Нынешняя социально-экономическая ситуация чревата экстремальными обстоятельствами и элементами неопределенности, которые либо запускают трудовую и субъектную активность человека, либо ее блокируют. Поведение конкретной личности обусловлено как внешними, ситуативными, так и внутренними, сугубо психологическими факторами. Внутренние факторы представлены в реальном сознании убеждениями, ценностями, мотивами, личностными свойствами и пр. Человеку хочется благополучного решения жизненных затруднений, их справедливого завершения (справедливого - значит в свою пользу). Но эта самая справедливость, по большому счету, находится в руках судьбы. В философско-обобщенном смысле понятие судьбы выражает несвободу, бессилие человека перед лицом природных ограничений его природы, физического естества, силы онтологических обстоятельств. Однако само по себе это понятие безоценочное, оно замещает в реальном сознании компонент неизвестности. Для современного человека эмоциональное принятие-отвержение судьбы связано с представлением о справедливости (Фортуна) - несправедливости (Рок) участия судьбы в его жизни. При наличии сложных, кризисных ситуаций возможны четыре исхода.
1. Полная ответственность за все происходящее лежит на человеке. Я творю и я отвечаю, ибо все в своих руках. Однако винить в случае неудачи некого кроме себя самого. Позиция героического сопротивления и противостояния судьбе, максимизация субъектной активности.
2. Частичная ответственность на субъекте активности. Фортуна может и улыбнуться. Но она улыбается тем, кого любит, кто ее ищет: небезразличие судьбы к самому человеку, с которым она вступает в своеобразный «игровой» контакт. Судьба справедлива, и поэтому каков человек, такова и она. Роль человека частично сохраняется. Верить в Фортуну возможно, а это уже допускаемая форма активности. Позиция сохранения человеческого достоинства перед лицом неизбежного, умеренная субъектная активность.
3. Ответственность за происходящее полностью в руках судьбы. Она не дремлет и неотвратимо вершит справедливость. Можно убрать собственную активность, она неуместна, бесполезна. «Мне отмщение и аз воздам». Позиция следования судьбе, смирения, механистического исполнительства, минимизация субъектной активности.
4. Ответственность неопределенная. Судьба слепа, человек бессилен. Несправедливость бесконечно приумножается. Над всем довлеет рок. Позиция уныния и распада субъектной активности.
Связь судьбы с человеком и сам характер этой связи сложны и дифференцированы, и это обстоятельство вносит существенные изменения в традиционную жестко детерминистическую картину ситуации встречи человека с судьбой. Оппозиции обнаруживаются при обсуждении: сам ли человек выбирает судьбу или он ее ждет. Судьба может быть и справедливой, и несправедливой. Она связывается с качествами человека. Слепая судьба - несправедливая. Справедливая судьба - это когда по заслугам. Здесь обнаруживается оценочный компонент. Каково его происхождение? Что порождает представления о справедливости - несправедливости судьбы? Судьбе сопутствует истина.
Понятие истины в русском языке модифицируется: говорят о правде. Истина устанавливается относительно мира как объекта знания, правда - относительно жизни людей. Она проецирует на дела людские регулятивный механизм действования - заповеди, правила, моральные нормы. В русском языке, по нашему мнению, правда и судьба - идентичные понятия.
Такая соотнесенность понятий объясняется теорией «веры в справедливый мир», благодаря которому большинство людей склонно считать, что мир, даже в своих физических, чисто случайных проявлениях, в целом справедлив, и добро и зло вознаграждаются по заслугам. Такая концепция способна повлиять на поведение, даже оставаясь неосознанной. Как это ни парадоксально, вера в справедливый мир (справедливый имманентно, без целенаправленных усилий людей) приводит к несправедливости, жестокости: если человек победил - он прав, если проиграл - нет [Гозман 1987: 55].
Механизм веры в справедливый мир состоит в том, что человек просто не хочет верить в то, что лично с ним без всякой его вины могут случиться несчастья, а его достоинства и заслуги останутся невознагражденными. Убеждение в справедливости мира эффективно снимает его страхи [Там же: 56]. Оно же порождает «чистое» исполнительство и подражательство в трудовых отношениях.
В реальном сознании тесно соприкасаются: знание и вера, позиция и ценность, мнение и убеждение [Дилтс, Халлбом, Смит 1993]. Убеждения могут употребляться как какие-то психологические образования, которые постепенно формируются в сознании человека; как процесс изменения сложившихся личностных установок под влиянием жизненного опыта или специально организованных воздействий на человека [Чудновский 1997].
В психологии принято считать, что убеждения определяют поведение. «Убеждения - основные принципы, по которым человек живет; это его позиция, жизненные устои, без убеждений жизнь теряет смысл; убеждения - это то, что непосредственно связано с самым “центром”, ядром личности, то, что составляет суть человеческого “Я” [Чудновский 1997]. Убеждения людей отражают некие значимые составляющие мировоззрения, связанные с концепцией Судьбы [Волков, Суран 1994]. Центральные концепты в рамках семантического поля Судьбы - Заслуга, Воздаяние; периферийные, через которые ключевые понятия приобретают возможность концептуального развития, - Труд, Лень и т.д.
Существо взаимодействия этих понятий в контексте нашего исследования сводится к следующему: реальное сознание реконструируется через убеждения. Убеждения кристаллизуют «прафеномены», «веру в справедливый мир», в судьбу. Справедливый мир, в свою очередь, реконструируется через заслуги и воздаяния, которые обретают смысл в координатах «труд» и «лень». Заслуга может быть расчленена на составляющие: процесс и результат. Справедливый мир - это мир, в котором воздаяние соответствует заслуге: труд поощряется, лень наказывается. Это правильно, от этого не уйдешь - судьба.
Процесс и результат находятся во взаимосоответствии. Несправедливый мир, когда воздаяние не соответствует заслуге, труд не поощряется, лень процветает. Это неправильно, судьба отвернулась. Процесс и результат не совпадают.
Абсолютизация этих убеждений, жизненных позиций, как и их полное отсутствие, приводит к уничтожению активности человека. Чтобы понимать и прогнозировать поведение конкретного человека - будет ли он проявлять целенаправленную деловую и профессиональную активность, склонен сопротивляться или смиряться перед лицом жизненных затруднений - надо эмпирическим путем выявить систему его убеждений, представленных в реальном сознании.
В качестве основной методики была использована сказка «Лентяй и работяга» (модифицированный вариант японской сказки «Обезьяна и лягушка»), которая предлагалась без концовки. По сути, это вариант проективной техники, позволяющий выявить убеждения человека, представленные в его реальном сознании и отражающие его установку на трудовую субъектную активность.
В результате полученных данных установлено, что вера в справедливый мир - это не вера в то, что все по заслугам воздастся, вера в труд, а вера в то, что любой конец справедлив, он сам, автоматически, становится заслугой, справедливостью. При этом субъектная трудовая активность обесценивается, нивелируется.
Проведенный анализ результатов, полученных на российской выборке, позволяет утверждать, что «вера в справедливый мир» не является детерминантом трудовой активности человека в современных условиях, т.е. стихийно, спорадически трудовая и субъектная активность не формируется в полном объеме. Вероятно, трудовая деятельность сама по себе не является (перестала быть) самостоятельной ценностью для современного человека.
Социально-психологические аспекты самоорганизации времени жизни как способа хронотопирования субъектной активности.
В рамках профессионализации личности важной предпосылкой формирования субъектной активности является развитие самоорганизации времени жизни. Нам представлялось целесообразным выяснить наличие социально-психологических предпосылок, в частности влияние культурно-смоделированной ситуации на становление самоорганизации времени жизни. С этой целью мы обратились к анализу русских и зарубежных волшебных сказок.
Всего рассмотрено 52 русские и 52 зарубежные (эстонские, украинские, персидские, арабские, французские, немецкие, вьетнамские) сказки с равным суммарным объемом текста. За единицу анализа выбраны высказывания, содержащие упоминание времени («до поры до времени», «в кою пору», «прошел год», «на месяц хватило», «дни бегут за днями», «не по летам, а по часам», «скоро ли коротко ли» и т.п.). Всего выделено в 52 русских сказках 167 временных единиц, в 52 зарубежных сказках - 749 единиц.
В исследовании времени различают следующие масштабы:
- ситуативный - как восприятие и переживание коротких временных интервалов;
- биографический - ограниченный рождением и смертью;
- исторический - как осознание личностью исторического прошлого и будущего.
Опираясь на данную классификацию, установлено следующее масштабирование времени в русских и зарубежных сказках.
масштаб ситуативный биографический исторический
Русские сказки 105 ед. 57 ед. 5 ед.
Зарубежные сказки 514 ед. 189 ед. 46 ед.
Исторический масштаб времени в русских сказках почти не задействован, в зарубежных сказках то же распределение по масштабу, но если ситуативный масштаб времени упоминается в 5 раз чаще, то исторический - уже в 9 раз распространеннее. Выделенные единицы времени разделены на отражающие срок (отвечают на вопрос «когда?») и характеризующие процесс (отвечают на вопрос «сколько?», «как долго?»).
В русских сказках на срок ориентированы 43 единицы упоминания времени, в зарубежных - 521 временная единица (в 12 раз больше), на процесс в русских сказках - 102 единицы, в зарубежных - 228 (в 2 раза больше).
Время в русских народных сказках характеризует процесс, отражает длительность, время как срок для русской ментальности - нетипично. Вместе с тем ориентация на время как на срок - существенная особенность субъектной активности. Но и длительность в русских сказках неконкретна: с числами употребляется 34 временных единицы, без - 133 (много времени прошло, до поры-времени, долго ли коротко и т.д.).
В отечественных волшебных сказках время протекает однонаправленно, последовательно (прошлое, настоящее и будущее). Обозначена необратимость времени: в разобранных образцах нет аналога машины времени. Путешествия возможны только в пространстве, но не во времени (ковер-самолет, сапоги-скороходы). Использование живой и мертвой воды, оживление павших героев выражает не перемещения во времени, а некую косметическую процедуру.
Планирование будущего сказочными персонажами в отечественных сказках отсутствует: «двум смертям не бывать, а одной не миновать»; «стали жить-поживать...».
Важно подчеркнуть, что для субъектной активности планирование времени - сущностная характеристика, без нее мы имеем дело с механистическим, бездумным исполнительством.
Далее сравним глаголы в русских и зарубежных волшебных сказках, имеющие отношение ко времени:
Рис. 1
В русских сказках время - это длительность, изменение временных интервалов, совершенно не зависящее от человека, его роль в отношении времени пассивная. Время не выражено как объект регуляции и организации. Единственный случай - «улучила время», где бессильное, но все-таки выраженное предметно-практическое действие со своим временем. Это один случай на 52 сказки.
В зарубежных сказках выражена более активная позиция по организации времени, обозначено ценностное, бережное отношение к нему («дорогое время потратил», «встать пораньше» и др.)
Рис. 2
В русских сказках время неэмоционально, временные интервалы без потенциала, без определенности. В зарубежных сказках время определенно, осознается его важность для героев, оно многообразно, скоротечно. В русских сказках весьма распространено выражение «долго ли коротко ли», в зарубежных сказках встречаем большую конкретность: «между тем», «спустя два дня», «немедля», «по мере того», «долго, долго шла она» и др. Можно объяснить что-то за счет переводчиков, но, безусловно, тенденция ясно обозначена. В русских сказках «много времени», его не жаль, в зарубежных время «осязаемо», его растрата огорчительна, поведение сказочного героя ритмично (каждый год, каждую ночь и т.п.), менее детерминировано (как-то, когда-то, однажды и др.). Герой русских сказок - инициатор действия [Эльконинова, Эльконин 1993]. Он прилагает минимум усилий для преодоления трудностей. Преодолевать препятствия ему помогают помощники, чью помощь он заслуживает благородством, смелостью, добротой и т.д. Форма субъектности в волшебной сказке - форма инициативного действия. Субъектность героя в сказке не в построении и осуществлении замысла действия, а в наличии чудесности и воображаемости идеальной формы, в осуществлении ее в данном материале, данных обстоятельствах и данными средствами. Герой сказки - субъект поступка, а не субъект жизнедеятельности, субъект инициации действия, но - подчеркнем - не его реализации. Проведенный анализ убеждает, что если рассматривать отношение ко времени, способы его организации в контексте культуры (на примере сказок), то обнаруживается, что герой отечественных сказок в меньшей степени является субъектом своей временной жизнедеятельности. Культурно смоделированная ситуация организации времени жизни как основы субъектной активности не является благоприятствующей для произвольного становления данного свойства у индивида.
Таким образом, культурно смоделированная ситуация не способствует развитию личностной организации времени жизни россиянина. В реальных ситуациях трудовых отношений встречаемся со «сказочным» феноменом: трудящийся человек является субъектом поступка, что проявляется в высокой активности, инициации действий, ориентации на демонстрацию определенного набора личностных свойств - смелости, доброты, надежды на чудо. Но при этом для него характерно отсутствие построения замысла и программы осуществления деятельности, наличие красивых желаний, больших ожиданий от жизни при минимизации собственных усилий по реализации задуманного. Из сказанного определеннее становится механизм формирования самоорганизации времени жизни как основы формирования субъектной активности: переориентация субъектности с поступка на жизнедеятельность, развитие активности в овладении временем и способами его организации. Кроме того, в когнитивной сфере трудящегося (или готовящегося к труду) человека необходимо изменение представлений о времени только как о длительности на представления о времени как о сроках. Предпосылками формирования самоорганизации времени жизни и субъектной активности в трудовых отношениях являются: 1) развитость смысловых образований; 2) регулятивная функция мышления. Многие люди не умеют организовывать свое время, не видят необходимости и ценности такого свойства. Можно выделить такие особенности самоорганизации времени жизни в сфере смысловых образований: крайний субъективизм позиций и феномен «рискованного бессмыслия». В сфере мышления: инфантильность мышления (эгоцентризм, центрация, неумение сосредоточиться на изменениях объекта, необратимость мышления). Собственно в сфере субъектной активности - наличие слабо выраженных элементов планирования при полном отсутствии контроля над исполнением намеченного.