Свойства доказательств в уголовном процессе Израиля
Глидер И.В. аспирант кафедры уголовного процесса Национального юридического университета имени Ярослава Мудрого
Аннотация
Целью статьи является характеристика свойств доказательств в уголовном процессе Израиля и исследование проблематики, связанной с израильским подходом к анализу доказательств. Для достижения этой цели проанализированы следующие свойства доказательств: релевантность, допустимость, весомость, достоверность и достаточность.
Ключевые слова: уголовное процессуальное законодательство, доказательства, свойства доказательств, суд, релевантность, допустимость, весомость, достоверность, достаточность.
Анотація
Метою статті є характеристика властивостей доказів у кримінальному процесі Ізраїлю і дослідження проблематики, пов'язаної з ізраїльським підходом до аналізу доказів. Для досягнення цієї мети проаналізовані такі властивості доказів: релевантність, допустимість, вагомість, достовірність і достатність.
Ключові слова: кримінальне процесуальне законодавство, докази, властивості доказів, суд, релевантність, допустимість, вагомість, достовірність, достатність.
Annotation
The purpose of this article is to characterize the properties of evidence in the Israeli criminal process and to study the problems associated with the Israeli approach to analyzing evidence. To achieve this goal, such properties of evidence are analyzed: relevance, admissibility, weight, reliability and sufficiency.
Key words: criminal procedural legislation, evidence, evidence properties, court, relevance, admissibility, weight, reliability, sufficiency
доказательство уголовный израиль релевантность
Постановка проблемы. В уголовном процессуальном законодательстве Израиля отсутствует конкретное определение термина «доказательство». Тем не менее в науке и практике судебного процесса принято использовать термин «доказательство» относительно любого объекта, который какая-либо из сторон просит присоединить к делу во время судебного разбирательства с целью установления истины по делу [1, с. 16-17].
Что касается свойств доказательств, то в первой же статье «Декрета о доказательствах» закреплено, что каждый человек может быть вызван в суд в качестве свидетеля, но при условии, что его показания допустимы, релевантны и нет иных указаний закона, запрещающих изучение данных показаний [2]. Таким образом, в указанной выше статье законодатель выделил 2 свойства доказательств: допустимость и релевантность (относимость).
Свойства доказательств в израильской юриспруденции исследовали многие учёные, например: Дорон Менаше, Мордехай Кремницер, Яаков Кедми, Натан Кенет и Элиягу Арнон.
К основным нормативным источникам, регулирующим свойства доказательств, относятся «Декрет о доказательствах» 1971 г., «Уголовно-процессуальный кодекс Израиля» 1982 г. [3], «Уголовный кодекс Израиля» 1977 г. [4], Закон «Об изменении правил доказывания» (Защита детей) 1995 г. [18].
Изложение основного материала исследования. Способ изучения доказательств, определения их свойств зависит от цели правосудия. Принято считать, что эпистемологической функцией судебного процесса является осуществление правосудия [5, с. 50]. По мнению Л. Головко, в англосаксонском уголовном процессе перед судом никогда не ставилась задача ex officio установить объективную материальную истину, т. е. выяснить все фактические обстоятельства дела, юридически их квалифицировать и принять надлежащее решение в интересах абстрактного публичного правопорядка (безотносительно к тому, на чем настаивают стороны). В этом смысле, по мнению ученого, функцией англосаксонского суда является не беспристрастное самостоятельное исследование по уголовному делу, а беспристрастное разрешение спора между противоборствующими сторонами. Англосаксонский судья - это не «исследователь», а «арбитр» между сторонами обвинения и защиты [6, с. 179, 542].
Законодательный фундамент израильского уголовного процесса базируется на англо-американском праве (common law) [7], оставшемся как правовое наследие после мандатного правления Великобритании на территории Эрец-Исраэль, до получения Израилем независимости в 1948 г. [8, с. 34-35]. Некоторые правила и принципы уголовного процесса достались израильскому правосудию как правопреемнику, а иные были результатом самостоятельного развития института доказательств.
Как указывалось ранее, ст. 1 «Декрета о доказательствах» выделяет 2 свойства доказательств: допустимость и релевантность. Однако наукой уголовного процесса и правоприменительной практикой выработано 5 свойств доказательств:
а) релевантность - непосредственная относимость доказательств процессу установления истины;
б) допустимость - предусмотренная законом возможность любой из сторон открыто использовать доказательство, отсутствие прямого запрета на его использование (например, результаты проверки на детекторе лжи не являются допустимым доказательством), отсутствие нарушений закона при его получении;
в) весомость - степень влияния доказательства на исход дела или на доказывание отдельного факта. Весомость каждого из доказательств устанавливается судом в конце процесса. В отличие от допустимости, которая определяется сразу, при попытке одной из сторон добавить доказательство к делу, решение относительно весомости доказательства выносится в конце процесса, после оценки общей доказательной базы;
г) достоверность - истинность и первичность (не копия, а именно оригинал) доказательства;
д) достаточность - в некоторых, заранее установленных ситуациях, одного конкретного доказательства будет недостаточно для установления факта, и закон требует, чтобы в таких случаях доказательство было подкреплено дополнительно.
Приведенные свойства доказательств подлежат внутреннему разделению на 2 группы. Первая группа включает в себя релевантность и допустимость доказательств и представляет собой приемлемость доказательств. Во вторую группу входит весомость, достоверность и достаточность доказательств, которые определяют собой вес последних.
Основным правилом работы с доказательствами, а именно с их свойствами, является следующее: если доказательство неприемлемо, то есть нерелевантно или недопустимо, то нет смысла оценивать его вес, а именно: весомость, достоверность и достаточность.
Правила допустимости доказательств закреплены в тексте «Декрета о доказательствах», в частности, запрещено использовать показания супругов друг против друга (ст. 3), показания детей против родителей и наоборот (ст. 4). При этом ст. 5 Декрета предусматривает возможность использования такого рода показаний в случае, если речь идёт о насилии, нанесении телесных повреждений или угрозе таковыми.
Помимо этого, недопустимыми являются следующие доказательства: свидетельские показания, основанные на слухах, предположениях (за исключением экспертных заключений, которые по определению являются показаниями, основанными на предположениях и личных оценках свидетеля-эксперта) (ст. 20 «Декрета о доказательствах»). Показания, основанные на слухах, предположениях являются недопустимыми доказательствами, кроме особых случаев: высказывание свидетеля в момент совершения преступления (ст. 9 «Декрета о доказательствах»), высказывание жертвы насильственного преступления (ст. 10 «Декрета о доказательствах») и высказывание свидетеля вне зала суда (ст. 10а «Декрета о доказательствах»).
Судебная практика породила ещё несколько правил допустимости: судья не имеет права давать показания о деле, в котором он принимал участие в качестве судьи [9]; обвинение не имеет права допрашивать соучастника преступления против второго обвиняемого до тех пор, пока против соучастника не завершится расследование. Данное правило называется «прецедент Кинзи» и его смысл в том, чтобы исключить возможность дачи ложных показаний соучастником с целью «выслужиться» перед обвинением и судом [10].
При определении допустимости доказательств необходимо отдельно изучить законность их получения. И в данном аспекте следует упомянуть о доктрине «плодов отравленного дерева».
Отметим, что, в отличие от недопустимых доказательств, доказательства, полученные незаконным путем, не обязательно становятся недопустимыми, и в ход пускается правило соотношений прав обвиняемого с возможным ущербом обществу. Показательным в данном вопросе является решение по делу Э. Фархи. В этом деле гр. Э. Фархи был задержан по подозрению в убийстве, и его попросили сдать ДНК на анализ, что он и сделал, но только после того, как государство письменно обязалось использовать данные образцы только в расследовании конкретного убийства. После того как выяснилось, что к убийству Э. Фархи отношения не имел, образец ДНК проверили по всей базе полиции и обнаружили причастность Э. Фархи к ряду сексуальных преступлений, которые на тот момент не были раскрыты. Его причастность к делу позже была доказана и дополнительными исследованиями и экспертизами, но без изначально недопустимого по данному делу образца это было бы невозможно. Верховный суд по данному делу постановил, что незаконность первого доказательства из цепочки не обязательно лишает легитимности все остальные доказательства [11].
При рассмотрении правила «плодов отравленного дерева» считаем необходимым обратить внимание на израильский аналог американского правила Миранды (Miranda rule), которое предусматривает обязанность лица, проводящего дознание, уведомить задержанного (подозреваемого) о его правах, в том числе праве требовать адвоката и сохранять молчание. В противном случае такие показания являются недопустимыми доказательствами.
В Израиле это правило было введено в действие лишь в 2006 г. в рамках дела Исесхарова. Ефрейтор Армии обороны Израиля Исесхаров обвинялся в употреблении наркотического вещества - марихуаны. Кроме признания вины, иных доказательств, изобличающих его, в деле не было. Поскольку Исесхаров не был предупреждён о своих правах, то по истечении 8 лет судебных прений Верховный суд Израиля вынес решение об исключении признания из перечня доказательств по делу и закрытии последнего. Верховный суд установил свое израильское правило, некий аналог правила Миранды: «Нарушение прав подозреваемого может привести к исключению полученных таким способом доказательств. Но при решении вопроса об исключении доказательств суд должен взвесить, с одной стороны, объём нарушенных прав подозреваемого, а с другой, общественный интерес, который пострадал от преступления» [12].
Подытожив сказанное, можно прийти к выводу, что чем больше нарушение прав подозреваемого и чем менее тяжкое преступление совершено, тем более суд будет склонен признать доказательства недопустимым.
Основная идея использования данного правила не может не вызывать спор. Ведь правило должно быть принципиально обратным: чем серьёзнее обвинение, тем с большей строгостью и педантичностью должны рассматриваться нарушения прав обвиняемого.
Как указывалось ранее, одним из свойств доказательств является достаточность, которая определяет, может ли доказательство быть использовано само по себе или для его использования необходимы дополнительные доказательства. Например, «Декрет о доказательствах» непосредственно позволяет суду признать человека виновным на основании показаний лишь одного свидетеля, но при этом указывает на то, что когда речь идёт о показаниях соучастника преступления, то необходимо «что-либо подкрепляющее», а если обвинение пообещало соучастнику некую «плату» за его показания, то к его показаниям уже необходимо «подспорье» (ст. 54а). Этот подход так же достался израильскому уголовному процессу «в наследство» от английского мандата. Л. Головко отмечает: «В английском доказательственном праве не являются редкостью и некоторые специфические правила, ограничивающие свободу судей при оценке доказательств, что в определенной мере дает повод говорить о его сходстве с доказыванием, основывающемся на формализации доказательств. Эта особенность видна, в частности, по правилам о «подкреплении доказательств» (corroboration), созданным английскими судьями в XVIII в. для предотвращения судебных ошибок по некоторым категориям уголовных дел и впоследствии воспринятым статутным правом. Их суть заключается в том, что в отдельных случаях вынесение обвинительного приговора возможно только тогда, когда обвинительные доказательства отвечают формальным требованиям либо когда одни обвинительные доказательства формально подкрепляются другими. Даже если у судьи отсутствует разумное сомнение, он не вправе вынести соответствующий приговор без такого «подкрепления»» [14, с. 101].
Собственно, «что-либо подкрепляющее», «подспорье» и «что-либо дополняющее» являются тремя способами подкрепления доказательств, разными по своей сути. Они необходимы для того, чтобы дополнить основное доказательство, придав ему необходимую для использования «достаточность».
Самым «сильным» из «подкреплений» является «подспорье». Чтобы доказательство считалось «подспорьем», оно должно отвечать трём требованиям: а) речь идёт о доказательстве из самостоятельного источника, а не из доказательства, требующего «подкрепления»; б) «доказательство» дает основа- ние полагать, что обвиняемый виновен по предъявленному обвинению; в) «доказательство» касается точки спора между двумя противоположными сторонами: защиты и обвинения [13].