Во главе джасакств стояли лояльные по отношению к цинскому правительству князья, получавшие от него титулы и соответствующее им жалованье. Глава знамени (джасак) совмещал функции военной, гражданской и судебной власти, но решающее слово по всем вопросам оставалось за цинским правительством. Каждое «знамя» имело строго определенную территорию. Границы между ними обычно проходили по го?
569
рам и рекам. Если же последних не было, то границы обозначались грудами камней — обо. Покинуть территорию «знамени», не подвергшись наказанию, не мог даже глава «знамени», джасак.
Общее руководство монголами осуществлялось со стороны Палаты внешних сношений (Лифаньюань), которая в 1636 г. была образована из Мэнгуямынь (Монгольский приказ) и руководствовалась «Уложением Палаты внешних сношений». К 1815 г. это «Уложение» состояло из 526 статей, определявших принципы жизни и деятельности монголов практически во всех сферах. Так, запрещалось поддерживать связи между отдельными племенами, вести между ними торговлю, заключать браки между монголами и ханьцами, изучать китайскую письменность; ограничивалась торговля ханьцев на территории монголов и т.п.
Таким образом, джасакства являлись военно-административными единицами, объединявшими единоплеменное население монголов в строго определенных географических районах. Объективно это было на руку цинскому правительству, так как монгольская знать, ущемленная во многих правах, но находившаяся на содержании режима, более не могла заниматься междоусобицами в борьбе за власть и перераспределение пастбищных угодий и сделалась послушным орудием в руках империи, гарантировавшей ей привилегии второй в стране национальности после маньчжуров. Монголы были сделаны резервом регулярных «восьмизна-менных» войск империи.
Письменность у монголов появилась задолго до самых ранних известных в настоящее время памятников монгольской литературы. В разные периоды использовались как уйгурская письменность, монголо-китайское письмо, так и письмо, созданное на основе тибетского алфавита.
Древнейшим из известных памятников монгольской исторической литературы является «Сокровенное сказание» XIII в., содержащее, помимо прочего, богатейшие сведения о культуре монголов, но, как известно, не дошедшее до нас в оригинале. В XIV в. у монголов появились первые книги. Однако письменные монгольские памятники XIV— XVI вв. не сохранились.
К наиболее известным произведениям монгольской литературы XVII— XVIII вв. относится, например, «Эрдэнийн Тобчи» князя Саган-Сэцэна, написанная в 50-х годах XVII в. Используя ранние монгольские произведения, автор излагает историю монгольских ханов до 1652 г.
В XVII—XVIII вв., т.е. по мере завоевания Монголии, цинское правительство включало монголов в состав комиссий, которые занимались подготовкой историко-географических описаний Центральной Азии. Они переводились на маньчжурский, монгольский и китайский языки.
Изначальной религией монголов был шаманизм, но с ним сосуществовали и другие религии, так как для Монгольской империи была присуща веротерпимость. Ближайшие преемники Чингис-хана еще в XIII в. стремились внедрить среди монголов буддизм, но в то время он не получил распространения. Во второй половине XVI в. буддизм проникает в Монголию в виде учения секты «желтошапочников», основанной Цзонк-хапа в XIV в., и становится массовой религией. Не случайно первый ти-
570
тул далай-ламы был пожалован Алтан-ханом в 1578 г. настоятелю монастыря Дрэпунг Содном-Чжамцо, а его преемником стал выходец из семьи Алтан-хана Йонтэн-Чжамцо (1589—1616). Распространение буддизма в Монголии способствовало повышению грамотности, знакомству с индийской философией, появлению специфического стиля в архитектуре и строительству монастырей. Традиционная монгольская медицина пополняется знаниями тибетской медицины.
Благодаря соседству с оседлыми государствами монголы заимствовали навыки земледелия, садоводства, разработки золотых и серебряных копей. В XVII—XVIII вв. в
Джунгарском ханстве имелись мастерские по производству огнестрельного оружия. Монголы были знакомы с резьбой по дереву, чеканкой и кузнечным делом; образцы работ по металлу дошли и до наших дней.
Глава 34
ТИБЕТ В XVI-XVIII вв.
Свои первые официальные контакты с Тибетским государством императорский Китай установил в начале правления династии Тан (618—907). Танская империя в первой половине VII в. вступила в регулярные отношения с первым централизованным Тибетским государством, столица которого получила позднее название Лхаса. В то время власть тибетского правителя распространилась далеко за пределы собственно Тибетского нагорья. В состав Тибета входили: на западе — Ладакх (часть Кашмира), на юге — район Гималаев; на востоке он граничил с империей Тан, достигая сычуаньских равнин. На севере и северо-востоке в период своего наивысшего могущества Тибет контролировал Восточный Туркестан и территорию современной провинции Ганьсу.
С начала 40-х годов VII в. правители Тибета и Китая иногда заключали брачные союзы между представителями династий. Равноправные отношения между ними были оформлены в виде символического родства: тибетский монарх признавался «племянником» танского императора. Хотя по рангу танский император по отношению к тибетскому властителю считался «высшим», на практике зачастую бывало наоборот. Из могущественного союзника Тан Тибет превратился в опасного соседа и завоевателя. В 763 г. тибетцы на время даже овладели столицей танского Китая — городом Чанъань. К 20-м годам IX в. относится договор о разграничении двух империй.
Усиление Тибета заставило слабеющую империю Тан в конце VIII — начале IX в. сблизиться с Уйгурским каганатом и вскоре попасть в зависимость от этого более сильного союзника. В результате Танская империя фактически оказалась под контролем уйгурских каганов. Лишь резкое осложнение обстановки в Центральной Азии привело к благоприятным для Китая переменам — распаду и единого Тибета, и державы древних уйгуров (840—842). Дезинтеграция как Китая, так и Тибета в последующие столетия привела к тому, что до завоевания Китая монго-лами-чингисидами в XIII в. регулярные связи между двумя странами практически прекратились, особенно в официальной сфере. В период, предшествовавший объединению Монголии Чингис-ханом, правители Тибета поддерживали связи с тангутским государством Си Ся (Западное Ся), а через него — и с Монголией. Сближение Тибета с Монголией наметилось в 1205 г., после разгрома тангутов монголами, в результате чего в Центральной Азии появился новый гегемон — государство Чингис-хана. Уже к 1227 г. территория Монгольской империи граничила с северным Тибетом. В Ланьчжоу обширными новоприобре-тениями управлял внук Чингис-хана и сын Удэгея (1229—1241) Годан. В задачу последнего входило пристальное наблюдение за сопредельным
572
Тибетом. В 1239 г. он направил туда конное соединение Дорда-тархана, который разбил тибетское войско и дошел почти до Лхасы.
Дорда-тархан выяснил, что наиболее влиятельной силой в давно уже раздробленном Тибете была буддийская организация (Сакьяпа), возглавляемая Сакья-пандитой (1182—1251). Годан пригласил Сакья-пандиту в Монголию, куда тот и прибыл в 1245 г. в сопровождении своего племянника и преемника — будущего первосвященника Пагба (Ахагпа-лама). Монголы в тот период стремились не только расширить влияние своей империи, но и приобрести союзников в буддийском мире. В свою очередь, глава Сакьяпа был заинтересован в союзе с монгольскими ханами ради установления своей духовной, а затем и политической гегемонии в Тибете. Между тибетским первосвященником и Годаном установились отношения духовного наставника и ученика. В итоге член правящей династии государства-сюзерена — Монгольской империи стал духовным «вассалом» главы духовенства и политического лидера вассального государства — Тибета. До поры до времени эти особые отношения между Тибетом и Монголией оставались
полуофициальными.
Положение изменилось, когда хан Хубилай после 1234 г. приступил к покорению Китая, а Сакьяпандита скончался в Монголии в 1251 г. Еще не будучи монгольским ханом и императором Китая, Хубилай пригласил Пагба-ламу в Китай. Сын Сакья-пандиты стал духовным наставником будущего императора — основателя династии Юань, а ламаизм — государственной религией империи монголов. Статус Пагба-ламы вскоре возрос до уровня гоши — наставника государства. В 1263 г., когда Хубилай подчинил весь север Китая и решил перенести столицу из Каракорума в Пекин (Ханбалык, или Даду), Пагба-лама на время вернулся в Тибет, где официально возглавил общину Сакьяпа. В 1268 г. он был вновь приглашен ко двору Хубилая для создания монгольского, так называемого квадратного, письма на тибетской основе. Ламаистский первосвященник провел в Китае еще восемь лет, пользуясь почетом как духовный глава империи, а в 1276 г. получил соответствующий титул дабаофа ван («князь великого драгоценного Закона»).
Власть династии Юань была относительно слабой как в завоеванном Китае, так и в родной Монголии. Династия нуждалась в тесных духовных связях с Тибетом, поскольку авторитет императоров-монголов прямо зависел от наставничества ламаистских первосвященников. Весь период Юань, будучи в союзе с монгольской династией, община Сакьяпа руководила Тибетом. В том же, 1276 г. Хубилай учредил в Тибете должность военно-гражданского постоянного представителя юаньского двора. Однако должность эта, по крайней мере поначалу, предоставлялась тибетцам — представителям той же ламаистской общины Сакьяпа.
Контроль империи Юань над Тибетом в политическом отношении не был слишком жестким, поскольку империя была больше заинтересована в духовном авторитете тибетских лам — священнослужителей государственного буддизма. Такого типа отношения с Тибетом были тем более важны, что юг Китая тогда еще не был покорен и управлялся династией Южная Сун. Идеологическая интеграция империи Юань на ламаистской
573
основе помогла ей не только устоять в Монголии после распада державы чингисидов, но и покорить затем в 1279 г. весь Китай. Особый автономный статус Тибета в рамках империи Юань сохранялся и далее. Ведомство, ответственное в империи Юань за тибетские дела (сюанъчжэн юань), возглавлял гоши — как правило, представитель высшего тибетского духовенства; им же рекомендовался кандидат на должность военно-гражданского представителя Юань в Тибете.
По мере упадка империи Юань слабела и власть общины Сакьяпа в Тибете. В результате к 1359 г., т.е. за десять лет до падения Юань в Китае, верх взяли ламаистские общины — соперницы Сакьяпа и тем проложили путь к замене ее теократии светскими государствами. Связи Тибета с Монголией и Китаем в середине XIV в. ослабли, однако политический симбиоз ламаистской теократии с правителями монголов или императорами Китая в XIII в. сказался на ходе последующей тибетской истории.
Империя Мин, сменившая в Китае монгольскую империю Юань, проводила в Центральной Азии менее энергичную политику. В начале XV в. активизировались ее дипломатические и торговые связи с соседями, но процесс этот оказался весьма непродолжительным. Влияние на тибетские дела отчасти осуществляли и монгольские правители. В ходе непрерывных внутритибетских усобиц наметилась гегемония светских династий — Ринпун (1436—1565) и сменившей ее Цзанба (1565—1642). Обе они пользовались поддержкой ламаистской общины Кармапа.
Постоянные распри продолжались не только между светскими правителями Тибета, но и между влиятельными группировками духовенства. На сложном фоне религиозно-политических усобиц выделился влиятельный ламаистский священник Цзонкхапа (1357—1419) — вождь «пуританского» направления в ламаизме. Он произвел реформу ламаистского культа и монашества, основав знаменитую впоследствии общину Гэлукпа, или так называемую Желтую церковь, противостоявшую традиционной общине «красношапочников». Лучше организованные, индоктринированные и авторитетные как в делах культа, так и в политике, «желтошапочники» постепенно восстанавливали теократические традиции общины Сакьяпа.
До середины XVII в. «желтошапочники», однако, не имели в Тибете прочного положения: им противостояли светские династии-гегемоны и традиционные общины «красношапочников». Новая «церковь» с начала XV в. пользовалась вниманием минских императоров, но в реальной политике связи с империей Мин значили немного. Сила и авторитет «желтошапочников» возросли с установлением более тесных связей с монгольскими правителями, которые к середине XV в. все заметнее одерживали верх над минским Китаем. Во второй половине XVI в. четвертый глава общины Гэлукпа Содном-Чжамцо (1543—1588) принял приглашение монгольского Алтан-хана
посетить Ордос. В 1578 г. Содном-Чжамцо обратил Алтан-хана в ламаизм «желтошапочного» толка. Новообращенный монарх присвоил своему духовному наставнику монголо-тибето- санскритский титул далай-лама ваджрадхара — «великий лама-громовержец». Так возник титул духовного правителя Тибета — далай-лама. Сод-
574
ном-Чжамцо был провозглашен сразу Третьим далай-ламой, а два его предшественника посмертно удостоились титулов Первого и Второго далай-лам. Так община Гэлукпа была признана монгольским монархом ведущей в тибетском буддизме, а ее учение — фактически государственной религией Монголии.
Несмотря на поддержку монгольских правителей, Гэлукпа с центром в Лхасе не смогла добиться безусловной власти над Тибетом. В стране уже давно продолжалось противоборство светских и духовных властей. Перелом наметился лишь при Пятом далай-ламе. В 1642 г. он обратился за помощью к Гуши-хану, вождю амдоских (кукунорских) монголов-хошоутов, переселенцев из Джунгарии, против тибетских монархов из династии Цзанба, покровителей общины Кармапа. Когда эта династия была свергнута и община Кармапа побеждена, лхасские далай-ламы превратились в теократических правителей Тибета. Свою власть в Тибете они делили лишь со вторыми лицами в иерархии Гэлукпа — панчен-ламами, резиденция которых находилась в Шигацзе.
Тем не менее теократия «желтошапочников»-первосвященников нуждалась во внешних гарантиях и была без них немыслима. По этой причине монгольский Гуши-хан и его потомки были провозглашены наследственными правителями Тибета при сохранении ими своего контроля над тибетской областью Амдо (Кукунор), т.е. современной провинцией Цинхай. В помощь теократии далай-лам к северу от Лхасы у оз. Намцо (Тенгри-Нур) был размещен хошоутский гарнизон. Таким образом, колонизация Амдо джунгарскими хошоутами позволила духовенству «желтошапочников» установить с помощью этих переселенцев свою теократию в Тибете и затем вновь укрепить связи с Монголией, завязанные еще в XIII-XIV вв.
Синхронно с переменами в Тибете важные изменения происходили не только во всем центральноазиатском регионе, но и за его пределами. В середине 30-х годов XVII в. в Джунгарии образовалось Ойратское ханство, практически одновременно в Маньчжурии государство Цзинь, возникшее еще в XVI в., стало претендовать на роль преемника империй Мин и Юань в Китае, приняв название Цин и подчинив себе Южную Монголию. В 1640 г. джунгарский правитель Батур-хунтайджи сумел провести на своей территории общемонгольский съезд (чулган), принявший «монголо-ойратские законы». В 1644 г. маньчжуры с помощью оппозиционных китайских сановников захватили Пекин и низложили династию Мин. Обладая традиционными связями с Монголией, Тибет оказался втянутым в длительную политическую борьбу за контроль над Монголией между маньчжурскими императорами и джунгарскими ханами.
XVII—XVIII века стали переломными в истории не только Тибета, но и всей Центральной Азии, равно как и Дальнего Востока. Политика империи Цин, нового гегемона с XVII в., в Тибете являлась производной от единоборства маньчжурских правителей с другими претендентами на юаньское наследие — монгольскими ханами. Сначала это был чахарский Лигдан-хан, провозгласивший себя в 1619 г. Батур Чингис-ханом, затем
575
джунгаро-ойратские хунтайджи и ханы. Тибет оказался в центре внимания цинского правительства, поскольку там находился духовный центр монгольского мира. Распри между духовными и светскими группировками тибетских политиков заставили тех и других в середине XVII в. искать в той или иной форме союза с династией Цин в Пекине. Монгольская знать Амдо, осуществлявшая военно-политический контроль над Тибетом, включилась в этот процесс по примеру южномонгольских правителей, признавших императора своим богдоханом. Выдающийся политик, Пятый далай-лама решил уравновесить связи тибетской теократии с монгольскими правителями восстановлением прерванных некогда отношений с пекинским двором. Цинские императоры сделали для Пятого далай-ламы уникальное исключение из доктрины универсальной монархии, фактически признав его равенство с собой. Маньчжурская династия Цин в период завоевания Китая, которое завершилось лишь в начале 80-х годов XVII в., была заинтересована в упрочении своего контроля не только над Южной, но и над Северной (Халха) Монголией. Собственно, империя Цин еще до захвата Пекина (1644 г.) оформилась как маньчжуро-монгольское государство, цинский император был избран монгольским богдоханом. В борьбе за Монголию и косвенно за Китай империи Цин противостояло Джунгарское ханство. Джунгария в момент консолидации нуждалась в объединяющем религиозном культе, и в первой
половине XVII в. здесь также распространился ламаизм. Связи Джунгарии с Тибетом упрочились, началась борьба за влияние на Лхасу различных сил внутри и вне Монголии. Борьба за контроль над политикой далай-лам стала важнейшим стратегическим фактором упрочения империи Цин.
Еще до захвата Пекина цинский император Абахай в 1640 г. прислал приглашение далай-ламе и главе светской власти Тибета, монгольскому хану Амдо (Кукунора), приехать в Мукден. Ответное посольство тибетцев прибыло в Мукден в 1642 г., за год до смерти Абахая.
От имени нового маньчжуро-китайского императора Фулиня, правившего в 1643—1661 гг., повторное приглашение далай-ламе было направлено уже из Пекина. Далай-лама прибыл в Китай
в1652 г. и был с почетом поселен под Пекином. Весной 1653 г. первосвященник отбыл на родину, будучи утвержден на своем престоле императорским указом. В тот период цинские власти предпочли ограничиться традиционными проявлениями номинального государственного верховенства китайского императора как монарха «универсального», т.е. всемирного. Император до поры до времени признал особые отношения Тибета с Халхой, Джунгарией и тем более с монголами Кукунора (Амдо).
Светские власти Тибета и монголов настороженно и негативно относились к усилению империи Цин и углублению в связи с этим ее контактов с ламаистским духовенством. Светская военная власть над Тибетом находилась в руках кукунорских наследников Гуши-хана, светская гражданская — в руках десрида (или диба, условно «регента») Санчжай-Чжамцо, правившего с 1679 по 1705 г. Последний непосредственно поддерживал антицинское движение во главе с У Саньгуем в Южном Китае
576
в1673—1681 гг. Начиная с 1682 г. в течение примерно пятнадцати лет регент старался скрыть от цинских властей смерть их союзника — далай-ламы, а в 1689 г. не поддержал борьбу империи Цин с джунгарским ханом Гадданом Бошокту, бывшим тибетским ламой из ойратов. Светские власти, проводившие антицинскую политику, стали брать верх. Правительство империи разобщило своих противников в Центральной Азии и, самое главное, нанесло поражение Джунгарии, сорвав объединение Монголии вокруг Ойратского ханства, наметившееся еще в 40-е годы при основателе ханства Батуре-хунтайджи. Император Сюанье и его правительство сумели не только победить и устранить Гадцана в 1697 г. с помощью его родственника Цэван Рабдана, но и укрепить цинское влияние в Тибете, подорвав при этом позиции регента. Цинским властям удалось заключить союз с кукунорским Ладзан-ханом (Лабсан, Лхавсан), использовав его не только против Гаддана, но и против светского правителя Тибета. В 1705 г. регент СанчжайЧжамцо, безраздельно правивший Тибетом при малолетнем Шестом далай-ламе, был убит вследствие цинских интриг с помощью Ладзан-хана. Годом позже далай-ламу заставили выехать в Пекин, и он умер в дороге.
С начала XVIII в. империя Цин уже непосредственно вмешивалась во внутреннюю политику Тибета. В 1708 г. туда для изучения положения выехала цинская комиссия во главе с Ладухунем, а
вследующем году для наблюдения за действиями Ладзан-хана прибыл маньчжурский сановник Хошоу, который вмешивался в тибетские дела, прикрываясь именем Ладзан-хана. В Тибете росло недовольство Ладзан-ханом, и тибетская оппозиция обратилась за помощью к джунгарскому хану Цэван Рабдану, племяннику покойного Гаддана. За помощью к ойратам обратились на этот раз влиятельные ламы крупнейших монастырей, что серьезно осложнило положение империи Цин в Тибете. В ноябре 1717 г. джунгарское войско штурмом взяло Лхасу. Ладзан-хан был убит в Потале, дворце далай-лам, а послушный цинским властям Седьмой далай-лама — свергнут.
Так пала правившая Тибетом с 1642 г. династия монголо-кукунорских ханов — потомков хошоутского Гуши-хана. Временно контроль над Тибетом установил джунгарский хан Цэван Рабдан, чьи некогда союзнические отношения с империей Цин были разорваны. В результате империя Цин столкнулась с серьезной опасностью, ибо Джунгария активизировалась не только на западе Халхи, но и на востоке Средней Азии, установила контроль над Тибетом и Лхасой — религиозным центром ламаистского мира.
Призрак возрождения великомонгольской империи дамокловым мечом висел над империей Цин. Это вынудило Сюанье и его правительство принять экстренные контрмеры. Первый поход цинских войск в Тибет (1718—1719) был плохо подготовлен, и в районе Нагчу китайская армия потерпела поражение. В 1720 г. в Тибет двинулись цинские войска одновременно из Кукунора и Сычуани, им удалось разбить ойратов и отбить у них Лхасу.
Тибетские союзники ойратов были казнены, а союзники Цин образовали временную столичную администрацию во главе с маньчжурским