Страсть, стиль и качество: Карл Дрейер об эстетическом чувстве режиссера
А.А. Синицын
Аннотация
В статье представлено обсуждение книги Карла Теодора Дрейера "О кино", русский перевод которой вышел в 2016 г. (Дрейер К.Т. О кино: Статьи и интервью / пер. с дат. М.: Новое издательство, 2016. - 256 с. - ISBN978-5-98379-207-4). Дрейер - один из наиболее значительных скандинавских режиссеров, кинематографист-новатор, сказавший свое слово в искусстве, создавший свой особый киноязык. Рассматриваемое издание представляет собой первое собрание работ Дрейера на русском языке. Книга состоит из четырех разделов, в каждом из которых тексты подобны тематически и выстроены в хронологическом порядке. В первой части Дрейер представлен как журналист и кинокритик, во второй собраны статьи и интервью режиссера, в третьей - очерки Дрейера, посвященные теории и технике кино, а четвертый раздел книги составляют две статьи о Христе, христианстве, мессианстве, истоках антисемитизма и нетерпимости. Дрейер, заботившийся о стиле своих кинокартин и о необходимости отыскания авторского стиля в искусстве, здесь рассуждает о звуке, гриме, игре актеров, музыке, декорациях, экспозиции, свете, красках, цвете в кино, но самое главное - о стиле и страсти режиссера. Только стиль, воображение, чувство ритма и страсть, по Дрейеру, позволяют передать подлинность происходящего. В статье дан обзор основных разделов книги, и затронуты те проблемы, которые обсуждает датский режиссер.
Ключевые слова: Карл Дрейер, журналист, режиссер, кино и театр, датское/ скандинавское киноискусство, эстетика, стиль, страсть, воображение. кино режиссер искусство
A. A. Sinitsyn PASSION, STYLE AND QUALITY:
CARL DREYER ON THE DIRECTOR'S AESTHETIC SENSIBILITY
The article discusses C. Th. Dreyer's book entitled "About the Cinema" the translation of which was published at the end of 2016 (Dreyer C. Th. About the Cinema: Articles and interviews / trans. from the Danish. Moscow: Novoe izdatel'stvo [New Publisher], 2016. 256 p. ISBN978-5-98379-207-4). Dreyer is one of the most significant and mysterious
Scandinavian directors, a groundbreaker in the cinematography. What makes this edition unique is that it is the first collection of Dreyer's works published in Russian. The book consists of four thematically and chronologically arranged parts. The first part presents Dreyer as a journalist and film critic, the second features his articles and interviews, the third contains Dreyer's essays devoted to the theory and cinematic techniques, and the fourth part has two articles about Christ, Christianity and messianism, the sources of anti-Semitism and intolerance. Deeply concerned about the style of his films, Dreyer kept thinking about the style in art, he dwelled on the sound, makeup, actors' perfomance, music, settings, exposition, lighting, colours in the cinema, but - first and foremost - about the style and passion of the director. Only style, imagination, sense of rhythm and passion, according to Dreyer, allow a director to capture the reality of the action. The article reviews the main parts of the book, and the reviewer touches upon the matters of the author's concern.
Keywords: Carl Dreyer, journalist, director, cinema and theatre, Danish/Scandinavian art of film-making, aesthetics, style, passion, imagination.
В конце 2016 г. московское "Новое издательство" выпустило русский перевод книги Карла Теодора Дрейера (Carl Theodor Dreyer, 1889-1968). Имя датского кинорежиссера известно многим, но даже среди искусствоведов, не говоря о рядовых зрителях, редко встретишь тех, кто хорошо знаком с его творчеством (впрочем, признаю, что это, возможно, лишь мой личный опыт общения). А ведь К.Т. Дрейер принадлежит к числу выдающихся художников ХХ в. Его кинокартины являются эстетическими опытами особого рода, и, по большому счету, "возмужалость" скандинавского кино приходится на "эпоху Дрейера". В 20-60 гг. прошлого столетия он создал ряд историко-психологических драм, среди которых "Страницы из книги Сатаны" (1921), "Страсти Жанны д'Арк" (1928), "Вампир" (1932), "День гнева" (1943), "Слово" (1955).
Карл Дрейер - один из наиболее значительных и загадочных скандинавских режиссеров; кинематографист-новатор, сказавший свое слово в искусстве, создавший свой особый, пронзительный киноязык [3; 8; 9; 16; 17; 22; 23, p. 79-88; 26; 28; 29; 30, p. 55-80; 31; 33, р. 47-58; 40]. Главные темы дрейеровских произведений - споры о религии, духовные и интеллектуальные искания героев, их внутренние и межличностные конфликты, нетерпимость людей к инаковым воззрениям, в первую очередь, религиозным [20; 41, p. 110-116]. Наивность детской веры в "Слове" рождает чудо воскресения из мертвых героини Ингер и делает возможным пробуждение искренней веры у остальных героев фильма [11; 24, p. 67-114; 25, p. 229-239; 40].
Библиография о К.Т. Дрейере колоссальна (помимо работ, упомянутых выше, также см.: [1; 10; 19; 22; 27; 32; 34, p. 78-97; 35, p. 127-129; 36; 37, p. 23-36; 38, p. 31-36; 39, p. 236-255]). Однако на русском языке литература представлена скупо. В ХХ в. она ограничивается лишь статьями по истории датского/скандинавского кинематографа в энциклопедиях и справочниках по истории кино, а в последние полтора десятилетия - публикациями о Дрейере в Интернете (зачастую общего характера). Следует указать монографию А. Андроновой с говорящим подзаголовком "Карл Теодор Дрейер: Великий датчанин" [1]. В ней имеются ссылки на иностранные исследования о режиссере [1, c. 429-437], но отсутствуют (по названным выше причинам) ссылки на русские работы.
И вот перед нами первый перевод книги К.Т. Дрейера на русский язык [2]. Несколько эссе и критических статей относятся к началу 1920-х и первой половине 1950-х гг., несколько очерков 1940-х и 1960-х гг., но основные тексты были написаны в 1930-е гг. В основу книги положен прижизненный сборник "Om filmen" [14] (cp.: [15]). Как известно, Карл Дрейер был не только сценаристом и режиссером фильмов, многие годы он работал журналистом, кинокритиком, теоретиком театра и кино. Некоторые статьи Дрейер публиковал под псевдонимами: "Кинорежиссер" [2, с. 75, примеч.*], "Крошка" [2, с. 92, примеч.*] (дат. "Томмен"; так же называется новая монография [27]) и др. Помимо теоретических и критических статей самого Дрейера в сборник вошли интервью разных лет и публикации о режиссере.
Книга состоит из четырех разделов, в каждом из которых тексты подобраны тематически и выстроены в рамках одного раздела в хронологическом порядке. В первой части [2, с. 11-79] Дрейер представлен как критик, во второй [2, с. 83-154] собраны его статьи о кинокартинах и пять интервью с режиссером, в третьей [2, с. 157-202] - очерки Дрейера, посвященные теории и технике кино, а небольшой четвертый раздел книги [2, с. 205-226] составляют две статьи о Христе, христианстве, сектантстве, истоках антисемитизма и нетерпимости.
Переводы статей и интервью выполнены группой петербургских филологов-скандинавистов: Е. Красновой, Е. Синицыной, А. Шишкиной, и московским переводчиком П. Каштановым. Книга сделана со вкусом. Особо хочу отметить первоклассный дизайн "русского Дрейера" (Ю. Остроменцкий и Д. Яржамбек). Правда, в содержании, примечаниях и приложениях шрифт мелковат, но в целом - и в оформлении обложки, и по внутреннему оформлению - это стильное издание.
Несколько слов о структуре книги, основных темах, которые обсуждает автор, и манере его критических суждений. Поражает широта взглядов Дрейера на киноискусство: он прекрасно ориентируется не только в истории и проблематике шведского и датского кинематографа, но хорошо знаком с американским, французским, германским и русским кино и литературой. В очерке "Шведский кинематограф" (1920) - самом раннем из опубликованных в этом сборнике [2, с. 11-17] - Дрейер, делавший тогда лишь первые шаги как режиссер, говорит о кино как высоком искусстве, рассуждает о торжестве атмосферы над техникой и главное - о необходимости понимания своих задач авторами фильмов. Так, Дрейер свидетельствует о "печальной участи датского кинематографа": "Ведущие кинематографисты Дании никогда не осознавали ответственности своего положения или не понимали тех задач, к которым оно обязывало" (пер. Е. Синицыной) [2, с. 11].
Дрейер обсуждает многих режиссеров - мастеров "золотого века" скандинавского кино и европейских кинематографистов первой пол. ХХ в. Из классиков, например, Б. Кристенсен [2, с. 12, 18-26 и др.] (это о нем: "режиссер от Бога" [2, с. 20]), Виктор Шёстрём [2, с. 14-16, 127-128, др.], А. Ганс [2, с. 28-32], Р. Клер [2, с. 164-171], а также Д. У Гриффит, М. Стиллер, К. Фрёлих, Р. Мате и др. Здесь есть и суждение "по горячим следам" просмотра советской киносказки "Новый Гулливер" (1935) режиссера А.Л. Птушко [2, с. 35-37]. Отзыв Дрейера о "Гулливере по-советски" краток, с развенчиванием пропаганды: "Русские вновь разлили яд и желчь по сюжету, но на сей раз желчь скорее "красная", чем зеленоватая" (пер. Е. Синицыной) [2, с. 36].
При этом критик Дрейер ставит советскому режиссеру наивысший балл за технические достижения: "Таким прогрессивным методом Птушко добился нового и совершенно поразительного эффекта, который указывает путь к совершенно новому типу кино" (пер. Е. Синицыной) [2, с. 36].
Дрейер сурово критикует немецкий кинематограф и театр "нового режима" (гитлеровской Германии): в книге помещены две заметки об игре актера Э. Яннингса [2, с. 38-39; 40-42]. Дрейер-рецензент пишет о "ненастоящем немецком искусстве" 1930-х годов: "Когда все чистки закончились, остались одни опилки. Фильмы, вышедшие с тех пор на экраны, оказались совершенно мертвыми, без живой крови и без нерва - просто мешки с опилками!" (пер. Е. Синицыной) [2, с. 38].
Достается и актерам, и режиссерам: "В данном случае мешок (с опилками - А. С.) встряхивал один из ветеранов немецкого кинематографа Карл Фрёлих" [2, с. 39]. А в других случаях достается не только актерам и режиссерам, но и плохим (по мнению Дрейера) кинокомпаниям, стилям и направлениям. Так, когда он учиняет разгром американской экранизации "Анны Карениной" (1935), на орехи достается и американской актрисе шведского происхождения, приме 30-х годов Грете Гарбо, и трем сценаристам фильма, и режиссеру, и всей никудышной "голливудовщине": этот американский фильм "представляет собой лишь бледное подобие романа Толстого"; ".. .дух книги. Его здесь попросту нет..."; "Актеры играют: они далеки от нас"; "игра актеров пуста и банальна"; "зритель с каждым новым кадром теряет интерес к действию" (пер. П. Каштанова) [2, с. 46, 47]; и т. д. в том же суровом критическом духе. Наконец, самое разгромное: "Грета Гарбо, как и все другие артисты, играет "по-голливудски" (sic! курсив мой. - А. С.). Ее роль не находит отклика в сердцах зрителей" [2, с. 47]. И, надо понимать, что по Дрейеру, работа Гарбо не находит отклика у зрителей именно из-за игры актрисы "по-голливудски".
Отмечу, что Дрейер часто бывает резок в своих оценках. Показателен здесь и пример с Фрёлихом ("мешок с опилками"), и критика "Пер Гюнта" Вендхаузена [2, с. 33-34], и обвинение режиссера в неудачной (во всяком случае, с точки зрения Дрейера-критика) постановке пьесы "Мать" в Театре Бетти Нансен [2, с. 65-74], и участие Дрейера в споре К. Абеля с А. Виилем - против заблуждения Абеля относительно "режиссерского сценария" [2, с. 62-64]. Дрейер строг и категоричен: "Доверить другим составление режиссерского сценария - это все равно, что дать художнику чужую законченную картину и попросить его что-нибудь на ней дорисовать" (пер. А. Шишкиной) [2, с. 63].
А его отзывы о французском режиссере Д. Бернар-Дешаме: ".птица невысокого полета. <...> Его приземленные наблюдения с горем пополам нанизываются на очень тонкую красную нить <...>" (пер. А. Шишкиной) [2, с. 43]; и далее о нем же: "банальный и заурядный"; и о его творчестве в целом: "ничего нового". Оценка, что ни говори, суровая!
Об исполнителе главной мужской роли в фильме Д. Бернар-Дешама, знаменитом в те годы французском актере П. Ларке, Дрейер отзывается сдержанно: "Пьер Ларке неплох в том, что касается актерской игры, но он не может заставить зрителя сочувствовать ему в тот момент, когда взрослые дети уезжают, и его героя охватывает чувство одиночества" (пер. А. Шишкиной) [2, с. 44].
Но ушат критики выливается на переводчика датской версии этого фильма: "Пол Роймот сделал фильм совсем уж датским. Не сомневаюсь, что он превосходно знает французский язык, но всем давным-давно известно, что для хорошего переводчика важнее разбираться в тонкостях родного языка, нежели иностранного" (пер. А. Шишкиной) [2, с. 44-45].
Упрек разгромный, с многочисленными примерами неточностей перевода и предложением близких эквивалентов в датском языке.
Но там, где Дрейера захватывает работа другого режиссера, он не скупится на эмоции. Как пример - описание киносъемок А. Гансом батальных сцен, свидетелем которых (съемок) был Дрейер в 1926 г. [2, с. 29-31]. Здесь и восхищение немецким художником ("всё просто ошеломляет" [2, с. 31]), и даже оправдание каких-то мелких неудач коллеги [2, с. 30].
Отвечая на вопросы журналиста, Дрейер с симпатией отзывается о фильмах "Жюль и Джим" Ф. Трюффо, "Хиросима, любовь моя" А. - Ж. Клузо и других представителей нового направления во французском кино 1950-1960х гг., т. н. "La nouvelle vague". Датский мастер упоминает в одном ряду имена молодых режиссеров (на поколение старше остальных только Анри-Жорж Клузо): "В общем, мне нравятся Жан-Люк Годар, Трюффо, Клузо и Шаброль" [2, с. 138]. В приложении помещена фотография, которую можно назвать своеобразной иллюстрацией к этому пассажу из интервью К.Т. Дрейера [2, с. 241]. На фото классик датского кино запечатлен среди своих французских коллег: Годар, Клузо, Трюффо, правда, среди них нет Клода Шаброля, но есть Рене Клеман. Снимок сделан в 1964 г. на приеме в честь премьерного показа фильма Дрейера "Гертруда".
В книге есть несколько слов и о самом прославленном скандинавском художнике ХХ в. Ингмаре Бергмане [2, с. 138-139]. Датский режиссер высоко оценил фильм своего шведского коллеги "Молчание" (1963), назвав его "настоящей удачей", "настоящим шедевром", отметив "отличительный индивидуальный стиль" Бергмана-художника, но Дрейер признается, что смотрел мало других его картин [2, с. 138, 139]. В целом отзывы Дрейера о творчестве Бергмана были сдержанными [1, с. 261-262, 312, 327; ср. 5, с. 129].
Великолепная статья о русских эмигрантах - актерах и консультантах на съемках картины "Возлюби ближнего своего" (1922), с которыми Дрейер работал в Германии: М. Чернов, В. Богданович, Р. Болеславский, В. Гайдаров, графиня П. Пековская, И. Булатов, А. Нелидов и др. В первой публикации этого очерка в "Nationaltidende" были помещены несколько фотографий, в т. ч. фотопортрет русского актера В. Гайдарова [12]. Замечу, что в оригинальной газетной публикации один из русских эмигрантов указан как Dr. Duvan-Tovzov, хотя Дрейер здесь имеет ввиду знаменитого русского актера и режиссера И.Э. Дуван-Торцова [2, с. 85 и 145], который в начале ХХ в. играл в драматических театрах Киева, Одессы, Москвы, а после революции эмигрировал на Запад. В начале 1920-х гг. Дуван-Торцов работал режиссером театра в Берлине и был одним из наиболее популярных русских актеров в Европе. Об этом свидетельствует Дрейер: "И Дуван-Торцов был очень известен. Он был директором русского кабаре "Синяя птица"" [2, с. 145]. Очерк "Среди русских художников-эмигрантов в Берлине" [2, с. 83-89] был опубликован в ноябре 1921 г. Дрейер находился под впечатлением от русских артистов, владельцев театров, военных, банкиров, мультимиллионеров (в прошлом), их воспоминаний о революции и бегстве из России. Особо отмечу, что перевод этого очерка выполнен художественно. Читая это вполне завершенное сочинение в одно действие, с полудюжиной персонажей, каждый из которых имеет свой печальный опыт расставания с Родиной, ощущаешь, что этот текст мог бы послужить к созданию самостоятельного сценария о судьбах русских эмигрантов за границей после революции и Гражданской войны. Сюжет осенний, ностальгический, трогательный...