Если Петр был оправдан, в пользу чего как будто бы молчаливо свидетельствует отсутствие применения к нему каких-либо дисциплинарно-канонических норм со стороны патриарха, то неясно, почему не был наказан Андрей и иные сторонники обвинителя. В случае невиновности митрополита они автоматически превращались в лжесвидетелей и клятвопреступников. Церковные правила, восходящие к нормам римского права, недвусмысленно предписывают наказывать за ложный донос вплоть до урезания языка [30, с. 139-142]. Однако для того, чтобы это правило вступило в силу и было применено, очень важно, чтобы суд совершился. Однако ни византийские, ни древнерусские источники ничего не знают о патриаршем суде над митрополитом Петром. «Житие» хотя и называет происходившее «собором», но будь это полноценный собор, то его легитимность могла быть поставлена под вопрос из-за отсутствия большинства епископов. Происходившее в Переяславле больше напоминает съезд знати и духовенства и может считаться церковным собором лишь отчасти и преимущественно в эмоциональном смысле: по числу и высокому статусу участников слушаний. Таким образом, версия о суде - скорее эмоционально-историографическая, чем источниковая. Но именно она способна объяснить, почему этот острый конфликт, получивший столь громкий резонанс, конфликт, стороны которого так и не стали после произошедшего «друзьями», не имел никаких последствий для сторон, ни одна из которых не была признана виновной. Это могло произойти только в одном случае - в случае судебного примирения в третейском суде. Церковные правила определяют, что если в обычной ситуации архиерея должны судить 12 иерархов, а дело митрополита рассматривалось лишь в присутствии патриарха, то в третейском суде число судей определяется сторонами конфликта. От имени патриарха в этом случае мог выступить его легат, если такое право ему заранее предоставлялось вселенским первосвятителем. «Если же по согласию обеих сторон судящихся избраны будут судьи, то, хотя бы число их было менее определенного в правилах, да не будет позволено переносить суд к другим» [26, т. 2, с. 157]. Именно таков порядок рассмотрения споров в третейском суде согласно 17-му правилу Карфагенского собора. И наконец, 107-е правило этого же собора строго запрещает переносить дела, рассмотренные в третейском суде, в высший суд: «Если случится перенесение дела в высший суд и недовольный первым решением изберет судей, вместе же с ним и тот, против которого требует он нового суда, то после этого никому из них да не будет позволено перенесение дела в иной суд» [26, т. 2, с. 246].
Таким образом, можно заключить, что, скорее всего, дававшиеся показания были противоречивы и ставили легата в сложную ситуацию. С одной стороны, они изобличали злоупотребления митрополита, с другой - были недостаточными, чтобы применить к Петру предварительные санкции, поскольку митрополит сумел найти колоссальную поддержку в лице князей Даниловичей, о чем писал В.Н. Татищев и на что очень точно обратил внимание С.Ю. Тарабрин [22, с. 293-294]. Однако на этом трудности не исчерпаны. Сторона обвинения на соборе оказалась в крайне непростой ситуации. Епископу Андрею надлежало выступить на соборе, который был организован на чужой для Андрея территории, не в Твери, городе великого князя, как этого бы следовало ожидать, а в Переславле, городе, во владениях сторонников стороны защиты. Отсутствовал на соборе и Михаил. В Переяславль прибыли только его сыновья. Это делало положение Андрея уязвимым. Лучшим выходом из ситуации было примирение сторон, которое, надо полагать, свершилось в присутствии ростовского архиерея и патриаршего посла. Организация третейского суда снимала обвинения с Петра и сохраняла жизнь Андрею. Именно поэтому, невзирая на то, что жалобы на злоупотребления митрополита не прекратились, тверской епископ более не выступал против своего митрополита, а отчаянные попытки монаха Акиндина [22, с. 293-294], даже при поддержке великого князя Михаила, не возымели последствий. Однако понимание ситуации не будет полным без учета некоторых обстоятельств, связанных с организацией и проведением собора. митрополит петр злоупотребление служба рукоположение
Объясняя причины проведения разбирательств в Переяславле, историки вполне верно объясняют выбор организаторов слушаний географическим положением, историей и статусом этого города. Однако сомнительно, чтобы Тверь была отвергнута только из-за того, что в ней отсутствовал князь. Не менее странным видится и отказ проводить собор во Владимире, великокняжеский статус которого делал его своеобразной столицей русских земель.
При оценке перечисленных противоречий необходимо принимать во внимание еще одно обстоятельство. Приезд патриаршего посла, которому надлежало разобраться в ситуации, был ожидаемым событием. Его наверняка ожидали и к нему готовились. Несомненно, послу надлежало предстать перед великим князем и встретиться с митрополитом. Это в полной мере соответствовало дипломатическому протоколу времени. Достаточно вспомнить историю архиеп. Нифонта Новгородского, который прибыл в Киев, как только ему стало известно о том, что на Русь будет направлен новый митрополит.
Принимая во внимание удаленность Новгорода от Киева и Константинополя, а также состояние дорог, можно предположить, что письмо о готовящейся отправке на Русь патриарха было отослано к Нифонту по меньшей мере за 3 месяца до того, как митрополиту надлежало появиться в стольном городе. Именно это позволило Нифонту очень быстро и заблаговременно прибыть в Киев. Только болезнь и смерть не дали возможности престарелому архиерею приветствовать своего нового главу митрополии [31, с. 155-156]. Еще лучше о подобных перемещениях были осведомлены князья. Именно поэтому отъезд из Твери Михаила в Орду [2, с. 327] накануне столь важного события, к которому готовились и ради которого было потрачено столько сил, смотрится странным «совпадением», не позволяющим видеть в произошедшем одну лишь досадную случайность. Нельзя исключать того, что вызов Михаила в Сарай стал результатом интриги, спровоцированной Иваном Даниловичем и не позволившей Михаилу контролировать ситуацию. В этих условиях, в период отсутствия тверского князя, с которым Иван оспаривал Владимирский стол, позволяло старшему Даниловичу перехватить и встретить посла, пользуясь правом старшинства. Это же открывало московскому князю возможность организовать суд на своей территории.
Вероятно, по той же причине Иван Данилович и митрополит Петр предусмотрительно отказались от проведения собора во Владимире, где митрополит мог встретить холодный прием от местного духовенства и знати, имевших более ясные представления о жизни своего архипастыря. К тому же присутствие в городе Великого баскака и ордынской администрации, которые могли стать свидетелями крайне неприятного разбирательства, касавшегося денег митрополии, в условиях исламизации Орды также не сулило ничего доброго и в последующем грозило утратой или сокращением дарованных Церкви иммунитетов. В этих условиях Переяславль был одним из самых удачных вариантов для проведения такого собора.
Наконец, крайне примечательной видится деятельность Петра после того, как собор был завершен. С одной стороны, митрополит не мстил Андрею, что в целом хорошо согласуется с тем, что вплоть до 1317 г. Тверь оставалась великокняжеским городом и Андрей был под защитой Михаила. С иной стороны, в 1315 г. Андрей оставил епископию и удалился в монастырь [3, с. 176]. А это означает, что тверской архиерей не желал быть под началом митрополита.
Как удачно заметил С.Ю. Тарабрин, при Петре в короткий срок сменилось несколько архиереев: ушел со своей кафедры участник собора Ростовский Симеон (1309), был смещен сарайский епископ (1312), а новгородский архиепископ Феоктист (1309) предпочел уйти на покой в Благовещенский монастырь. При этом Измаил Сарайский единоличным решением Петра был не только удален с кафедры, но и лишен сана [31, с. 253; 3, с. 177-178; 22, с. 294]. Последнее - грубейшее нарушение церковных канонов, поскольку совершено без организации обязательного в подобных случаях соборного суда. Во всяком случае, источники ничего о таковом суде не знают. Все перечисленное не позволяет видеть в Петре смиренного и страдающего от своих врагов архипастыря, каким его представляет «Житие».
Все высказанное выше позволяет сделать вывод, что включение описанной версии «Жития» в Великие Минеи Четии и Степенную книгу, памятники XVI в., не только оправдывало образ и действия митрополита как главы церкви, но и позволяло рассматривать любое выступление против предстоятеля Русской церкви как «мятеж». Выбранный авторами «Жития» термин предельно точно оценивает и характеризует действия ревнителей христианского благочестия, покушающихся на честь архиерея, не только с позиций сторонников Петра в XIV в., но и по мнению церковных иерархов последующих столетий. Не менее примечательна характеристика, данная в «Житии» епископу Андрею, обличившему своего митрополита за злоупотребления: «легок умом». Именно таковы были по мысли книжников XIV-XVI вв. те, кто позволял напоминать митрополитам о необходимости соблюдения теми церковных правил.
В некотором смысле житие оказалось созвучно каноническим спорам XV-XVI вв. Оно оправдывало не только практику платы за получение церковных должностей, но и сам образ жизни и властного правления архиерея. История святителя Петра представляла любые решения главы церкви в качестве канонической нормы, судить о которой мирянам и даже ревностным игуменам и епископам не позволено. Ответ на поставленную в заглавии статьи проблему очевиден. Конечно, обвинить митрополита в симонии можно, однако лицу, решившемуся на это, необходимо готовиться к испытаниям и к тому, чтобы быть отвергнутым не только церковной властью, но и теми, чьи интересы, казалось бы, защищались подобным выступлением. Впрочем, проблема сложнее, а ее раскрытие превышает возможности данной статьи.
Библиографический список
1. Седова Р.А. Святитель Петр Митрополит Московский в литературе и искусстве Древней Руси / науч. ред. д.ф.н. Г.М. Прохоров. Москва: Русский мир, 1993. 203 с.
2. Месяца декабря в 21 день. Житие и жизнь и мало исповедании от чюдес юже в святых отца нашего Петра архиепископа кыевьскаго и всея Руси // Полное собрание русских летописей. Т XXI. Изд. 1-е: Пол. 1-я: Книга Степенная царского родословия (1-10 степени грани). Санкт-Петербург, 1908. C. 321-332.
3. Полное собрание русских летописей. Т 10: Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. Москва: Языки славянской культуры, 2000. 248 с.
4. Полное собрание русских летописей. Т. 23: Ермолинская летопись / текст. подгот. Ф.И. Покровским. Москва: Языки славянской культуры, 2004. 488 с.
5. Полное собрание русских летописей. Т 25: Московский летописный свод конца XV в. Москва: Языки славянской культуры, 2004. 488 с.
6. Полное собрание русских летописей. Т. 1: Лаврентьевская летопись. Москва: Языки славянской культуры, 2001. 496 с.
7. Семенов А.А. К вопросу о золотоордынском термине «баскак» // Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка / ред. кол.: И.И. Мещанинов (отв. ред.), И.Ю. Крачковский, П.И. Лебедев- Полянский, С.П. Обнорский, С.Г. Бархударов. Москва: Изд-во АН СССР, 1947. Т VI. С. 137-147.
8. Иловайский Д.И. Становление Руси. Москва: Астрель; АСТ, 2003. 860 с.
9. Насонов А.Н. Монголы и Русь (История татарской политики на Руси) / отв. ред. Ю.В. Готье. Москва, Ленинград: АН СССР, 1940. 178 с.
10. Маслова С.А. Баскаческая организация на Руси: время существования и функции // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. №1 (51). С. 27-40.
11. Маслова С.А. Даруги и баскаки: соотношение должностей // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2014. №4 (58). С. 23-36.
12. Маслова С.А. Монгольская администрация на завоеванных землях: даруги и баскаки // Исторический вестник. 2014. Т. 10 (157), №4. С. 80-109.
13. Селезнев Ю.В. Русские князья при ордынском дворе во второй половине XIII века (1263-1304 гг.) // Вестник ВГУ Серия: История. Политология. Социология. 2011. №2. С. 172.
14. Голубинский Е.Е. История русской церкви: в 2 т. Т. 2. Период второй, московский, от нашествия монголов до митрополита Макария включительно. 2-я половина тома. Москва: Имп. о-во истории и древностей рос. при Моск. ун-те, 1910. 616 с.
15. Заторський Н., свящ. «Послання Мисаїла до папи сикста IV» 1476 року: реконструкція архетипу. Львів: УКУ, 2018. 588 с.
16. Голубинский Е.Е. Митрополит всея России Максим. Сергиев Посад: Тип. А.И. Снегиревой, 1894. 10 с.
17. Веселовский Н.И. Хан из темников Золотой Орды Ногай и его время. Петроград: Российская Государственная Академическая Типография, 1922. 64 с.
18. Мусин А.Е. Церковь и горожане средневекового Пскова. Историко-археологическое исследование. Санкт-Петербург: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2010. 364 с.
19. Печников М.В. К изучению соборных правил 1273 г. // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2009. №4 (38). С. 97-107.
20. Гайденко П.И. Собор 1273(4) года в свете церковно-политической ситуации на Руси: несколько замечаний о несостоявшейся канонической реформе митрополита Кирилла // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2014. №4. С. 229-239.
21. Гайденко П.И. О праве суда над епископатом на Руси (XI-XIII вв.). Постановка проблемы // Христианское чтение. 2020. №1. С. 90-108.
22. Тарабрин С.Ю. Митрополит Петр и Переяславский Собор // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: История. Международные отношения. 2017. Т 17. №3. С. 291295.