Сутра "Белый старец (Сагаан Yбгэн)": мифологические основы культа
Э.А. Неманова
Восточно-Сибирский государственный институт культуры, Россия
Аннотации
Рассматривается образ Белого старца - одного из ключевых персонажей монгольского пантеона, сохранившего свою актуальность и в XXI в. Указывается, что Белый старец - это главное божество кочевников-скотоводов Монголии, но также почитается и в Бурятии, в связи с чем вновь востребованными становятся ритуалы и молитвы-обращения, посвященные Белому старцу. Анализируется структура текстов, посвященных Белому старцу, с целью выявления мифологической основы этого культа. Исследование базируется на методе изучения сюжетных конструкций. В результате выявления синтагматических связей между единицами обрядового текста были раскрыты значения составляющих компонентов, поскольку по месту и по роли той или иной обрядовой акции в контексте призываний можно судить об их семантике.
Ключевые слова: культ Белого старца, мифология, вербальный компонент, семантика, обряд.
Sutra the White Elder (Sagaan Ybgen): Mythological Bases of the Cult
E. A. Nemanova
East-Siberian State Institute of Culture, Russian Federation
Abstract. White Elder (in Buryat - Sagaan Ybgen; in Mongolian - Cayan ebugen) is one of the most widespread folklore images among Mongolian peoples. There are a lot of texts concerning the White Elder - some are devoted to the ritual side of his cult, and others only mention his name. Texts dedicated to the White Elder, act as a universal symbolic complex, where all the basic elements and parameters of the cosmic order are reflected that somehow simulate the world: sky/earth, earth/water, mountain/tree, ancestors/living, animals/snakes, four sides of the world. The White Elder acts as an ancestor - the mediator between nature and human, space and society. A large number of manuscripts and woodcuts clearly demonstrate popularity of White Elder in Mongolia, Buryatia and Kalmykia for nowadays. To clarify the mythological basis of the cult of White Elder we considered two texts from handwritten fund of the St. Petersburg Branch of Institute of Oriental studies RAS: "Cayan ebugen-u neretu sudur orusibai" and "Cayan ebugen-u sudur". These texts are the most widespread sutra about the White Elder. Sutra "The White Elder" ("Cayan ebugen-u neretu sudur orusibai"), also known as a sutra "Capable to pacify and suppress the earth and water" ("Yajar usun-I nomuyadyan daruyulun cidayki neret u sudur") is unique in its pseudo Buddhist form. For consideration of structures we used the comparative analysis of text versions in which the constant, standard, repeating elements, or invariant text units' form are the basis for their description. Apparently from the text, the White Elder (Sagaan Ybgen) has various functions as the patron, defender and at the same time - as the malicious spirit. All this specifies ambivalence of this character, but in general it characterizes the traditional thinking - to allot spirits by various, sometimes polar functions. To consider the rite of sacrifice to the White Elder as a whole, it was clearly focused on achieving of well-being, by appeasing the White Elder, as well as asking for his patronage and help. The same purpose was served by the action plan of the ceremony (incense burn, sprinkling with milk, scattering food pieces), as well as the selection of sacrificial animals and supplying them with special marks - white ribbons.
Keywords: cult of the White Elder, mythology, verbal component, semantics, rite. шаманский фольклорный культ
Введение
Белый старец (бур. - Сагаан убгэн; монг. - Сауап ebйgen) является одним из самых распространенных фольклорных образов монголоязычных народов. Согласно исследованиям, существует множество текстов, имеющих отношение к Белому старцу, некоторые из них посвящены ритуальной стороне культа, другие только упоминают его имя. Большое количество наименований рукописей и ксилографов в каталогах наглядно демонстрирует, насколько Белый старец был популярен в Монголии, Бурятии и Калмыкии.
Изучение вербальных текстов может пролить свет на закономерности формирования верований, поскольку религиозно-мифологические представления в значительной мере опираются на устно-поэтическую традицию. Речь в данном случае идет о текстах молитв, призываний Белого старца, сохранившихся до настоящего времени.
Первый известный перевод сутры "Белый старец" принадлежит А.М. Позднееву, обнаружившему рукопись в библиотеке Джевзундамба Хутухты [Позднеев, 1887, с. 84-85]. По мнению Н. Поппе, тибетские ксилографы XVIII в. по содержанию представляют собой подробный обрядник, дающий описание всего комплекса ритуалов, жертвоприношений просьб и молитв Белому старцу [Поппе, 1932, с. 189]. А. Хайссиг представил пять различных текстов с переводом на немецкий язык и необходимыми комментариями, тем самым заложив основу сравнительного изучения вербального компонента культа [Heissig, 1966, p. 18-25]. В работе А. Шаркези дан текстологический анализ и перевод на английский язык текста, который, по мнению исследователя, представляет собой молитву Белому старцу, ранее составленную из двух различных текстов [Музраева, 2009, с. 89]. Развернутый филологический анализ рукописей и ксилографов Внутренней Монголии, связанных с культом Белого старца, представлен в работе Футаки Хи- роши [2001, с. 34].
Приведенные исследования показывают, что у монгольских племен востока и северо-запада, а также у племен Калмыкии молитва-призывание Белого старца существовала уже в форме сутры к 1760 г. По мнению В. Хайссига, молитва Белому старцу должна была существовать у монголов до 1630 г., так как она сохранилась в немодифицированных терминах у южных и северных монголов [Heissig, 1973, p. 52]. В ней Белый старец называется идамом-хранителем скота, владыкой веры и верховным владыкой учения. Однако, по мнению А.М. Позднеева, в Монголии до XVIII в. не было унифицированного и детально разработанного ритуала и соответствующих обрядников этого культа [Позднеев, 1887, с. 320-322].
Материалы о распространении данного культа в Бурятии, в частности "шаманские предания" о Белом старце, обычаи и обряды, в ходе которых у отдельных групп бурят упоминалось его имя, и частично о пантомиме Белого старца на цаме, представлены в работах Г.Д. Нацова [1995] и К.М. Герасимовой [1989]. Представления и обряды, связанные с культом Белого старца (Цаган авга), в культуре ойратов и калмыков являлись предметом специальных исследований Э.П. Бакаевой [2003, 2011, 2015].
По сведениям К.М. Герасимовой, в рукописном фонде БИОН БФ СО РАН РФ среди тибетских и тибетоязычных текстов имеются обрядники срунма второй категории, в том числе и Белого старца (Сагаан убгэна). По словам исследователя, "несмотря на то, что эти источники в основном относятся к традициям гелукпы, они синкретичны по содержанию и происхождению; кроме того, в культовой практике использовались тексты различных сект и традиционных региональных ведущих тибетских школ" [Герасимова, 1989, с. 44].
Материалы и методы
В связи с процессами возрождения буддизма с начала 2000-х гг. на территории Калмыкии появилось несколько текстов, написанных монахами и содержащих рекомендации для подготовки места проведения обряда поклонения Белому старцу, перечисление необходимых подношений и других атрибутов для совершения обряда, порядок читаемых молитв, а также руководство для лица, совершающего обряд, и колофон [Кукеев, 2013; Кукеев, Око- нов, 2014]. Этот факт свидетельствует об особой востребованности образа Белого старца в современной ритуальной практике монгольских народов.
Для выяснения мифологической основы культа Белого старца нами рассмотрены два текста из рукописного фонда Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН:
- "Cayanebйgen-й пвгвШ sudur огт\Ът'л.
- "СауапеЪй^еп-й sudur" РФСПбФ ИВ РАН, колл. Ьы^-а 73, С 117, 5 л. РФСПбФ ИВ РАН, д 372, 3 л..
Эти тексты, на наш взгляд, являются самыми распространенными сутрами о Белом старце. Далее по тексту для удобства они указываются как текст 1 (С 117) и текст 2 372). Следует отметить, что текст 1 является наиболее полным вариантом всех сутр, имевшихся в нашем распоряжении. текст 2, таким образом, является частью текста 1, но имеет отрывок, не встречающийся в других текстах. Судя по каталогу А.Г. Сазыкина, среди монгольских сутр по содержанию можно выделить три группы дублей, совпадающих в целом, хотя в них встречаются вариантные различия [Сазыкин, 1988, с. 227-229].
Сутра "Белый старец" ("Cayanebйgen-й пегеШ 8и^г ог^ШаГ), также известная как сутра "Способная усмирить и подавить землю и воду" (`Та_)агшип-1 nomuyadyan daruyulun СЫауй пегеШ sudur"), является уникальной по своей псевдобуддийской форме. В начале этой ойратской рукописи написаны санскритское и тибетское ее названия, согласно традиции буддийского канона. Однако санскритское название дополнено некоторыми китайскими словами, а под тибетским дается монгольское. Вероятно, китайское название тексту было приписано согласно буддийскому канону.
Для рассмотрения структур текстов, посвященных Белому старцу, мы использовали метод изучения сюжетных конструкций путем сопоставительного анализа вариантов текста, при котором основой для их описания служат постоянные, типовые, повторяющиеся элементы или инвариантные единицы текста. Таким образом, тексты состоят из нескольких, различных по своему содержанию, частей:
- миф о Белом старце;
- функции Белого старца;
- призывание и описание Белого старца;
- обращение к Белому старцу.
Следует пояснить, что выделенные нами части (исключая первый пункт) не всегда следуют в текстах в данном порядке; зачастую различные по своему содержанию отрывки соседствуют, образуя внутри основного текста малые тексты с присутствием или частичным отсутствием вышеперечисленных пунктов.
Показательно, что представленная структура характерна и для других известных нам молитв, посвященных Белому старцу. Так, например, обряд- ник "Курение Белому старцу" Лунруг Дандара, описанный Г.Д. Нацовым, содержит слова призывания, жертвоприношения, моления, обращения к Белому старцу, которые звучат так [1995, с. 98]:
В самом начале
появившийся в гроте у подножия горы, (= мифЗдесь и далее в этом отрывке курсив Э.А. Немановой.)
тебя, почтенного старца, окруженного спутниками - (= описание)
дикими животными, птицами, призываю, почитая,
отец, владыка земной вселенной, (= функции)
прошу покровительствовать,
заботиться о стадах разных животных моих,
наливаю араза-харза
в златодрагоценные бокалы и угощаю. (= просьбы, дары)
Результаты анализа и обсуждение
Текст 1 начинается с буддийского мифа (dharani), описывающего предпосылки канонизации Белого старца. В тексте описывается, как однажды Будда прогуливался с учениками по горе Джимеслиг, где он встретил старика: "Tere cay-tur nigen ebйgen kumun nasun-u cay-tur Ыr^tigsen ajiyu / saqal йsйn inu yekede cayiysan cayan dakil emйsйgsen / yar-tayan 1ш-уш teriqu-tu tayay barigsan" - "В это время появился старик, дошедший до предела старости, борода и волосы были совершенно белые, одет в белое одеяние, в руке держал посох с навершием головы дракона".
Другая попытка узаконить фигуру Белого старца в буддийском пантеоне обнаруживается в легенде о Зеленой Таре, которая распространена в многочисленных копиях в Монголии. Один из эпизодов, приведенных Н. Поппе, описывает то, как Зеленая Тара благословила мудрое отшельничество Белого старца: "Поскольку ты только обычный багши в этой жизни, в будущем существовании ты возродишься как Будда, который будет носить имя "Мудрый старец", в форме старца совершенно белого; в качестве хозяина 80 владык земли и вод, который получил благословение трех драгоценностей; с посохом в руке, украшенным драконом, управляющим людьми и животными; в качестве владыки горы Джимеслиг. Так она благословила его" [Поппе, 1932, с. 75].
Существуют другие мифы о Белом старце, которые также подверглись буддийской переработке различной смысловой глубины. По одному из мифов, он родился стариком, так как его мать, будучи на сносях, отказалась дать напиться бурханам, в отместку запечатавшим ее чрево на сто лет. Идея, выраженная в мифе, соответствует множеству мифов, отмеченных исследователями, о злоключениях предков и их матерей. Иными словами, перед нами миф о рождении предков в их патриархальной интерпретации, "мотив чудесного рождения родоначальников выражал идею божественного происхождения предков" [Яншина, 1984, с. 84].
Кроме того, обретение экстранормального статуса Белого старца обставляется так же, как и любой другой переходный обряд, так как присутствует мотив "выпадения" из обыденного существования, пребывание в "пустыне бесстатусного" (по выражению В. Тэрнера [1983, с. 168]) и, наконец, становление в новом качестве. Становление через телесные муки и духовное обновление сближает Белого старца с шаманом, а также с пророками всех времен и народов, так как только в результате радикального преобразования всех свойств и органов, обретая качественно новое состояние, человек превращается в ясновидца и прорицателя.
В другом мифе, описанном Г.Д. Нацовым, прослеживается попытка узаконивания в рамках буддизма бурятского шаманского божества Эсэгэ Малан тэнгри [1995, с. 101]: "В далекие времена, когда буряты были еще последователями примитивной шаманской религии, однажды утром на югозападной стороне около высокой горы появился старик ростом выше этой снежной горы. У него была длинная белая борода, очень длинный посох, белоснежная голова, и стоял он в блестящем белом дэли, прикрыв глаза от лучей восходящего солнца рукой, приложенной ко лбу, смотрел на бурят. Буряты пригласили его к себе домой, оказали почет и уважение, и после этого у них стали очень успешно продвигаться все их начинания, дела: охота приносила богатую добычу, жизнь их улучшалась. С того времени, говорят, у наших бурят появилось божество Сагаан эбугэн".
В целом миф или, в данном случае, дхарани в структуре обряда представляет лишь один из кодов, альтернативой которого может быть и другой действенный, вещный - приход на место культового отправления, выставление угощения. Рассказывая о жизни или свершениях божества, обращающийся показывает свою осведомленность, право на помощь, и поэтому вслед за рассказом следует призывание и, соответственно, приход духа на зов. По мнению Е.С. Новик, "альтернативность вербальных и невербальных средств установления контакта заставляет отнести повествования (в данном случае - миф, дхарани. - Э. Н.), исполняемые в ходе обряда к поверхностному, а не глубинному уровню обрядового текста" [Новик, 2004, с. 124].