Уставные правила женского Лексинского общежительства раннего периода
Александр Николаевич Старицын
главный библиограф
Институт научной информации по общественным наукам РАН
(Москва, Российская Федерация)
Аннотация
Рассматриваются вопросы существования в 1706-1727 годах женского староверческого поселения на Лексе. Цель исследования заключается в выявлении основных правил жизни поселения с учетом идеологических особенностей мировоззрения староверов. На основе комплексного анализа официальных документов и источников староверческого происхождения предпринимается попытка проникнуть во внутренний мир закрытого для непосвященных людей сообщества, чтобы исследовать его изнутри с позиций самих староверов. Среди уставных правил для женщин следует различать уставы, написанные для женского отделения Выгорецкого общежития, и уставы для основанной в 1706 году Лексинской обители. Типологически Лексинское поселение определяется как женский монастырь, но отличающийся от традиционного монастыря тем, что в его руководстве могли участвовать как монахини, так и белицы. Исследование руководящего состава поселения и определение круга его деятельности позволили заключить, что главным для руководительниц Лексинского монастыря было поддержание правил общежительного устава.
Ключевые слова: старообрядчество, староверческие поселения, внутреннее устройство, монастырь, эсхатология
Abstract
THE RULES OF ALL-FEMALE LEKSA COMMUNITY OF THE EARLY PERIOD
Alexander N. Staritsyn, Senior Bibliographer,
Institute of Scientific Information on Social Sciences of the Russian Academy of Sciences (Moscow, Russian Federetion)
The article studies the all-female Old Believers' community existing between 1706 and 1727 on the Leksa River. The purpose of the study is to identify the fundamental rules of the community taking into account the ideological features of the Old Believers' worldview. The author conducts a comprehensive analysis of official documents and the Old Believers' sources as an attempt to penetrate into the inner world of the community closed to the uninitiated, in order to explore it from the inside, i.e., from the perspective of the Old Believers themselves. Obligatory rules for women of the Leksa community founded in 1706 should be distinguished from the rules established for the female unit of the Vyg Old Believers' community. Typologically, the Leksa settlement is defined as an all-female monastery, which differed from a traditional convent in that both nuns and laywomen could participate in its management. The study of the leadership of the settlement and identification of the range of its activities suggested that the leaders of the Leksa monastery mainly focused on ensuring the compliance with the rules of the community charter. Keywords: Old Belief, Old Believers' settlements, internal structure, monastery, eschatology Acknowledgments. The article was written as part of the project “Peter the Great and his epoch in the historical memory of the peoples of Karelia” under the Russian Foundation for Basic Research grant “Peter the Great's epoch” for 2020-2022, project No 20-09-42034.
For citation: Staritsyn, A. N. The rules of all-female Leksa community of the early period. Proceedings of Petrozavodsk State University. 2021;43(2):98-105. DOI: 10.15393/uchz.art.2021.590
ВВЕДЕНИЕ
До пожара 1727 года Лексинское поселение простояло на небольшом участке земли между лесом и рекой 21 год (потом было перенесено на новое место). Именно в этот период было написано большинство уставов, регулировавших жизнь поселения. Изучению внутреннего устройства женского общежительства на реке Лексе посвящены статьи Е.В. Барсова, П.С. Смирнова и Е. М. Юхименко1 [6]. Если Е. В. Барсов опирался только на выговские уставные документы, то П.С. Смирнов и Е.М. Юхименко помимо уставов использовали «Историю Выговской пустыни» И. Филиппова, слова и частные послания выговских наставников. Авторы статей, справедливо считавшие Лексинское общежитие монастырем, сосредоточили свое внимание на изучении церковного обихода и культурных традиций обители, на выявлении должностных лиц и их обязанностей. Монастырь понимался исследователями без учета эсхатологических особенностей идеологии староверов. Простая констатация факта, что староверы в основу организации общежительства положили монастырский устав, вызывает законный вопрос: почему они решили устроить жизнь по монастырскому образцу? Л. К. Куандыков признавал, что именно давление эсхатологии заставило староверов избрать монастырскую форму организации своих поселений [2: 93]. Однако автор не придал этому наблюдению должного значения, рассматривая выговскую идеологию не как основанную на святоотеческом предании, а как искусственно созданную для нужд «модели старообрядческого монастыря» [2: 99-100]. Роберт Крамми отмечал, что выговцы, оставаясь православными, придерживались особого вида монастырской традиции [7: 108]. В методологическом плане важно учитывать, что идеология староверия опиралась на традиционное православное учение, в котором особое место было отведено эсхатологии. Понимание того, что староверы воспринимали переживаемое ими время как «последнее», позволяет объяснить, почему основанные ими поселения приобретали специфические монастырские формы. Исходя из этого обстоятельства целесообразно обратиться к проблеме типологии Лексинского поселения, установить отличия традиционного монастыря от староверческого, выявить лиц, занимавших руководящие должности, и очертить круг их обязанностей. Привлечение уже известных староверческих произведений и документов («История Выговской пустыни» Ивана Филиппова, жития, слова, послания, письма, синодики, уставы), а также использование данных массовых источников (I и II ревизии) позволяют осветить обозначенные проблемы.
УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ЛЕКСИНСКОГО ОБЩЕЖИТЕЛЬСТВА
староверческий поселение женский лекса
И. Филиппов в «Истории Выговской пустыни» назвал основанное в 1706 году женское общежительство на Лексе «девическим монастырем» и добавил, что выговцы дали им «устав против своего братскаго Выговскаго монастыря всенепременно»2. По утверждению И. Филиппова, во главе женского монастыря стояла старица, выполнявшая роль игуменьи, затем следовали: надсмотрительница, келарь, стольницы, казначей, хлебницы, повара, десятские, привратницы, караульщики. В часовне женской обители распоряжалась уставщица, которой помогали певицы, псаломщицы и другие служительницы. В соответствии с общежительным уставом все насельницы на обеды и ужины собирались вместе на общую трапезу, во время которой все обязаны были хранить молчание и слушать жертвенное чтение (жития святых или творения святых отцов). При вновь образованном женском монастыре было устроено мужское отделение, где отдельно от женщин на некотором расстоянии от обители жили присылаемые из Выговского общежительства трудники. Старшим надсмотрителем над ними был поставлен родственник Даниила Викулова Исакий Евфимов. Надсмотрительницей, а потом и правительницей женского монастыря И. Филиппов называл Соломонию Денисову3. Как видим, И. Филипповым была дана общая характеристика нового женского монастыря, как его понимали староверы, но возникают вопросы, касающиеся некоторых частных проблем.
Исследователями признавалось, что устройство Лексинского женского общежительства копировало устройство Выговского мужского монастыря, потому что было основано, по справедливому наблюдению П. С. Смирнова, как отделение этого монастыря4. Однако не совсем понятно, что означает выражение Филиппова «старица вместо Игумении», не ясно, кто (монахини или белицы) имел право исполнять указанные Филипповым должности, какие функции они в себе заключали.
Выгорецкий Чиновник, который содержит 17 документов, посвященных Лексинскому женскому общежительству (№ 4-10, 12-15, 17, 33, 42, 43, 45, 46), предоставляет возможность расширить существующие знания об устройстве поселения на Лексе и разрешить возникшие недоумения.
Среди уставных правил для женщин следует различать уставы, написанные для женского отделения Выгорецкого общежития, и уставы для основанной в 1706 году Лексинской Кресто-воздвиженской обители. П. С. Смирнов полагал, что первые уставы предназначались для женского отделения староверческой обители на Выгу и были написаны еще до построения отдельного женского монастыря на Лексе5. По мнению Смирнова, первым уставом для женского отделения был документ (автор Андрей Денисов), состоящий из 15 статей (9 + 6) и начинающийся со слов: «Благоговейны творите, сыны Израилевы» (док. № 14). В. Г. Дружинин также считал его первым уставом (в списке, принадлежавшем Дружинину, было 6 статей), но не женского отделения на Выгу, а Лексинской обители6. Вторым уставом и П. С. Смирнов, и В. Г. Дружинин называли документ (автор Андрей Денисов), насчитывавший 14 статей, который начинался со слов: «Аще хощете свое житие исправити» (док. № 13). Различие во мнениях ученых заключалось лишь в том, что П. С. Смирнов считал этот устав предназначенным для женского отделения Выговского общежительства, а В. Г. Дружинин - для Лексинского7. Г. В. Маркелов высказал предположение, что уставной документ, начинающийся словами: «Аще хощете свое житие исправити», который он датировал временем около 1706 года (док. № 13), был первым уставом для женского монастыря на Лексе [4: 322]. На наш взгляд, в соответствии с датировкой Г. В. Маркелова, первым следует признать устав, состоящий из 14 статей (док. № 13). В то же время имеются основания прислушаться к высказанному П. С. Смирновым мнению, что 14 уставных правил были написаны Андреем Денисовым не для Лексинской обители, а для женского отделения на Выгу. Более того, содержание некоторых статей наводит на мысль, что устав предназначался не только для женщин, но и для мужчин, то есть для всех насельников Выгорецкого общежительства. Текст устава содержит основные принципы жизни в общежительном монастыре и в этом плане близок к первому Выговскому уставу 1702 года (док № 3а). В 11-й статье, определяющей наказания за различные прегрешения, руководителями названы настоятель и старшая братия, что было характерно в большей степени не для женского Лексинского, а для мужского Выгорецкого обще- жительства: «Аще кто от братии или от сестр согрешит каковое согрешение, и будет то явно всем - и таковаго настоятелю и большим братии... обличити». В 9-й статье, запрещающей покупать что-либо для личного пользования, упомянуты шапки, которые были в обиходе только у мужчин9. Из анализа содержания 4, 5, 6 и 7-й статей (которые собственно и были посвящены женщинам) становится очевидным, что речь идет не о женском монастыре, а о поселении, в котором проживали и мужчины, и женщины. Обращает на себя внимание то, что автор особо выделил из общих положений статьи, регламентирующие поведение женского пола в общежитии. Женщины должны были жить в отдельных кельях, мужчинам запрещалось посещать женскую половину. При свиданиях с родственниками необходимо было присутствие пожилой старицы, а во время посылки на сельскохозяйственные работы женщин обязательно должен был сопровождать старик, надсматривающий за соблюдением благочиния. На церковной службе женщинам предписывалось стоять на своей половине отдельно от мужчин10. Такие порядки больше соответствуют начальному периоду существования Выговского монастыря, когда служба проходила в единственной часовне, разделенной на мужскую и женскую половины. Поэтому однозначная трактовка В. Г. Дружинина и Г. В. Маркелова, считавших устав из 14 статей «Уставом для Лексинской обители», вызывает сомнение и требует дополнительных пояснений.
Следующий по времени устав из 15 статей (док. № 14), датированный Г.В. Маркеловым 1710-ми годами [3: 324], бесспорно, предназначался для Лексинской обители. Здесь названы должностные лица, которые встречаются во многих уставных документах, относящихся к монастырю на Лексе: матка Пелагия (встречается в док. № 4, 6, 12), уставщик Соломония (встречается в док. № 4, 12), помощница уставщика крылошанка-грамотница Ириния (встречается в док. № 9), соборная сестра Агафья (встречается в док. № 12).
Прежде чем приступить к анализу лексинских уставов, необходимо обратить внимание на то, с каких идеологических позиций подходили к их созданию выговские руководители, и в первую очередь Андрей Денисов - автор многих наставлений насельницам женского монастыря (док. № 5, 9, 13, 14). Речь идет о понимании староверами современного им времени как «последнего». Желая укрепить в сознании своих единоверцев мысль о необходимости введенных им жестких общежительных правил, Андрей Денисов написал специальное сочинение «Слово о последних днях и скорбех»11, в котором он обратился к 16-й главе пророка Ездры:
«Слышите, возлюбленнии мои, - рече Господь, - се пред вами дни скорбни, и от всех избавлю вас. и иже воздержати заповеди и повеления моя. да не отягчают вас грехи ваши, не воздвигнутся беззакония ваша» [1: 351].
Андрей Денисов стремился показать, что уже наступили «последние» времена, когда христиан ждут гонения, но те, кто сохранит заповеди Божии, будут находиться под покровительством Божиим:
«Сице убо и в самую кончину настоящего века присвоеннейшия ему чрез правую веру люди своя во много-различных злодыхателных от навождения чермнаго змия нападаниях и волнениях соблюдати и о их паче, яко отец чадолюбивый, промышляти обетовает не престати. ово же советуя и наказуя, во еже всесвятейшия его заповеди соблюдати и скверностию греховною не отягчатися» [1: 351].
Таким образом, Андреем Денисовым были сформулированы главные принципы, которые необходимо соблюдать староверам в условиях гонений: сохранять преданность старой вере и особенно строго соблюдать заповеди Божии. Попытаемся проследить, каким образом обозначенные Андреем Денисовым принципы нашли отражение в лексинских уставах.
При разработке правил внутреннего распорядка для девической обители Андрей Денисов за основу взял устав общежительного монастыря, творения святых отцов Василия Великого, Никона Черногорца, Иосифа Волоцкого, то есть те же самые произведения, что и для устава мужской обители12. В уставах для женщин (док. № 9, 12, 13, 14) много места отведено общей трапезе как главному отличительному признаку общежительного монастыря. Прием пищи должен быть только общим, не разрешалось ничего приносить с собой и уносить. Запрещалось держать в кельях какие-либо съестные припасы. Пища была для всех одинаковая, но строго регламентированная в соответствии с уставом. За неблагочинное поведение в церкви или во время трапезы полагались наказания: поклоны в обеденное время, замена обычной пищи на хлеб и воду или полное отлучение от пищи.
В уставах (док. № 7, 9, 12, 14) и посланиях (док. № 4, 6, 15, 17) названы практически все должности, существовавшие в Лексинском монастыре в 1706-1730 годах: управляющие монастырем - матка-старица или начальная матка, строительница, казначея, келарь; отвечающие за церковную службу - уставщик, учительница, псалтырщицы, крылошанки; отвечающие за хозяйственную деятельность и порядок в монастыре - надзирательницы, нарядницы, стольницы, хлебницы, коровницы, челядницы, привратницы, сторожа. При сравнении структуры управления женского и мужского монастырей выявляются не только близкие черты, но и особенности, присущие исключительно Лексинской обители, на которые следует обратить внимание.
Можно заметить, что в женском монастыре, так же как и в мужском, существовал круг начальственных лиц, ближайших помощниц матери-настоятельницы: «преимущие» или «большие и повелевающие». К ним можно отнести соборных сестер (подробнее о них будет сказано ниже), большух (старших в каком-либо хозяйственном подразделении), вверениц (наставниц, опекающих молодых послушниц), десятниц (старших в звене, состоявшем из 10 сестер). Начальственные и должностные лица, исполнявшие одинаковые обязанности в мужском и женском монастырях, обладали схожим статусом, но на Лексе они имели одно существенное отличие, заключавшееся в двойном подчинении лексинских насельниц как своему, так и выговскому начальству.
О зависимом положении Лексинской обители, которая подчинялась решениям малого собора Выговского монастыря, свидетельствуют документы, датированные 1718-1719 годами. В приговоре малого выговского собора от 4 мая 1718 года говорится о назначении на должность надзирательницы в женский монастырь Агафьи Григорьевой и о ее обязанностях (док. № 12)14. Из документа следует, что должности в Лексинском монастыре замещались только с разрешения выговских руководителей. Надзирательница Агафья Григорьева должна была следить за соблюдением благочиния на церковной службе, во время трапезы, в кельях, при выходе за ограду монастыря, при общении с родственниками. Главное, на что делался упор в подробно расписанных в 16 статьях должностных инструкциях, это поддержание основных правил благочиния, предусмотренных монастырским общежительным уставом.
В ноябре 1719 года по распоряжению настоятеля Выгорецкого монастыря Андрея Денисова и по приговору малого выговского собора духовные отцы старец Пафнутий и Даниил Викулов вместе с лексинским надзирателем Исакием Евфимовым, собрав всех насельниц Лексинской обители в столовой, зачитали им устав внутреннего распорядка, который состоял из 5 правил или глав, написанных Андреем Денисовым (док. № 9), и 12 статей, составленных духовными отцами (док. № 7). Основная мысль устава заключалась в утверждении и поддержании порядка, при котором соблюдалось «общаго жития благочиние, дабы искуснии и говейныи к хранению оного общества всеусерднейши были»16. Устав подразумевал понуждение насельниц монастыря к постоянной заботе «о хранении заповедей общежителних во спасение душам вашим о благочинии»17. После прочтения вслух устава по приказу Андрея Денисова надзиратель Исакий Евфимов вместе с соборными сестрами и старицами произвел своеобразную аттестацию всех должностных лиц на соответствие занимаемой должности. В ответ лексинские насельницы написали выговскому настоятелю письмо (док. № 8) с изъявлением полной покорности. Как следует из рассмотренных документов, выговский настоятель совместно с соборными братьями определял правила внутренней жизни женского монастыря и контролировал его руководящий состав на всех уровнях.