Ш. Джикаева, мотив произведения заимствован у В. Либкнехта [9, с. 129]), «Можжевельник и ель» Ц. Гадиев высмеивает жадность, чванливость, высокомерие. Он восхваляет труд и упорство, которые смогут помочь достигнуть желанной цели. Язык повествования лаконичен, образен.
Тяжелое положение женщины-горянки Ц. Гадиев описывает в стихотворении «Бедная женщина». Женская доля оставалась невыносимой, несмотря на смену патриархально-феодального общества на социалистическое. Одетая в лохмотья беременная женщина тащит на себе неимоверный груз - связку с дровами. Холодный ветер оголяет и так еле прикрытые части тела. Автор глубоко сочувствует женщине: «Гъе, магуыр хаххонус!» ('О, бедная горянка!'). А в конце произведения риторически восклицает: «Царды тохы да магуыры хъастыта, да магуыры сагъаста кама бахъардзы- сты, кама?!. Чи дын бамбардзан, цыма, да царды зынта, да зардайы сагъаста?!. ('В жизненной суматохе кого тронут твои жалобы, твои заботы, кого?!. Кто поймет, интересно, твои жизненные трудности, твои глубокие печали?!.'). Исторически достоверно Гадиев описывает тяжелую судьбу женщины. При этом автор занимает позицию стороннего наблюдателя. Образ дополняется колоритным описанием горной местности. В панорамное изображение пейзажа включено описание поступи женщины над опасным обрывом с тяжелой ношей на плечах. Найденные автором выражения способны вызвать у читателя адекватный эмоциональный отклик: «Фахассы магуыр ус йа суджы 'ргъом, ныттымбыл ис суджы 'ргъомы бын, фацауы хардма уаззау, фаллад ама хъавга цыдай» ('Несет бедная женщина свою ношу дров, съежилась под ее грузом, тяжело поднимается наверх, усталым и осторожным шагом'). И дальнейшее повествование отражает ее крайнюю бедноту. Ц. Гадиев создает словесные образы, которые несут семантику эмоционального сопереживания: «схызтис»
('взобралась'), «арлаууыд» ('остановилась'), «ныуулафыд уынаргъга улафтай» ('вздохнула со стоном'), «банцой кодта къай-къулыл» ('облокотилась на скалу'), «ахсы... къухай йа бызгъуырты забулта, амбарзы йа гуыбын» ('ловит... руками свои лохмотья, прикрывает живот').
Эмоциональность повествования относится к характерным особенностям стихотворений в прозе. В текстах отражены глубокие раздумья автора о проблемах, которые его волновали, - положение женщины-горянки и крайняя нищета народа. В отличие от произведений Сека Гадиева у Цомака четко очерчены художественные образы, с помощью которых дается оценка жизненным явлениям.
В рассматриваемом жанре в начале своего творческого пути выступил Дзахо (Константин) Алексеевич Гатуев (1892 - 1938) - осетинский писатель, публицист, общественный деятель. Воспитанный на русской классической литературе Дз. Гатуев писал свои произведения на русском языке, в некоторых из них, особенно в первых прозаических опытах, чувствуется влияние А.П. Чехова и М. Горького [8, с. 5].