Допустимые доказательства формируются путем получения из установленных законом источников и предусмотренными законом способами. Эти способы определены в ч. 1 ст. 86 УПК и конкретизированы в других статьях закона, регулирующих проведение следственных и судебных действий, предназначенных для собирания доказательств. Следует полностью согласиться с тем, что безусловным основанием признание доказательств недопустимыми должно являться их получение путем применения физического или психического насилия.
Этого же придерживается и судебная практика.
К одному из обязательных условий формирования допустимого доказательства относится известность источника доказательства. Относящиеся к делу данные, полученные из источников, происхождение которых неизвестно, не отвечают требованию допустимости и поэтому доказательствами не являются.
В этой связи дознавателю, следователю, прокурору, суду важно неукоснительно соблюдать требования уголовно-процессуального закона, регулирующие основание и порядок производства следственных и судебных действий. Любое отступление от них приводит к формированию недопустимых доказательств. Например, неразъяснение перед допросом гражданину положений ст. 51 Конституции РФ влечет недопустимость исходящих от него показаний против него самого, супруга, близких родственников, независимо от процессуального положения допрашиваемого. Непредупреждение переводчика об уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод, эксперта - за дачу заведомо ложного показания, неознакомление обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы и неразьяснение ему соответствующих прав, неразъяснение обвиняемому права заявлять отвод переводчику, отсутствие подписей допрашиваемых на каждой странице протокола их допроса рассматриваются судебной практикой в качестве оснований для признания полученных при этом доказательств недопустимыми.
Статья 50 Конституции РФ не допускает использование доказательств, полученных с нарушением закона. Это важное конституционное положение нашло свое отражение в УПК РФ. Специальная 75 статья посвящена недопустимым доказательствам. В соответствии с этой статьей доказательства, полученные с нарушением требований УПК, являются недопустимыми. Они не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ. К недопустимым доказательствам указанная статья относит:
показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтверждаемые подозреваемым, обвиняемым в суде;
показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;
иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК.
Основания признания доказательств недопустимыми, указанные в п.п. 1, 2 и 3 ч. 2 ст. 75 УПК, направленные на то, чтобы соблюдались предписанные правила, не производились следственные действия, которые порождают сомнения в достоверности полученных сведений ввиду получения их с применением угроз, насилия, других запрещенных способов (п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК) или исключающих возможность проверки достоверности сведений (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК). К признанию доказательств недопустимыми приводят также и иные нарушения закона. К ним относятся получение доказательств не тем лицом, которое на это уполномочено, наблюдение правил проведения следственного или судебного действия. Для безусловного исключения недопустимых доказательств в УПК РФ подробно указаны основания, порядок и условия проведения следственных действий, направленных на собирание и проверку доказательств, и закрепление хода и результатов этих следственных действий в протоколах. Этому служат и включенные в УПК РФ формы процессуальных документов.
Признание недопустимыми показаний потерпевшего, свидетеля, основанных на догадке, предположении, слухе, а также показаний свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности, основано на том, что все показания должны быть доступны для проверки и оценки их достоверности. Такая проверка исключена, если в ее основе «догадка», предположение или есть лицо, дающее показание, скрывает или не может назвать источник своей осведомленности.
В последнем случае сторона, заинтересованная в проверке показаний, лишена возможности задавать вопросы, допросить в суде лицо, являвшееся «источником» сведений, которые сообщает суду свидетель. Это нарушает равенство сторон и право на состязательность судебного разбирательства, а тем самым и обеспечение справедливого судебного разбирательства (ст. 6 европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод)1.
Ситуация признания доказательства недопустимым относится к оценке доказательств. Она предусмотрена ч.ч. 2, 3 и 4 ст. 88 «Правила оценки доказательств». В случаях, перечисленных в приведенной выше ст. 75 УПК РФ, суд, прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе, что должно оформляться соответствующим постановлением. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение или обвинительный акт.
Для совершенствования практики признания доказательств недопустимыми важное значение имеют п. п. 14-18 Постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 года «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия».
Пленум разъяснил, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также, если их собирание и закрепление осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами. Как представляется, Верховный Суд РФ четко выделил наиболее типичные нарушения закона при получении доказательств, влекущие недопустимость их использования в процессе доказывания.
Отмечу, что факты нарушения закона нельзя отождествлять даже с обоснованными сомнениями в законности получения доказательств, поскольку в процессе разбирательства по существу необходимо тщательно исследовать обстоятельства, при которых были собраны материалы. А лишь затем определится относительно их юридической силы. Наконец, не любое нарушение закона изначально предопределяет возможность доказательства недопустимыми, а лишь то, которое непосредственно связано с установленной законодателем процессуальной формой сбора и фиксации фактических данных, нарушение которой порождает неустранимые сомнения в истинности содержания доказательственной информации.
Основанием для признания доказательства недопустимым является нарушение предусмотренных законом условий и порядка проведения следственного или судебного действия как способов собирания доказательств. К нарушениям такого рода относится:
1. производство следственного действия в отсутствие одного или нескольких лиц, участие которых обязательно (производство обыска с одним понятым, допрос свидетеля в возрасте до 14 лет без участия педагога и т.п.); производство следственного действия в ночное время, когда отсутствуют данные, указывающие на наличие обстоятельств, не терпящих отлагательства;
несвоевременное разъяснение участникам следственных и судебных действий их прав, обязанностей, ответственности и порядка производства следственного действия;
применение технических средств без предупреждения об этом участников следственного действия;
нарушение установленной законом последовательности проведения следственного действия (при первом допросе вместо выяснения у обвиняемого, признает ли он себя виновным, ему предлагается дать показания по существу предъявляемого обвинения;
нарушение установленного законом порядка ознакомления участников
следственного действия с протоколом и внесения в него замечаний, дополнений и исправлений (ознакомление с частью протокола, отказ внести в него замечания, дополнения, исправления);
нарушение установленного законом порядка составления протокола следственного действия;
отсутствие в протоколе подписей кого-либо из участников следственного действия без соответствующей пояснительной записи об этом.
Доказательства, полученные с нарушением установленных условий и порядка проведения следственных действий, в судебной практике признаются недопустимыми. Недопустимым будет заключение эксперта, если обнаружится, что экспертизу проводил заинтересованный в ходе дела специалист. Если присутствует личная заинтересованность в уголовном деле у дознавателя, следователя, прокурора или судьи, то это является безусловным основанием для признания недопустимыми всех собранных ими доказательств.
Кроме того, ст. 75 УПК прямо относит к числу недопустимых доказательств показание подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные в суде. Хотя и это положение находится в противоречии с принципом законности и понятием допустимости, которое вытекает из текста УПК (ч. 3 ст. 7, п. 3 ч. 2 ст. 75, ч. 4 ст. 235). Закон не устанавливает обязательности участия защитника во всех допросах обвиняемого. Поэтому совершенно не ясно, как можно признать доказательство недопустимым, если при его получении не были нарушены требования закона.
В случаях признания доказательств полученными с нарушением закона суд должен мотивировать свое решение об исключении, их совокупности доказательств по делу, указав, в чем именно выразилось нарушение закона.
Как бы детален ни был уголовно-процессуальный закон в регламентации производства по уголовному делу, он объективно не может предусмотреть все жизненные ситуации, которые могут повлечь невозможность использования сведений в качестве доказательств.
С учетом выше сказанного закономерно возникает вопрос: все ли нарушения закона должны влечь за собой недопустимость доказательства, лишение его юридической силы? И.И. Мухин предлагает считать недопустимым доказательство в случае любого нарушения закона1. М.Л. Якуб, напротив, полагает, что доказательство нельзя оставить без рассмотрения по существу, отвергнув его за недопустимостью2.
О.В. Химичева и Р.В. Данилова подразделяют нарушения на те, которые влекут недопустимость доказательств в любом случае (преступные нарушения, иные существенные нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие неустранимые сомнения в достоверности фактических данных), и несущественные нарушения. Последний вид нарушений закона не определяет признание доказательств недоброкачественными, поскольку такие нарушения не создают неустранимых сомнений в достоверности фактических данных и не ущемляют права участников процесса3. И.Д. Перлов считает, что любое нарушение может быть существенным или несущественным в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Если подсудимому не были разъяснены его права, но он ими пользовался, то нельзя признать такое нарушение значимым. Если же неразъяснение прав повлекло за собой неиспользование их подсудимым, такое нарушение закона является существенным.
Таким образом, представляется возможным решать вопрос о характере нарушения закона, определяющего недопустимость доказательства, неодинаково для обвинительных и оправдательных доказательств. Разумеется, этот вопрос не может быть связан только с необходимостью установления достоверности сведений (фактических данных). Так применение мер, направленных на принуждение обвиняемого к даче показаний, может способствовать их достоверности. Вместе с тем, такое доказательство, безусловно, признается недопустимым. Спорно, также мнение о том, что применение незаконных методов допроса всегда создает неустранимое сомнение в достоверности сведений (фактических данных).
В свете того, что допустимость доказательств существенная гарантия установления истины2, не могу не согласиться с мнением А.В. Победкина и В.А. Гавриков, о том, что данный вопрос нельзя рассматривать в отрыве от понятия и назначения уголовно-процессуальных гарантий.
Чаще всего последние определяются как установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, защите прав и законных интересов личности. Естественно, что противопоставлять эти два вида гарантий было бы неверно, но невозможно не видеть определенного различного назначения тех или иных процессуальных средств.
Нарушение одних процессуальных норм влечет за собой утрату гарантий достижения истины в уголовном процессе, нарушение других - гарантий прав личности. Некоторые нормы являются одновременно гарантиями достижения истины и соблюдения прав граждан. Так, обязанность следователя - немедленно допросить обвиняемого после предъявления ему обвинения - служит решению двуединой задачи: во-первых, обеспечить обвиняемому право немедленно отреагировать на обвинение; во-вторых, обеспечить правдивые показания, не предоставив обвиняемому времени для обоснования ложной линии поведения5.
Конституция РФ (ст. 2) определяет, что приоритетными следует считать гарантии прав гражданина. Признавать недопустимыми в процессе доказывания оправдательные доказательства по мотивам нарушения гарантий защиты интересов обвиняемого было бы не логично. Целевое назначение этих гарантий - доказательство оправдательное.
Если же нарушены гарантии правосудия (гарантии достижения истины), например, свидетель не был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, то даже оправдательное доказательство такого рода должно быть признано недопустимым. Что касается обвинительных доказательств, то нарушение как норм, обеспечивающих достижение истины, так и норм, гарантирующих права личности, должно влечь недопустимость использования таких фактических данных в качестве доказательств.
Не должно влиять на допустимость фактических данных в качестве доказательств в нарушение тех уголовно-процессуальных норм, которые не относятся к числу уголовно-процессуальных гарантий. Так, например, нарушение следователем требований ст. 151 УПК в части отражения в протоколе допроса национальности, образования, семейного положения обвиняемого не может считаться значимым для решения вопроса о допустимости показаний обвиняемого. По данной проблеме существуют и иные мнения. Так, П.А.Лупинская полагает, что на основании доказательств, полученных с нарушением закона, нельзя устанавливать как обвиняющие, так и оправдывающие обстоятельства. Вместе с тем, признание ряда доказательств недопустимыми, по мнению П.А. Лупинской, само по себе может быть использовано защитой для обоснования вывода о том, что следствие велось с нарушениями закона, а это может поставить под сомнение достоверность конкретного доказательства, например, показаний обвиняемого, признающего вину.
По моему мнению, нарушение процессуальных правил при получении одного доказательства не может быть обоснованием того, что и иное доказательство получено с нарушением закона.
«Плоды отравленного дерева» - так образно окрестили американские юристы доказательства, добытые обвинением с нарушением закона. Подводя итог, необходимо проиллюстрировать все вышесказанное на конкретном примере.
При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением уголовно-процессуального закона.
Установлено, что во время ссоры с отцом и мачехой гр-н Ш. нанес удары ножом в шею мачехе, а затем отцу. От полученных телесных повреждений потерпевшие скончались на месте происшествия.