Материал: tsygankov_a_p_sovremennye_politicheskie_rezhimy_struktura_ti

нов общества и общественных организаций. Отличительными чертами корпоратизма становятся: а) особая роль государства в установлении и поддержании особого социально-экономического порядка, в основном, существенно отличающегося от принципов рыночной экономики; б) различной степени ограничения, накладываемые на функционирование либерально-демократических институтов и их роль в принятии политических решений; в) экономика в основном функционирует в опоре на частную собственность на средства производства и наемный труд; г) организации производителей получают особый промежуточный статус между государством и общественными акторами, выполняя не только функции представительства интересов, но и регулирования от имени государства (45). В той или иной степени эти характеристики корпоратизма проявляются во всех бюрократически-олигархических режимах.

Один из наиболее характерных и весьма детально исследованных образцов данного вида режимов — бюрократический авторитаризм,

описанный на примере Аргентины и ряда других стран Латиноамериканского континента аргентинским политологом Г. О'Доннеллом. Во многом описание О'Доннелла напоминает рассуждения другого известного исследователя Б. Мура, который выделял три принципиальные разновидности исторического движения к индустриальной цивилизации — западный путь (Англия, США), путь социализма (СССР, Китай) и путь фашизма или запоздалого и потому государственного капитализма (Германия, Италия, Япония) (46). Подобно Муру, О'Доннелл рассматривает потребность в ускоренном развитии капитализма как основную в укреплении политической роли государства. Государство в условиях бюрократического авторитаризма отстаивает интересы блока, состоящего из трех основных движущих сил, Это, прежде всего, национальная буржуазия, контролирующая крупнейшие и наиболее динамичные национальные компании. Затем, международный капитал (именно присутствие этого фактора существенно, по мнению О'Доннелла, отличает модель его бюрократического авторитаризма от разработанной Муром модели фашизма), который тесно связан с национальным капиталом и во многом составляет движущее начало экономического развития дайной страны. Такое взаимодействие национального и интернационального капитала привело, в частности, к формированию дополнительного количества дочерних компаний мультинациональных корпораций. Высокая степень нестабильности, острые политические конфликты, "коммунистическая угроза", периодически возникающие экономические кризисы побудили этот блок опереться еще на одну важнейшую силу, способную предотвратить возможную социальную дезинтеграцию — на армию.

176

Отстаивая интересы этого блока сил, государство оказывается наделенным рядом близких фашистскому характеристик — высокой степенью авторитарности и бюрократизма, а также активным вмешательством в ход экономических процессов. Эта роль государства укрепляется тем явственнее, чем очевиднее становится необходимость защищать интересы национального капитала от возросших притязаний капитала международного. Государство все больше и больше выступает как патрон национальной буржуазии. "Государство, которое мы имеем ввиду, — пишет О'Доннелл, — не является традиционно авторитарным типом, когда оно возвышается над политически инертным населением; оно также не является популистским, взывающим, хотя и под определенным контролем, к оживлению народного сектора... Бюрократический авторитаризм представляет собой систему политического и экономического вытеснения народного сектора... что достигается уничтожением канала политического доступа к государству для народного сектора и его союзников, захватом и контролем организационной базы их деятельности" (47). Такой образец существовал в ряде стран Латинской Америки, пока не развился и обнаружил свои претензии на участие в политической деятельности тот самый народный сектор, рост которого тщательно контролировался государством, пока не диверсифицировались интересы национальной буржуазии, которые более не могли быть разрешены в рамках авторитарного режима.

Другой, гораздо более спорный пример — едва нарождающийся

бюрократически-олигархический режим в пост коммунистической России и ряде других государств, возникших на территории бывшего Советского Союза. О формировании в России такого, близкого к авторитаризму режима исследователи писали уже в 1991 —1993 гг. (48), а к 1994—1995 году количество публикаций, указывающих как на стабилизацию постсоветского режима, так и на возникновение в российской политике устойчиво-авторитарных тенденций (49), значительно возросло. Этот режим еще только формируется и пока что трудно с уверенностью предсказать его дальнейшую эволюцию. Элементы демократического устройства пока причудливо совмещаются здесь с характеристиками только что описанного бюрократического авторитаризма, прежнего однопартийного режима и даже автократии (как например, в октябре—декабре 1993 г., когда вся полнота власти оказалась сосредоточенной в руках Президента). Появляются в нем и элементы корпоратизма (50). Только время поможет ответить на вопрос о действительной природе этого режима и потенциале его устойчивости.

Проблема институциализации авторитарных режимов

Еще одно существенное отличие авторитаризма от демократии и тоталитаризма — слабость политической институциализации. Как и тоталитаризм, авторитаризм — дитя незаконнорожденное. Более того, если тоталитаризм появляется на свет в результате революции, т.е. при поддержке массовых слоев населения, то происхождение авторитаризма значительно более сомнительно. Легитимность его власти весьма относительна. В случае военных переворотов главным источником власти выступает опора на силовые структуры. Режимы личной власти также весьма уязвимы, ибо, во-первых, свита лидера не обладает его авторитетом, во-вторых, харизма при всей мощи се мобилизационных способностей явление недолговечное и в случаях с тоталитарными режимами сочетается с другими механизмами социального контроля, прежде всего, с партийной машиной. Еще менее стабильны бюрократические режимы, которые не обладают чаще всего ни легитимностью, ни эффективностью. Источником их относительной стабильности, как правило, является отсутствие жизнеспособной оппозиции. Единственное исключение из этого ряда — однопартийные системы, опирающиеся в своем функционировании на достаточно отлаженные механизмы. Однако и здесь, если мы ведем речь об авторитаризме, правящая партия не способна выработать и внедрить в общественные структуры столь важную для закрепления ее власти идеологию, равно как и мобилизовать общество на успешное решение экономических задач.

Тоталитаризм в этом отношении гораздо более последователен, устойчив и надежен для власть придержащих. Однако путь от авторитаризма к тоталитаризму долог и тернист — редкие из авторитарных режимов могут пройти его до конца. Кроме того, даже в тех случаях, когда тоталитаризм установлен и функционален, а его политические институты производят впечатление сильных и эффективных, власть не может успокаиваться в поисках все новых и новых способов своей стабилизации и убеждения общества в се единственной законности и справедливости. Тоталитаризм, как показывает опыт, отнюдь не бессмертен и со временем теряет опоры своей устойчивости, вырождаясь в режим, чьи институты дряхлеют и который начинает все более напоминать авторитаризм. В этой связи имеет смысл выделить два типа авторитарных режимов — предтоталитарные и посттоталитарные. Конечно, теоретически нельзя исключать возможности их взаимотрансформации. Режим, возникший исторически как посттоталитарный, при соответствующих условиях может изыскать идеологическую и ма- териально-силовую основу для нового прыжка в утопию. Однако шан-

178

сы для такого прыжка у посттоталитарных режимов несравненно менее значительны.

Предтоталитарные режимы возникают на свет в результате углубления противоречий, особенно характерных для раннего капитализма. Функционирование представительных учреждений нарушается, и власть оказывается в руках лиц, опирающихся в своих действиях на силу, и авторитет которых не подкреплен процедурой всеобщих выборов. Два основных агента авторитаризма — бюрократия и военные — не справляются с решением проблем институциализации, ибо исторически им отведены в обществе совсем иные функции. Институциализация или связь государства, политической системы с обществом осуществляется совсем иными агентами — партиями и представительными учреждениями. Однако именно эти учреждения и преследуются авторитаризмом из опасения подрыва его и без того не слишком надежных устоев. Несколько иначе обстоит дело в условиях посттоталитарных режимов. Перед этими режимами не встает проблема формирования новых институтов, которые бы качественно отличались от их предшественника. Посттоталитарные режимы всячески подчеркивают свою преемственность и близость с давшими им рождение тоталитарными режимами. Однако проблема институциализации существует здесь в не менее, а порой в еще более острой форме, ибо все, на чем держался прежний режим, либо вообще отказывается функционировать, либо функционирует плохо, неохотно, выставляя наружу пороки режима и делая их посмешищем. В известном смысле, посттоталитарный режим является, по сравнению с тоталитарным, режимом лицемерия. Не обладая источниками доверия тоталитаризма, посттоталитаризм пытается насколько это возможно использовать авторитет своего гигантского собрата-предшественника, спрятаться за его спиной, либо декларируя в основном те же самые цели и намерения, либо лишь поверхностно модернизируя их. Однако результаты такого лицедейства, как правило, весьма плачевны.

Наиболее характерный пример посттоталитаризма — политический режим, возникший в СССР после смерти Сталина. Мы не хотели бы здесь вдаваться в обсуждение всех тех аргументов, которые нередко приводятся исследователями в доказательство (или в опровержение)

* Мы используем термин "посттоталитарные режимы", вкладывая и него несколько иное содержание, нежели автор термина Х.Линц, впервые использовавший термин в известной работе "Авторитарные и тоталитарные режимы"(см.: Lihz J.J. Totalitarian and Authoritarian Regimes. — Handbook of Political Science. Ed. by F.I. Greensioln, N.W, Polsby. Vol. 3. Macropoliltical theory, Mass. etc., 1975). Дли нас посттоталитаризм означает не столько открытую смену режима с официальным провозглашением отказа от прежней (например, коммунистической) идеологии и декларированием намерений формировать новую институциональную основу, сколько плавную, хотя содержательно и весьма существенную эволюцию тоталитаризма, его «вырождение в качественно иной по своему типу режим, который лишь на официальном уровне декларирует свою приверженность прежним политическим институтам.

179

новой природы режима, возникшего с уходом в мир иной "вождя всех времен и народов". Но если важнейшей характеристикой авторитаризма полагать появление в нем условий для функционирования различных центров власти, если допустить возникновение в условиях постсталинского режима различных элитных группировок и групп интересов, то с этой точки зрения режим придется признать скорее авторитарным, нежели тоталитарным по своей природе (51). Различия элит и наличие групп интересов не было институциализировано этим режимом, однако и прежние институты в их ослабленном, одряхлевшем виде предоставляли немалые возможности для артикуляции и постепенной консолидации новой структуры интересов. Политические институты сталинизма, приспособленные к нуждам харизматического вождя, в новых, послесталинских условиях наполнились качественно иным, нереволюционным содержанием. Они функционировали скорее по традиции, да и сам авторитет Генерального Секретаря и партии воспринимался скорее как традиционный, чем как харизматический. Идеология эволюционировала в ослабленный миф, выборы из места демонстрации массового ликования в поддержку режима превратились в посмешище. Источник власти режима утратил первоначальную ясность, определенность очертаний, приобретя взамен угрожающую самой власти множественность.

Институты авторитаризма таким образом представляют собой, в зависимости от обстоятельств, удивительную и не слишком функциональную смесь институтов традиционных, демократических и тоталитарных, Именно эта множественность оснований власти подрывает се устои, воспроизводя имеющиеся для этой власти угрозы и порождая новые.

Факторы ослабления стабильности авторитаризма

Таким образом, любой авторитаризм внутренне противоречив, трудно предсказуем и потенциально нестабилен. Как правило, условия, позволяющие ему удержаться у власти, не столько политические, сколько социальные и экономические. Политически, как мы уже сказали, у авторитаризма чаще всего нет ни стабильного источника власти, ни надежной опоры в виде массового движения. Более того, авторитаризм нередко приживается и существует в условиях сегментированного общества, в котором ни одна из конкурирующих политических группировок не имеет шансов всерьез поколебать шансы правящей элиты.

В то же время социально, как например, в случае с брежневским режимом, авторитаризм имеет хорошие шансы для выживания. Демократия имеет тенденцию к стабилизации лишь в относительно благоприятных социально-экономических условиях, устойчивого роста

180