контролировать диванов субы, что означало полное подчинение провинциальной фискальной администрации суб-адару, фискальную автономию субы. Им также предоставлялось падишахами право жаловать мансабы (чины) и джагиры своим должностным лицам. В то же время субадары Ауда стремились не допускать выделения в их субе джагиров лицам, служившим властям Дели. Субу Ауд они считали суба-и мульк или дар-уль-мульк, т.е. своей собственностью. Непомерному росту могущества субадаров способствовало присвоение ими (с санкции падишаха и без нее) функций фоуджаров (военачальников), назначавшихся ранее в суба и отдельные округа-паргана исключительно центральной властью.
Укрепляя свою власть в наместничестве, Сафдар Джанг в то же время домогался почетных должностей и титулов при падишахском дворе и принимал деятельное участие в придворных интригах. Явившись в Дели во главе своего войска, он вынудил могольского падишаха дать ему также титул вазира империи и подтвердить в его семье наследственное право на субадари не только Ауда, но и Аллахабада. Его сын Шуджа уд-Доула, ставший субадаром после смерти Сафдар Джанга (1754 г.), на свой страх и риск предпринимал неоднократные военные походы, в ча-
461
стности в плодородную и богатую равнину соседнего Рохилкханда, игравшего к тому же большую роль в межобластной и международной торговле Индии.
Аналогичные процессы происходили и в других суба, в частности в Бенгалии. Здесь беспрецедентной властью обладал диван субы, обращенный в ислам сын брахмана Муршид Кулихан, занимавший эту должность еще при Аурангзебе. В 1704 г. Муршид Кули-хан получил от своего патрона должность субадара. В 1713 г. он изгнал из Бенгалии нового правителя, назначенного двором, и с этого времени стал независимым субадаром-иово&ш (от перс, наиб — наместник). Позднее, в 1717 г., он был официально признан в качестве такового Фаррух Сийаром. Власть свою он распространил также на Бихар и Ориссу, а основанный им город Муршидабад сделал своей столицей.
Как и субадары Ауда, Муршид Кули-хан единолично контролировал фискальную администрацию, назначал должностных лиц и определял им жалование в виде джагиров. Широкое распространение при нем в Бенгалии получила система откупа налогов — иджара. Откупщиками были, как правило, купцы-индусы, приобретавшие и у рядовых землевладельцев-общинников, и у сельской элиты права собственности (малики). Через несколько десятилетий бенгальских купцовиджарадаров стали именовать заминдарами. Среди земельных собственников Бенгалии откуп- щики-заминдары составляли весьма многочисленную прослойку. Многие из них были очень богаты, в силу чего пользовались влиянием на власти. Так, купец из индусской касты марвари, кредитор и казначей Муршид Кули-хана, получил от него титул джагат сетх («банкир мира»). Наваб поощрял торговлю, в частности с европейскими купцами, но был недоволен предоставлением им Фаррух Сийаром в 1717 г. права торговать беспошлинно по особым пропускам-дастакам и отказался от подчинения падишахскому фирману. Не позволял он англичанам также чеканить монету, что предусматривалось фирманом, поскольку монопольное право на чекан принадлежало джагат сетху.
Муршид Кули-хана на посту субадара сменил после его смерти (1727 г.) его зять Шуджа уд-Дин Мухаммад-хан, а затем — сын последнего Сарафраз-хан, против которого поднял мятеж фаворит Шуджи Али-верди-хан; он нанес поражение войскам Сарафраз-хана, который был убит. В 1740 г. Аливерди-хан был признан падишахом Мухаммад-шахом в качестве наваба Бенгалии.
Фактически независимое княжество возникло в Декане, в наместничестве Хайдарабад. Основателем его был выходец из рода бухарского вельможи, поступившего на службу к Аурангзебу, военачальник-авантюрист Камр уд-Дин Чин Килич-хан, ставший известным под титулом Низам уль-мульк («Устроитель государства»); поэтому Низам стало титулом правителей основанной им династии. На пост наместника шести могольских суба в Декане он был назначен впервые в 1713 г., но вскоре получил должность вазира империи и вернулся в Дели. Однако в 1723 г. ему удалось по собственной инициативе вернуться в Хайдарабад и отвоевать наместничество у своего преемника. Несколько лет, с 1736 по
462
1740 г., ему приходилось в качестве могольского военачальника воевать за пределами Хайдарабада против маратхов и иранского шаха Надира (1736—1747), захватившего в 1739 г. могольскую столицу Дели. Вновь вернувшись в 1743 г. в Хайдарабад, он присоединил к своим владениям Аркат и Тиручирапалли.
После его смерти (1748 г.) началась междоусобная борьба между его шестью сыновьями. Ставший низамом второй сын, Насир Джанг, столкнулся с противодействием еще одного претендента на власть — Музаф-фар Джанга, внука Килич-хана. В этой борьбе, окончившейся гибелью обоих соперников, деятельное участие принимали французы, пользовавшиеся большим влиянием при хайдарабадском дворе. Командующий французским отрядом генерал Бюсси в течение ряда лет (вплоть до 1758 г., когда он был отозван) являлся вершителем судеб в Хайдарабаде и поддерживал то одного, то другого претендента. Серьезную опасность для Хайдарабада представляли маратхи. Нанеся ряд поражений его правителю, они обложили его владения чаутхом (букв, «одна четвертая»: имелась в виду четвертая часть всего исчисленного налога данного нема-ратхского округа или области). Однако победа афганцев над маратхами при Панипате в 1761 г. спасла Хайдарабад от разгрома. Впрочем, оправившиеся после Панипата маратхи нанесли в 1795 г. Хайдарабаду сокрушительное поражение.
Значительно усилились позиции наместника Гуджарата. Здесь, как и в Бенгалии и Ауде, широкое распространение получила система иджара. По свидетельству Али Мухаммад-хана, дивана Гуджарата и автора «Ми-рат-и Ахмади» («Ахмадово зерцало»), практика дачи земель в иджара никогда не достигала таких масштабов, как при субадаре махарадже Аб-хай Сингхе (30-е годы XVIII в.), который передал в иджара купцам-баккалам из торговой касты марвари даже несколько округов из земель халиса. Откупщики-иджарадары обзаводились часто отрядами, используемыми для сбора налогов, и осуществляли, таким образом, определенные военные и административные функции. Имперская система административно-налогового управления была фактически парализована, так как передаваемые в иджара территории изымались из ведения государственных чиновников.
Большую угрозу для имперской власти в Панджабе представляли скрывавшиеся в горах сикхи Банды. Преемники Бахадур-шаха — Джа-хандар-шах и его вазир Зульфикар-хан, а затем падишах Фаррух Сийар в стремлении изолировать сикхов щедрой рукой раздавали почести, титулы и подарки горным князьям, возвращали им джагиры, отобранные Бахадур-шахом. Горные князья стали оказывать содействие могольским войскам, вынуждая сикхов спускаться в долины. В 1715 г. армия под командованием наместника Панджаба Абдус-Самад-хана, в которую входили отряды многих горных вождей, сломила силу сикхов.
Немалую роль в поражении Банды сыграли дальнейший отход от сикхского движения торговцевкхатриев, получавших от Джахандар-шаха и Фаррух Сийара высокие должности на падишахской службе, а также противоречия между джат-хальсой (сподвижниками гуру Гобинда и его
463
последователями, не признававшими Банду как гуру сикхов) и последователями Банды (бандой хальса). Банда был схвачен вместе с 700 своих сподвижников и казнен в Дели в 1715 г. Однако в 1720 г. вновь отмечаются отдельные нападения сикхов на могольских чиновников и караваны. Абдус-Самад-хан в стремлении править как полузависимый намест-ник-субадар встречал противодействие со стороны центральной власти в лице имперского вазира. В своих интересах он пользовался возникавшими конфликтами между горными князьями и могольским двором, сумел подчинить себе Кашмир, пытался (впрочем, безуспешно) обуздать крупных джагирдаров Панджаба. Власть Абдус-Самада в Панджабе была слабее, чем у наместников Ауда, Бенгалии и Хайдарабада, хотя и она была унаследована после его смерти (1738 г.) его сыном, бывшим при жизни отца правителем Мултана. Главная причина слабости наместника коренилась в продолжавшихся действиях сикхов, грабивших деревни и города, налагавших тяжелую дань на панджабских заминдаров-индусов.
После нашествия Надир-шаха в Панджабе, через который дважды проследовали войска завоевателя, воцарился хаос. Появились десятки (а именно 65) соединений вооруженной сикхской конницы, возглавляемых каждое своим лидером. Вскоре в процессе борьбы некоторые из них слились и образовалось одиннадцать соединений, поделивших между собой Панджаб и образовавших со временем одиннадцать сикхских кня-жеств-лшсолов. Особый, двенадцатый мисал образовали мелкие княжества Патиалы, Набха и др.
Между мисалами происходили порой столкновения, однако важную роль в постепенной консолидации их играл сикхизм. Отстроенная в священном городе сикхов Амритсаре крепость (между 1746 и 1748 гг.) подняла его значение как общепризнанного центра политической, военной и религиозной деятельности сикхов. Здесь регулярно устраивались общие собрания сикхов (сарбат хальса), принимались религиозные решения-предписания (гурмата), выполнение которых было религиозным долгом каждого сикха.
Решающий удар имперской системе был нанесен маратхами. Создание в 1674 г. первым маратхским «императором» (чхатрапати), Шива-джи, Маратхского государства было результатом усиления и консолидации феодализировавшейся знати маратхских общин, воинственных мелких феодалов, служивших дотоле наемниками в войсках мусульманских правителей деканских государств — Биджапура и Ахмаднагара. Военная мощь их значительно окрепла в процессе борьбы против Моголов, стремившихся установить свой контроль над страной горцев. Однако при преемниках Шиваджи, умершего в 1680 г., начались междоусобицы маратхских феодалов.
Сын Шиваджи, чхатрапати Самбхаджи (1680—1689) был захвачен мо-гольскими войсками в плен и умерщвлен. Короновавшийся в Сатаре после продолжительной междоусобной борьбы сын Самбхаджи Шаху не обладал реальной властью, в стране маратхов царила смута. В 1714 г. реальная власть перешла в руки главного министра — пешвы Баладжи
464
Висванатха (1713—1720), основателя династии пешв, правившей в Махараштре до английского завоевания.
Начавшиеся еще в конце XVII в. бесконечные грабительские набеги маратхских отрядов на Малву, Берар, Гуджарат и другие области страны в первой половине XVIII в. стали подлинным бичом для Индии. Главным источником богатства маратхских феодалов — притом что эксплуатация маратхского крестьянства была весьма умеренной — был чаутх. Для его сбора в областях за пределами страны маратхов (Махараштры) оставляли чиновников и военные отряды. Отказ от уплаты мог повлечь новьГй грабительский налет. Кроме военных отрядов в городах многих могольских суба Декана рядом с могольскими наместниками появились маратхские субадары. В 1718 г. маратхи добились от сайида Хусейна Али уплаты чаутха с шести могольских суба в Декане, право на который было позднее признано Мухаммад-шахом. При новом пешве, Баладжи Рао (1721—1740), маратхи отняли часть владений низама Хайдарабада, овладели Бераром, Малвой, Гуджаратом, Гондваной, предприняли набеги на Ауд и округу могольской столицы Дели. Завоевательные походы маратхов на север и юг продолжались при пешве Баладжи Баджи Рао (1740— 1761). При нем столицей Махараштры стала Пуна, а роль чхатрапати была сведена к нулю.
В результате завоевательных войн маратхов уже в 30-е годы XVIII в. возникло большое число маратхских княжеств, наиболее крупными из которых были Нагпур, где правила династия Бхонсле, Гвалияр (династия Синдия), Индаур (династия Холкар), Барода (династия Гаеквар). Махараштра и упомянутые четыре княжества составили союз-конфедерацию под эгидой пешвы. Очаги антимогольских восстаний вплотную подходили к столице. Угрожающие формы в 20-х годах приняло восстание джатов под руководством Чураманы. Могольскому военачальнику радже Джайпура Джай Сингху II, посланному против них, удалось добиться перехода на сторону падишаха ряда джатских руководителей, в том числе брата Чураманы — Бадан Сингха, которым Джай Сингх обещал покровительство и земельные пожалования от Могола. Это предательство Бадан Сингха помогло Джай Сингху взять опорный пункт джатов — крепость Тун. Видя безвыходность своего положения, Чурамана покончил с собой. Бадан Сингху была поручена охрана дороги, связывающей Дели и Агру. Пользуясь слабостью могольского падишаха, он обзавелся собственным постоянным войском, вооруженной мушкетами пехотой, конницей, артиллерией, построил несколько крепостей. Основанное им, фактически независимое от Моголов княжество играло заметную роль в политической жизни Северной Индии в последующие десятилетия.
Можно сказать, что к середине XVIII в. имперская система в Индии разрушилась, а контроль центра над периферией прекратился.
Финал империи был ускорен нашествием Надир-шаха, узурпатора престола сефевидских правителей Ирана. Беспощадный завоеватель, именуемый историками-панегиристами Джаханкуша («Покоритель мира»), овладев Кандагаром, предпринял в 1739 г. свой «индийский поход».
465
Не встретив серьезного противодействия в Панджабе, войско Надир-шаха достигло Карнала (к северу от Дели), где произошло решающее сражение с Мухаммад-шахом, восседавшим на белом слоне и лично командовавшим боевыми действиями. Его многочисленное войско было оснащено большим количеством пушек, но артиллерия, по существу, не была пущена в ход. Брошенные по его приказу на противника, выстроившегося в 72 ряда, боевые слоны были напуганы градом пуль
и огнем иранских пушек. Они повернули назад, на могольское войско, внося переполох и давя солдат. Сражение было проиграно Мухаммад-шахом, а путь Надира на Дели — открыт. Падишах направился в лагерь Надира просить мира. Он был с почетом встречен и с его согласия 12 марта 1739 г. Надир вошел в Дели. Му-хаммад-шах передал ему ключи от своих сокровищниц, которые подверглись буквально опустошению. Награбленные богатства (среди них был знаменитый павлиний трон Моголов и бриллиант Кох-и нур, или «Гора света») были столь велики, что Надир отправил в Иран своих гонцов с указом об освобождении населения страны на три года от всех налогов (впрочем, этот указ не выполнялся чиновниками). Тысячи индийских ремесленников были угнаны в плен.
Надир-шах проявил милость и возвратил Мухаммеду «престол и перстень султанской власти Индии», памятуя, что тот был «потомком высокой куркановой (курканами называли себя потомки Чингис-хана; так называли и Тимура. — К.А.) династии». В благодарность Мухаммад-шах «преподнес раздающему короны Надиру» Синд и области к западу от р. Атток, включая Пешавар, Кабул, Газни.
Творимые завоевателями бесчинства вызвали волнения горожан Дели. Ночью, как свидетельствует иранский историк Мухаммед Казим, вооруженные палками и дубинками, они напали на «мир покоряющее войско», на дома, где стояли Надировы солдаты. Бои завязались в районе базара, где сосредоточилось 30—40-тысячное войско Надира. Один из его военачальников взорвал на базаре мешки с порохом, и вскоре весь город оказался объятым пламенем. Горожан расстреливали из ружей, убивали детей и стариков. Восстание горожан было потоплено в крови. Вскоре после этих печальных событий Надир с награбленными сокровищами ушел за пределы Индии, оставив Могольскую империю на краю полной гибели.
Лишенные казны, Моголы более не могли содержать многочисленное войско и оказались бессильными предотвратить дальнейший раздел земель, оставшихся еще под их властью. Военноленная система (система джагиров), по существу, разложилась: джагирдары брали в откуп джагиры, сами диктовали условия службы или вовсе отказывались нести ее. Все менее очерченными становились различия между ними, иджарада-рами и заминдарами.
В 1747 г. в войсковом лагере в Хабушане (Хорасан) был убит в результате заговора Надир-шах. Находившийся в лагере Ахмад-хан из афганского племени обдали, командовавший конным отрядом афганцев, захватив артиллерию Надир-шаха и часть его сокровищ, ушел в Кандагар, где
466
объявил себя шахом (1747—1773). В 1748 г. он совершил свой первый грабительский набег на Индию, захватил Лахор, но могольскому войску удалось нанести ему поражение близ Сирхинда, и он был вынужден уйти в Афганистан. Спустя два года Ахмад-шах предпринял следующий поход, вынудил правителя Лахора согласиться выплачивать ему налоги с нескольких округов. Марионеточные могольские падишахи, преемники Мухаммад-шаха — Ахмад-шах (1748-1754), Аламгир II (1754-1759) и Шах Алам II (1759-1806) — были фактически заложниками враждовавших феодальных клик и попадали в плен то к афганцам, то к маратхам. Территория бывшей империи ограничивалась северной частью двуречья Ганга и Джамны и некоторыми землями к западу от Джамны и подвергалась вторжениям сикхов на западе и джатов на юге.
В1752 г. произошло третье вторжение Ахмад-шаха Абдали в Индию. Кашмир и Восточный Панджаб вплоть до Сирхинда оказались под его властью, что было признано Ахмад-шахом Моголом. Бывший правитель Лахора Мир Манну был оставлен здесь в качестве наместника Абдали. Вскоре после смерти Мир Манну в Панджабе начались беспорядки, и Ахмад-шах вновь, в четвертый раз, появляется в Индии (1756—1757). Взяв Лахор, он открыл себе дорогу на Дели. Афганцы дошли до Матху-ры, взяли ее и разграбили находившийся близ нее древний индуистский храм Бриндаван. Дели был взят фактически без боя. Аламгир II официально признал власть Ахмада над Кашмиром, Панджабом и Синдом. Оставив управлять этими землями своего сына Тимур-хана, Ахмад-шах покинул пределы Индии.
Вэто время значительно усилился натиск маратхов на северные области Индии. Маратхские войска под командованием Рагхунатха Рао, брата пешвы Баладжи Баджи Рао, еще в 1754—1756 гг. собрали дань с Джайпура и ряда других княжеств Раджастхана; с помощью маратхов могольский вазир Имад уль-мульк низложил беспомощного могольского правителя Ахмад-шаха и возвел на престол Аламгира П. В свое распоряжение маратхи получили земли в Ганга-Джамнском доабе (дву-речье). Новый поход на север страны Рагхунатх Рао предпринял после ухода Ахмад-шаха Абдали из Индии в 1757 г. Маратхи заняли Дели, вошли в Панджаб и изгнали наместника Абдали, его сына Тимур-хана. В ответ Ахмад-шах вновь появился в Индии. Изгнав маратхов из Панд-жаба,
он вошел в Дели и разгромил стоявший здесь маратхский отряд. Затем афганские войска отошли к Алигарху и стали готовиться к неизбежной встрече с маратхами. Она произошла 14 января 1761 г. при Па-нипате. 45-тысячная армия маратхов была наголову разбита афганцами. Погибли знаменитые маратхские военачальники. Скончался от ран сам пешва Баладжи Баджи Рао (1740— 1781). Только немногим маратхским военачальникам удалось остаться в живых после этого рокового сражения.
Власть над Малвой, Раджастханом, Панджабом и двуречьем Ганга и Джамны была утрачена. В Декане маратхов стал теснить низам Хайдарабада. И хотя при новом пешве маратхи вернули себе утраченные пози-
467
ции в Северной Индии, а могольский падишах Шах Алам II был игрушкой в их руках, тем не менее военная мощь маратхов была сломлена. Был положен, по существу, конец их притязаниям на господство над всей Индией. Их смертельные враги — афганцы продолжали в 60-х годах свои набеги на Панджаб (было совершено четыре набега). Однако сикхская хальса, зародыш сикхской государственности, продолжала укрепляться в процессе борьбы с натиском афганцев. Ее упорное сопротивление завоевателям позволило сикхам уже в 70-х годах практически безраздельно утвердиться в Панджабе.
Распад Могольской империи и возникновение на ее обломках ряда независимых, но слабых государств позволили европейским торговым компаниям заметно укрепить свои позиции. «Объединенная компания купцов Англии, торгующих с Ост-Индией», образовавшаяся благодаря слиянию в 1702 г. нескольких английских компаний (что было узаконено актом парламента в 1708 г.), получила в 1717 г. от Фаррух Сийара три фирмана. Согласно им компании предоставлялось право беспошлинной торговли по специальным пропускам- дастакам в Бенгалии (при условии уплаты 3 тыс. рупий в год) и могольском Декане (в обмен на плату за «аренду» Мадраса); отменялись пошлины с английских купцов в гуджа-ратском порту Сурат (взамен чего компания обязывалась уплачивать 10 тыс. рупий).
В это время существенно изменилась структура европейской торговли: хотя ткани по-прежнему вывозились европейцами в больших количествах, однако все большее значение приобретали скупка и вывоз сырья, в частности хлопка и пряжи. Гегемонии английской Ост-Индской компании
вэто время стала угрожать французская Ост-Индская компания. Соперничество между ними привело в 40-х годах к открытому столкновению.
Это произошло в период англо-французской войны за австрийское наследство, которая была объявлена в Европе в 1744 г., а в 1746 г. распространилась на Индию. К этому времени и английская, и французская компании не только чеканили в стране свою монету, но и обладали своими вооруженными отрядами, служившими инструментом колониальных захватов, на путь которых встали европейцы. Это были синайские отряды, набиравшиеся из индийцев. Их обучали и командовали ими европейские офицеры. К созданию этих отрядов впервые приступили французы
в1740 г., за ними последовали и англичане.
Сипаи французского губернатора Пондишери Ж.Ф.Дюплекса, доставленные к Мадрасу французской эскадрой во главе с Лабурдоннэ, взяли этот английский оплот на Восточном побережье. Город был возвращен англичанам согласно миру, заключенному в Ахене в 1748 г., в обмен на некоторые уступки в Европе.
Активное вмешательство Дюплекса в династийную борьбу между южноиндийскими феодалами привело к усилению в юго-восточной части Декана влияния его ставленника. Англичане, со своей стороны, поддерживали их противников. В течение 1749—1754 гг. происходили военные действия между соперничавшими сторонами за обладание Карнатиком.
468
Несмотря на военный и дипломатический талант одного из видных офицеров французской компании — Бюсси, война закончилась победой англичан: Карнатик перешел под управление их ставленника Мухаммеда Али (1754—1795). Дюплекс был отозван во Францию.
Начавшаяся в 1756 г. Семилетняя война между Англией и Францией захлестнула и Индию. Во время военных действий французскому командиру Лалли Толландалю удалось захватить английскую крепость форт Св. Давида близ Мадраса. Однако Хайдарабад, откуда ушел отряд Бюсси, был захвачен англичанами. События развивались не в пользу французов. В 1759 г. английская эскадра прибыла к Мадрасу, что заставило французов отступить. В сражениях под Вандевашем армия Лалли была разбита, сам Бюсси попал в плен. Началась осада англичанами Пондишери, продолжавшаяся почти год. В городе свирепствовал голод, и Пондишери пал.