В научной литературе длительное время обсуждается вопрос о возможности отнесения к категории беспомощного состояния потерпевшего пребывания во сне.
Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» не высказал четкого суждения на этот счет. Однако за период с 2001 по 2004 г. при рассмотрении конкретных уголовных дел в кассационной и надзорной инстанциях Верховного Суда РФ последовательно проводится мысль о том, что при лишении жизни потерпевшего, пребывающего в состоянии сна, действия виновного не следует квалифицировать по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК. Эти лица, по мнению Верховного Суда, не сознают факта покушения на их жизнь, в связи с чем сам вопрос о возможности либо невозможности оказания сопротивления убийце отпадает.
Повышенная общественная опасность убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, по мнению Верховного Суда, поддерживаемому многими научными работниками, состоит именно в том, что потерпевший, сознавая опасность для своей жизни, физически не способен оказать ему сопротивление. На такой позиции стоят и региональные федеральные суды, рассматривающие уголовные дела по убийствам, предусмотренным п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.
Считать это мнение бесспорным нельзя. Если психическая беспомощность трактуется как неспособность лица сознавать факт покушения на его жизнь из-за болезненного состояния и других названных обстоятельств, то потерпевшие, находящиеся в состоянии сна (обычного, алкогольного, наркотического), полностью подпадают под эти характеристики. Они также не могут оказать сопротивления нападающему не по причине физической немощи, а из-за отключенности сознательной деятельности головного мозга во время сна. А следовательно, нет необходимости исключать потерпевших, убитых в момент сна, из числа лиц, находящихся в беспомощном состоянии. Верховному Суду следовало бы высказаться на этот счет более обстоятельно и аргументированно.
На практике встречается ошибочная оценка приведения жертвы в процессе убийства в бессознательное состояние как совершения преступления в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии. Так, Президиум Верховного Суда РФ правильно, думается, посчитал, что суд ошибочно признал квалифицирующим признаком ч. 2 ст. 105 УК использование виновным беспомощного состояния потерпевшего. Было установлено, что осужденный, желая смерти потерпевшей, стал душить ее руками, а после того, как она потеряла сознание, он нанес ей несколько ударов ножом в сердце. Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия осужденного с п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ на том основании, что потерпевшая была приведена виновным в беспомощное состояние в процессе лишения ее жизни.
Для правильной квалификации по п. "в" ч. 2 ст. 105 правоприменителю необходимо установить также, кто привел в беспомощное состояние человека, которого затем убили.
В зависимости от выявленных обстоятельств приведения потерпевшего в состояние беспомощности квалификация действий убийцы может быть представлена в трех вариантах:
) субъект лишает жизни потерпевшего, который в беспомощном состоянии оказался по каким-то причинам, не связанным с действиями убийцы. Квалификация - п. "в" ч. 2 ст. 105 УК;
) субъект, выполняя поставленную цель на лишение жизни, избивает (душит, применяет другие виды насилия), приводя потерпевшего в беспомощное состояние, а затем убивает его - п. "в" ч. 2 ст. 105. Предварительно применяемое насилие является началом выполнения объективной стороны убийства. Потерпевший уже в это время не способен оказать противодействие виновному, который оказывается физически более сильным, агрессивным. Подавив волю потерпевшего к сопротивлению, он затем убивает беспомощного человека. В этом случае необходимо доказать, что начальные насильственные действия охватывались умыслом виновного как начало убийства;
) субъект привел потерпевшего в беспомощное состояние в процессе ссоры на почве личных неприязненных отношений, перешедшей в драку. Затем он ушел с места преступления, оставив избитого одного. Умысел на лишение жизни возникает через небольшой промежуток времени из-за высказанной потерпевшим угрозы отомстить. Вернувшись, субъект обнаруживает потерпевшего на том же месте, не способного к защите из-за физической беспомощности. Убийство его по возникшему в этот момент умыслу следует квалифицировать по п. "в" ч. 2 ст. 105 в совокупности со ст. 111 УК - за тяжкий вред здоровью, причиненный ранее, в процессе драки.
Вторым видом убийства, названным в п. "в" ч. 2 ст. 105, является убийство, сопряженное с похищением человека. Правильная квалификация деяния с учетом названных признаков требует прежде всего четкого определения термина «сопряженность», являющегося ключевым при решении вопроса о беспомощном состоянии названных потерпевших.
Думается, что сопряженность означает взаимосвязанность двух различных действий, совершение их одновременно или последовательно, одного за другим. Сопряженность убийства с другими названными преступлениями означает, что лишение жизни с объективной стороны совершается, как правило, в том же месте, в то же время, что и другое преступление, а с субъективной стороны осуществляется с прямым либо косвенным умыслом по мотивам и целям, связанным с первым преступлением.
). Квалификация убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. "г" ч. 2 ст. 105 УК).
Вменение этого квалифицирующего признака возможно лишь при доказанности достоверного знания виновным о беременности жертвы (независимо от срока).
Данное преступление характеризуется повышенной общественной опасностью вследствие особого состояния потерпевшей. Термин «заведомо» означает, что виновный осведомлен о наличии беременности потерпевшей, которая сообщила ему об этом лично, или ему стало известно об этом из других источников. Сложная ситуация возникает, когда виновный считал, что убитая им женщина была беременна, а в действительности этого состояния не было.
Определяющим здесь, конечно, является направленность умысла виновного на лишение жизни беременной женщины. Не учитывать при квалификации этого предусмотренного законом обстоятельства нельзя. Поэтому покушение на убийство при отягчающих обстоятельствах здесь налицо. Неправильно было бы квалифицировать такое убийство по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, поскольку жертва не была беременной. Нельзя в подобной ситуации квалифицировать содеянное и по совокупности преступлений, т.е. по ч. 3 ст. 30 и п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, а также по ч. 1 ст. 105 УК, поскольку здесь совершено только одно преступление с одним потерпевшим.
Поэтому правильным представляется мнение, что убийство женщины, которую виновный ошибочно считал беременной, следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30 и п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, однако Президиум Верховного Суда РФ счел, что убийство при заблуждении в беременности потерпевшей следует квалифицировать только по ч. 1 ст. 105 УК.
Мотивы совершения названного убийства могут быть различными: ревность, бытовая месть, ненависть, неприязненные личные отношения и др. К числу квалифицированных это убийство отнесено не по мотивам его совершения, а по особенностям характеристики потерпевшей: умышленное убийство по любым мотивам беременной женщины, жизнь которой по общепринятым нравственным нормам, закрепленным в законе, должна охраняться особо тщательно, расценивается как преступление с отягчающими обстоятельствами. Однако следует иметь в виду, что в соответствии с правилами конкуренции квалифицированного и привилегированного составов лишение жизни названной потерпевшей лицом, находящимся в состоянии физиологического аффекта, вызванного ее неправомерным поведением, подлежит квалификации по ст. 107 УК даже при бесспорном установлении прямого либо косвенного умысла на убийство женщины, находящейся в состоянии беременности.
Если преступление совершается путем применения оружия в толпе или с использованием взрыва и виновный сознательно допускает наступление любых последствий в отношении посторонних лиц, находившихся рядом с потерпевшей, то при их наступлении есть все основания квалифицировать совершенное по совокупности преступлений как покушение либо оконченное преступление в отношении избранной жертвы и оконченное умышленное убийство в отношении других лиц. Возможно также дополнительное вменение этому лицу п. "а" либо "е" ч. 2 ст. 105 (убийство двух и более лиц либо убийство общеопасным способом).
Возможен и другой вариант квалификации, также зависящий от обстановки совершения убийства беременной женщины. Если виновный не предвидел, что рядом с потерпевшей окажется иное лицо, но должен был и мог это предвидеть (стрелял в потерпевшую на улице, где прохожие идут с различной скоростью и один из них, ускорив шаг, закрыл собой потерпевшую, получив при этом пулю, предназначавшуюся ей), действия виновного в соответствии с направленностью его умысла должны быть квалифицированы как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30 и п. "г" ч. 2 ст. 105) и оконченное неосторожное лишение жизни случайного прохожего (ч. 1 ст. 109 УК). Такое решение будет полностью соответствовать выработанному теорией правилу квалификации преступлений при отклонении действия как фактической ошибки, относящейся к объективной стороне состава преступления.
). Квалификация убийства с особой жестокостью (п. "д" ч. 2 ст. 105 УК).
Данный признак предполагает обязательное сочетание понятия и признаков особой жестокости, а также субъективного отношения виновного к совершению такого преступления.
Умышленное противоправное лишение жизни одним человеком другого всегда представляет собой проявление жестокости, но степень ее может быть разной. Закон выделяет в качестве квалифицирующего обстоятельства убийства особую жестокость, т.е. исключительную безжалостность убийцы, циничное попрание им норм нравственности, демонстрацию садизма, бесчеловечности. Проявление в деянии названных личностных качеств преступника повышает общественную опасность совершаемых им действий и, как следствие, влечет уже стечение наказания в рамках санкции ч. 2 ст. 105 УК.
Особая жестокость - понятие правовое. Установление и оценка ее признаков относятся к компетенции правоохранительных органов и суда. Роль судебно-медицинской экспертизы состоит в установлении локализации ранений (при физическом воздействии на тело потерпевшего), количества повреждений, их тяжести и времени нанесения.
Анализируя практику Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, можно прийти к выводу, что квалификация убийства, совершенного с особой жестокостью, представляет определенные сложности, несмотря на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, содержащиеся в п. 8 Постановления от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». Здесь говорится, что понятие особой жестокости связывается, во-первых, со способом убийства, во-вторых, с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости. При этом для признания убийства совершенным таким способом необходимо установить, что он (способ) охватывался умыслом виновного. В качестве таких примеров лишения жизни потерпевших в постановлении названы: пытки, истязание, глумление над жертвой, нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т.д., а также совершение убийства в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания.
В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» в качестве признаков особой жестокости (п. "б" ч. 2 ст. 131 и п. "б" ч. 2 ст. 132 УК РФ) названы: причинение физических или нравственных мучений и страданий и издевательство над потерпевшим. Однако более детально в этих постановлениях содержание признаков, которые должны устанавливаться судом при квалификации соответствующих деяний, совершенных с особой жестокостью, не разъясняется.
Согласно приведенным разъяснениям Пленума, для того чтобы квалифицировать деяния виновного по указанному пункту, необходимо установить, что потерпевшему причинялись в процессе убийства мучения и страдания. С.И. Ожегов и Н.Ю. Шведова мучение определяют как страдание, а под ним понимают физическую или нравственную боль. Очевидно, что в результате любого убийства потерпевшему она причиняется, следовательно, для квалификации действий виновного лица установления этого признака недостаточно. В лишении жизни и заключается жестокость убийства. Но для квалификации по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ она должна быть особой.
В теории и практике признаки особой жестокости делят на объективные и субъективные. К первым относятся: 1) множественность нанесения побоев и ранений потерпевшему; 2) длительный характер их нанесения; 3) последовательность причинения телесных повреждений. Субъективным признаком является умысел виновного лица на причинение мучений и страданий потерпевшему в процессе лишения его жизни.
Как показал анализ судебной практики, для квалификации убийства с особой жестокостью одного лишь признака множественности нанесения побоев и ранений недостаточно. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ неоднократно обращала внимание судов на неверную квалификацию действий виновных, так как «сама по себе множественность причинения потерпевшему телесных повреждений не свидетельствует об особой жестокости убийства».
Так, данный судебный орган не усмотрел особой жестокости, например, в следующих ситуациях.
Сурнин попытался задушить Державину, а когда увидел, что она, находясь в бессознательном состоянии, подавала признаки жизни (хрипела), чтобы быстрее окончить преступление, ударил ее канцелярским ножом, но нож сломался, поэтому он нашел обломок кирпича и нанес им потерпевшей удары по голове, а когда убедился, что она мертва, прекратил свои действия.
Желдашев в процессе причинения смерти У. нанес ему 11 ударов ножом и 6 - обломком кирпича. По заключению судебно-медицинского эксперта, причинение множества телесных повреждений потерпевшему сопровождалось выраженными болевыми ощущениями.
Для сравнения можно привести несколько примеров, когда Судебная коллегия квалифицировала действия виновных как убийство, совершенное с особой жестокостью. Так, Хайруллин в ходе возникшей ссоры ударил Хисматуллина в грудь, отчего тот упал. Затем Хайруллин стал избивать его ногами, обутыми в зимние сапоги, нанося удары по различным частям тела: голове, шее, грудной клетке, животу. Свои действия он не прекратил и после вмешательства Гильмутдинова, пытавшегося его успокоить и вывести из дома на улицу. Напротив, он обеими ногами прыгнул на грудь лежащему потерпевшему. От полученных телесных повреждений Хисматуллин скончался на месте происшествия. Из заключения эксперта усматривается, что на трупе было обнаружено не менее 16 тяжких телесных повреждений.
В другом случае С. в процессе убийства нанес Воловик 23 удара ножом в жизненно важные органы, в том числе 8 проникающих колото-резаных ран груди и живота с повреждением печени, легкого, почки и желудка.
Еще в одном эпизоде убийства Спиридонов на почве неприязненных отношений стал избивать А., нанес ему несколько ударов руками и ногами, от чего потерпевший ударился о ворота гаража, а затем упал на землю. Спиридонов же стал бросать в него камни, попадая в голову. А. пытался отползти в сторону, закрывая голову руками, однако Спиридонов продолжал бросать в него камни и причинил телесные повреждения в виде открытой черепно-мозговой травмы. А. скончался на месте.
Если сравнивать приведенные примеры, можно прийти к выводу о том, что квалификация по признаку множественности носит весьма оценочный характер.
Вторым объективным признаком совершения убийства с особой жестокостью следует считать длительность нанесения побоев и ранений, причинения телесных повреждений потерпевшему. Неустановление этого обстоятельства повлекло исключение признака особой жестокости в следующих случаях.