Реферат
Валлийская самоидентификация в Эпоху Принцев
Понятие нации и национальной идентичности в современном его понимании стало формироваться в Европе и Северной Америке только в Новое время. Однако некоторые элементы этих концепций существовали в Европе и ранее. Современные исследования, посвященные проблемам формирования национального самосознания в средние века, такие как труды Р. Дэвиса, Н.И. Басовской, Е.В. Калмыковой, преимущественно направлены на выяснение того, в какой степени и в каких контекстах те элементы, которые в современной исторической науке связываются с национальной идентичностью, присутствовали в обществах до того, как была сформирована идея национальности.
Опираясь на тексты средневековых авторов, можно сделать вывод о том, что в целом в средние века была развита концепция, положенная в основу современному пониманию национальности. Как правило, тогда народом - nation - считалась некая общность людей, говорившая на одном языке, объединенная по территориальному признаку, имевшая общие корни и чаще всего исповедовавшая одну религию. Исследователи находят в Уэльсе территориальный и этнический аспекты этой концепции. Согласно валлийской традиции, распространенной в XII-XV вв., предки валлийцев были первыми, кто поселился на этой территории, и контролировали ее на протяжении многих веков - об этом сообщали в своих трудах как Гальфрид Монмутский, так и Гиральд Камбрийский. Таким образом, все коренные жители региона фактически возводили себя к одному общему предку.
Этнический аспект особенно ярко проявляется в противостоянии между валлийцами и англичанами, ведь последние являлись выходцами с континента - сначала это были англосаксы, затем нормандцы. Даже после нормандского завоевания валлийские тексты продолжают именовать противника варварами или саксами: в 1280 г., спустя более, чем 200 лет после нормандского завоевания, поэт Гриффид ап Ир Инад Гох пишет в своей поэме, оплакивающей гибель Лливелина Последнего о «…саксах, которые не осмеливались нанести ему удар». Валлийцы, ревностно оберегавшие историю своего народа, восходящего корнями к троянским героям, естественно, относились к англичанам как к чужакам и стремились как можно более четко провести линию между «своими» и «чужими».
Религиозный аспект в случае с Уэльсом является не таким значительным, поскольку и валлийцы, и англичане исповедовали одну и ту же религию. Тем не менее, определенную роль в отношении валлийцев к англичанам играло то, что бритты - предки валлийцы - обратились к христианству еще в IV в., в то время как христианизация саксов завершилась гораздо позже, около VII в. Кроме того, следует упомянуть о том, что валлийская церковь в процессе вхождения в состав английской церкви вела борьбу за относительную автономию и право иметь собственное архиепископство в Сент-Дэвидс.
Еще одним важным элементом валлийского общества было единство правовой системы. Несмотря на политическую раздробленность, Уэльс был объединен общими законами, которые признавались также английским королем и в то время, когда валлийские правители были его вассалами, и после нормандского завоевания. Древнее право Уэльса, которое, согласно традиции, было создано в X в., так же, как и прочие аспекты валлийского общества, такие как религия и территориальное деление, перекликались с историей Британии.
Важнейшим объединяющим фактором для валлийцев стала идея противостояния, присутствовавшая в валлийском обществе с VI в.: поэзия таких ранних авторов, как Талиесин и Анейрин наполнена мотивами войны, например, в таких поэмах как «Битва при Аргод Ливейн» Талиесин рассказывает о сражении между саксами и бриттами. Постоянная борьба с восточными соседями еще более укрепила разделение на своих и чужих, а также сформировала характерные черты валлийской культуры. Литература, написанная в Уэльсе этого периода, наполнена мотивами войны. Поэты складывали стихи о великих битвах, прошедших и грядущих, о героях войны, которые вели за собой войска и отдавали жизни ради родины, о будущем, в котором валлийцы победят своих врагов и достигнут процветания.
Еще один важный мотив, повлиявший на становление валлийского самосознания - мотив потери. В средневековой валлийской литературе постоянно прослеживается горечь от потери Британии, от поражений, наносимых саксами. Валлийцы оплакивали свое потерянное величие, однако у этого была и другая сторона: у них была цель, к которой они стремились: возвратить себе то, что по праву принадлежит им. Мысль о сильной и процветающей Британии, управляемой валлийскими правителями, давала валлийцам надежду и заставляла продолжать борьбу с англичанами.
Национальное самосознание валлийцев формировалось на протяжении нескольких столетий под воздействием внешне- и внутриполитических факторов. Историю противостояния Уэльса вторжению англо-нормандцев можно разделить на несколько периодов, которые отмечены определенными событиями и имеют характерные черты. В соответствии с этими событиями и периодами прослеживаются этапы формирования валлийской национальной самоидентификации.
Первый этап формирования национального валлийского самосознания можно отнести к концу XI в. До этого, как уже было сказано в предыдущей главе, валлийские королевства представляли собой разобщенные государственные образования, правители каждого из которых действовали исключительно в личных интересах, и потому между ними не прекращалась борьба за власть. Наиболее могущественные правители стремились подчинить себе как можно больше территорий, а по возможности и объединить весь Уэльс, но возникавшие таким образом государственные образования были недолговечны. Только с началом нормандского завоевания Уэльса, которое особенно активно развернулось в последние десятилетия XI в., когда был нарушен сложившийся в англо-саксонский период баланс сил, возникают идеи, связанные с политической унификацией. Однако они отнюдь не преобладали в валлийском обществе. Правители по-прежнему в основном рассчитывали только на самих себя; некоторые из них предпочитали заключать договоры с англо-нормандцами в обмен на защиту, чем создавать союзы с другими валлийскими правителями.
Тем не менее, нельзя сказать, что единство валлийцев в это время полностью отсутствует. В культурном отношении они представляют собой единую общность, один народ - об этом свидетельствуют источники. «Хроника принцев» описывает события, происходящие во всех валлийских королевствах. Очевидно, несмотря на отсутствие политического единства в Уэльсе, люди разделяли «своих» и «чужих» - то есть, тех, о ком следует писать в хрониках, и о ком не следует. Кроме того, у валлийцев всегда было самоназвание, которое относилось ко всему населению Уэльса. В ранних хрониках это «бритты» - или, по-валлийски, Brytanyeit, - но к XI в. уже сложилась традиция использования этнонима Cymry.
В официальных документах, как правило, составлявшихся на латыни, вместо традиционного слова «Britannia» стало использоваться «Wallia», происходящее от древнеанглийского слова, обозначавшего «иноземец, чужак». По мнению исследователей, отказ от слова на родном языке означал для валлийцев не утрату национальной идентичности, а наоборот, желание обособить себя от остальных и продемонстрировать свою идентичность таким образом, чтобы это понимали люди и вне Уэльса. Кроме того, существовало также правовое единство: на всей территории Уэльса действовал Закон Хауэла Доброго, что делало регион монолитным в правовом отношении.
В середине XII в. начинается новый этап в развитии валлийского самосознания. Это связано с появлением в Уэльсе сильных лидеров королевств: Мадога ап Маредида, Оуайна ап Гриффида, Риса ап Гриффида. Прежде всего, меняется отношение валлийцев к власти. Концепция единого правителя, обладающего сильной властью, становится более приемлемой для валлийского общества, поскольку это представляется одним из способов борьбы с завоевателями.
Важнейшим показателем формирования национального самосознания является трансформация титулатуры правителей. Изменение титулов валлийских лидеров на протяжении английского завоевания отражают развитие юридической конструкции государственной власти. До конца XI в. в валлийских текстах ко всем правителям, как к валлийским, так и к английскому королю, применяется титул «brenhin», традиционно переводимый как «король». То есть, в это время все эти правители считаются равными друг другу. К XII в. в хрониках уже было принято использовать несколько различных терминов, каждый из которых в определенном смысле обозначал силу правителя, по отношению к которому этот термин использовался. Титулом «brenhin» в «Хронике принцев» называются Оуайн ап Гриффид, Мадог ап Маредид и Маредид ап Гриффид; вероятно, остальные валлийские правители к этому времени перестали называть себя королями. Кроме того, появляется новый титул «tywysog», который в латинских текстах передавался как «princeps», а в английских - «prince». Такой титул употреблялся только по отношению к правителям крупных валлийских государственных образований, таких как Гвинед или Дехейбарт. Чаще всего такой титул употреблялся вместе с названием самого королевства, например, «tywysog Gwynedd» по отношению к Оуайну ап Гриффиду и «tywysog o Deheubarth» по отношению к Рису ап Гриффиду.
Таким образом, в это время выделились различения титулов правителей в соответствии с тем, насколько велика была их политическая сила и престиж. Стоит отметить, что по отношению к английскому королю Стефану в то же время использовался титул «brenhin», тогда как его наследник, принц Генрих, назван «tywysog». Таким образом, очевидно, валлийские принцы не пытались позиционировать себя в качестве равных английскому королю, признавая его сюзереном.
Кроме того, в документах на латинском языке начинает использоваться титул «princeps Walliae» или «rex Walie» - то есть, «принц Уэльса». Первым обладателем этого титула считается Оуайн ап Гриффид, правитель Гвинеда, который во времена своего правления был сильнейшим из валлийских лидеров. Считается, что он присвоил себе этот титул; в Хронике принцев Оуайна продолжают называть «tywysawg».
Используя титул принца Уэльского, Оуайн демонстрирует свои претензии на власть над Уэльсом. По мнению исследователей, тот факт, что Оуайн используется термин «rex Walie», в котором «Walie» употребляется во множественном числе, указывает на то, что он претендует на власть и в Северном, и в Южном Уэльсе.
Формирование национального самосознания ярко отображается в валлийском фольклоре. Основной мотив в валлийском искусстве этого периода - противостояние Англии и Уэльса. Хотя этот мотив существовал фактически с самого завоевания Англии саксами, в результате которого бритты были вытеснены в западные регионы, начиная с XI в. он приобретает яркие черты. В это время закладываются основы артуровской традиции в том виде, в котором они дошли до наших времен. Популяризатором легенды об Артуре стал Гальфрид Монмутский, который около 1136 г. создает свой труд «История королей Британии». В этом труде, посвященном британской истории на протяжении двух тысячелетий, автор приводит первый последовательный рассказ о короле Артуре. Гальфрид описывает его как великого короля, возглавившего бриттов во время противостояния вторжению саксов. Поскольку валлийцы возводили себя к бриттам, Артур был представлен как предок современных Гальфриду валлийцев. Образ сильного короля, обладавшего единой властью и способного дать отпор врагам, должен был стать примером для валлийских правителей. Также легенда об Артуре имеет и другую сторону. Согласно сообщениям Гальфрида, Артур, раненный в последней битве, не умирает, но отправляется на остров Аваллон. Остров Аваллон в кельтской мифологии представлял собой место блаженных, расположенное в потустороннем мире. Помещая Артура на этот остров, Гальфрид выражает надежду на то, что однажды Артур вновь вернется в Англию, возглавит валлийцев и вернет территории, которые некогда принадлежали бриттам.
Об этой легенде упоминает также Гиральд Камбрийский в своем сочинении «Наставление начальствующим». Он пишет о том, что валлийцы верят в грядущее пришествие древнего короля Артура, который не умер, а ждет своего часа. Однако, утверждает он, это не более, чем миф: останки Артура найдены в Гластонбери, и очевидно, что он давно мертв, так что каким бы великим королем Артур не был, он никак не может снова вернуться и возглавить валлийцев. Однако Гиральд в своих сочинениях преследовал другие цели: если Гальфрид создавал основу для поддержания валлийского духа, то Гиральд, напротив, старался развеять надежды валлийцев на то, что они могут и должны сопротивляться Англии. Как бы то ни было, в этот период король Артур стал центральной фигурой валлийской мифологии. Надежда, воплощенная в мифологизированном образе Артура, стала одним из факторов, объединяющих валлийцев. Представления о золотом веке некогда существовавшего мощного государства, идея великого предка, который вернется и снова создаст это государство - все это, несомненно, способствовало осознанию валлийцами себя как единой общности, имеющей одну историю и одну культуру. Считается, что приблизительно в это время был записан сборник валлийских легенд - Мабиногион.
Популяризация артурианской традиции является не единственной заслугой Гальфрида Монмутского в формировании валлийских традиций. Вообще в своем сочинении он пытается создать полную историю валлийского народа с древних времен. История Гальфрида кончается там, где начинается «Хроника принцев», и это тоже не случайно. Эта история восходит к легенде о том, как внук троянского героя Энея по имени Брут приплыл на ранее необитаемый остров Альбион и основал там королевство. После его смерти трое его сыновей - Локрин, Альбанакт и Камбр - поделили между собой это новое королевство. Земли Локрина стали называться Лоегрией, Камбр основал Камбрию, то есть, Уэльс, а Альбанакту достался север острова, на котором он основал Альбанию - Шотландию.
Таким образом, Гальфрид возводит корни народов британских островов к этим трем правителям.
Такую же версию излагает и Гиральд Камбрийский в своем «Описании Уэльса». Важно отметить, что в валлийских текстах, в частности, в Хронике принцев, Лоегрией (Lloegr) называется Англия, а именно те территории, которые были завоеваны англосаксами.
Кроме того, в артурианской традиции Лоегрия или Логрия - название королевства Артура.
Далее Гальфрид выстраивает историю бриттов, рассказывая о легендарных правителях. Большинство современных исследователей склонны считать, что большая часть из того, что описано Гальфридом, является его вымыслом, поскольку все прочие источники, в которых говорится о бриттских правителях, упоминаемых Гальфридом, например, о Дунваллоне Молмуции (вал. Dyfnwal Moelmud), созданы уже после «Истории» Гальфрида, а значит, вероятно, опирались именно на это произведение.
В частности, Гальфрид сообщает о законах, созданных Дунваллоном, которые якобы легли в основу современных ему законов бриттов и англичан, однако, по мнению исследователей, приписанные ему законы либо изначально являлись англосаксонскими, либо вовсе не существовали.
Часть информации, изложенной Гальфридом, опирается на традиционную валлийскую мифологию. Подобные повествования были распространены в европейской традиции, однако они, как правило, излагались в виде эпических поэм, как, например, «Песнь о Роланде», или в виде сказаний, как уже упомянутый «Мабиногион». Однако Гальфрид составляет свою «Историю» в виде хроники, тем самым претендуя на изложение исторической истины.
По мнению исследователей, одним из мотивов, которые побудили Гальфрида выдавать легенды за истину стало его желание укрепить и поддержать национальную гордость валлийцев, утверждая, что они являются наследниками величайших королей. Как бы то ни было, «История» Гальфрида оказала огромное влияние на культуру Уэльса. Вплоть до XV в. данные, изложенные в его работе, считались неоспоримой истиной о том, каким было прошлое валлийцев. Таким образом, с момента распространения «Истории бриттов» валлийцы считали себя потомками древнего народа, на протяжении веков владевшего Британией. Очевидно, это в определенном смысле возвышало их над англосаксами и тем более, англо-нормандцами, которые являлись выходцами с континента. Как потомки древних бриттов валлийцы наряду с шотландцами считали себя тем народом, который обладает всеми правами на владение Британией. Таким образом, подчеркивалось, что валлийцы являются полноправными владельцами не только Уэльса, но и той территории, которую они называли Lloegr - то есть, Англии. В сознании валлийцев создавалась картина, в соответствии с которой они должны не только вернуть себе контроль над территорией Уэльса, но и отвоевать земли Англии, исторически принадлежавшие бриттам.