По словам Б. Пуришева, Брюсов «как бы сочиняет текст к определенным гравюрам» [5], однако следует отметить, что гравюры Гольбейна уже изначально снабжены надписями и подписями, большая часть которых представляет собой изречения из Ветхого и Нового Заветов, выбранные в соответствии с сюжетами и выводящие их за бытовые, ситуативные рамки в пространство религиознофилософских раздумий о бренности и ничтожности земных благ, забот и надежд (например, гравюра из Алфавита с изображением младенца снабжена цитатой из Иова: «Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается» [1]). Высказывания брюсовского персонажа тоже не лишены афористичности и философичности («С трона в гроб - один лишь шаг»), но стилистически созвучны они именно изображениям, а не словам. Специфику трактовки образа смерти Гольбейном В. А. Пахомова видит в смеховой культуре Средневековья: «В гольбейновской Смерти нет ничего жуткого и гнетущего. Ее демоническое обличье, ее изощренные ужимки скорее забавляют, чем устрашают. Эта подчеркнутая ирония и пренебрежение к злой силе, зародившиеся еще в народной смеховой культуре Средневековья и такие созвучные насмешливому и трезвому складу самого Гольбейна, торжествуют у него победу над страхом смерти в ее догматическом понимании» [3, с. 50].
В экфрасисах поэты, как правило, не стремятся в точности копировать чужое произведение, и Брюсов не пытается соперничать с Гольбейном в изобразительной части, о чем свидетельствует редукция деталей, монтаж разных изображений, вмешательство в их композицию и даже концепцию. Однако передача стиля художника, отражение его индивидуальности - зачастую одна из важнейших задач текстов этого типа. Смерть у Гольбейна издевается, дурачится, юродствует, ерничает, она бесцеремонна и груба, лицемерна и назойлива, и то, что у Гольбейна передано с помощью жеста, мимики и позы, у Брюсова - с помощью речевой характеристики. Пренебрежение к статусу брюсовский персонаж выказывает грубоватым «Эй», с которым обращается к Крестьянину, Любовнику и Монахине, но в то же время Смерть выказывает расположение своим жертвам, выбирая «приятное» обращение: дружеское - к Крестьянину и Любовнику («Принимай меня, как друга», «Здравствуй, друг» [2, с. 356]); галантно-интимное - к Монахине («Дай обнять тебя, душа» [Там же, с. 357]); заботливое - к ребенку («Малый мальчик» [Там же]); услужливо-подобострастное - к Королю («Мой король», «Преклониться мне позволь» [Там же]). Издевательские интонации усиливаются двусмысленностью выражений, словесной игрой, в которую Брюсов включает в том числе русские национальные традиции.
Так, в сюжете с Крестьянином перелицована русская пословица «Как попашешь, так и попляшешь»: «Мы, быть может, не допашем », «Но зато уже попляшем» [Там же, с. 356]. Здесь знаменательно разрушение устойчивого миропорядка, крестьянского космоса: вместо вековых законов жизни, отлитых в устойчивые речевые формулы, - подделка, нечто узнаваемое, но дьявольски искаженное. «Мой друг», «Мой король» - эти формулы обращения также содержат намек на двусмысленность: если иметь в виду формулу обращения, то в местоимении «мой» активен компонент значения «имеющий отношение ко мне», однако в устах Смерти явно звучит намек на другой компонент значения местоимения: «принадлежащий мне».
Таким образом, стихотворение В. Брюсова «Пляска смерти. Немецкая гравюра XVI века» представляет собой один из самых ярких примеров интермедиальности словесного текста. Интермедиальные связи с иконическим источником активны на всех уровнях художественной структуры: от ритма и лексики до стиля и концепции. Типы интермедиальных отношений также представлены во всей полноте - от моделирования материальной фактуры и композиционных особенностей (графика текста воспроизводит внешний вид (картинка с заголовком) и композиционную форму (серия) произведения Гольбейна) до экфрасиса. Основным способом отсылки к изображению или традиции изображения чего/кого-либо является иконографический мотив, погружающий словесное художественное произведение в контекст той или иной иконографической традиции или соединяющий разные традиции. Слово, таким образом, не только «растет» на своей почве, но и «вписано» в определенный культурно-исторический и эстетический ландшафт.
текст стихотворение интермедиальность
Список литературы
1.«Алфавит Смерти» Ганса Гольбейна [Электронный ресурс]. URL: http://gravures.ru/publ/gravjury/quot_alfavit_smerti_ quot_gansa_golbejna/3-1-0-22 (дата обращения: 11.09.2014).
2.Брюсов В. Собрание сочинений: в 7-ми т. / под общ. ред. П. Г. Антокольского и др.; подготовка текстов и примеч. А. А. Козловского. М.: Худож. лит., 1973. Т. II. Стихотворения 1909-1917. 496 с.
3.Пахомова В. А. Графика Ганса Гольбейна Младшего. Л.: Искусство, 1989. 229 с.
4.«Пляска Смерти» Ганса Гольбейна [Электронный ресурс]. URL: http://gravures.ru/publ/gravjury/quot_pljaska_ smerti_quot_gansa_golbejna/3-1-0-21 (дата обращения: 11.09.2014).
5.Пуришев Б. И. Брюсов и немецкая культура XVI века [Электронный ресурс]. URL: http://bryusov.lit-info.ru/ bryusov/kritika/purishev-nemeckaya-kultura.htm (дата обращения: 11.09.2014).
6.Рубинс М. Пластическая радость красоты. Экфрасис в творчестве акмеистов и европейская традиция. СПб.: Академический проект, 2003. 354 с.