«Византийский клавир» Александра Александровича Васильева
Аннотация
Статья посвящена осмыслению своеобразия творческой натуры крупнейшего византиниста XX в., русского ученого, ставшего основоположником американской византинистики, Александра Александровича Васильева (1867-1953). А. А. Васильев вошел в историю мировой науки прежде всего как автор систематического труда «История Византии», не теряющего своей актуальности в научном и широком общественном сознании до настоящего времени. Ученый был необычайно одаренным музыкантом-пианистом, поступившим в консерваторию, страстью которого являлось исполнение клавиров опер. Одновременно его влек к себе византийский Восток, углубленное научное познание, фундаментальную базу для которого он получил на историко-филологическом факультете Петербургского университета благодаря прежде всего академику В. Г. Васильевскому. Для своего труда ученый пользовался литературой на 12 языках. Способность к целостному и яркому видению масштабных полотен: и музыкальных, и культурно-исторических, - воплотилась в емкости и детализированной отчетливости «Истории Византии», ставшей уникальной среди многих сочинений подобного жанра. Автор статьи показывает также этапы восприятия научного вклада Васильева в истории отечественной науки, подчеркивая роль академика И. П. Медведева, являющегося автором идеи тщательного исследования и публикации материалов архивов русских византинистов в Петербурге.
Ключевые слова: А. А. Васильев, византинистика, В. А. Васильевский, История Византии, пианист, клавиры опер
Abstract
Galina V. Skotnikova
«Byzantine clavier» by Alexander Alexandrovich Vasiliev
The article is devoted to understanding the originality of the creative nature of the largest Byzantinist of the 20th century, a Russian scientist who became the founder of American Byzantine studies, Alexander Alexandrovich Vasiliev (1867-1953). A. A. Vasiliev entered the history of world science primarily as the author of the systematic work «History of Byzantium», which has not lost its relevance in the scientific and broad public consciousness to the present day. The scientist was an unusually gifted musician-pianist who entered the conservatory, whose passion was the performance of opera claviers. At the same time, he was attracted to the Byzantine East, in-depth scientific knowledge, the fundamental basis for which he received at the Faculty of History and Philology of St. Petersburg University, thanks primarily to academician V. G. Vasilevsky. The scientist used literature in 12 languages. The ability for a holistic and vivid vision of large-scale canvases: both musical and cultural-historical, was embodied in the capacity and detailed distinctness of the "History of Byzantium". This book became unique among many works of this genre. The author of the article also shows the stages of perception of Vasiliev's scientific contribution in the history of Russian science, emphasizing the role of Academician I. P. Medvedev, who is the author of the idea of a thorough study and publication of material from the archives of Russian Byzantines in Saint-Petersburg.
Keywords: A. A. Vasiliev, Byzantine studies, V. A. Vasilievsky, History of Byzantium, pianist, opera claviers
В последние два года личность и творчество А. А. Васильева привлекли к себе более пристальное внимание благодаря значительным календарным датам. В 2022 г. исполнилось 155 лет со дня рождения ученого, а в 2023 г. - 70 лет после его ухода из жизни. «Византийский кабинет» К 70-лєтию со дня кончины крупнейшего византиниста XX в. профессора Александра Александровича Васильева (04.10.1867-30.05.1953). Тематика для обсуждения: А. А. Васильев и русское византиноведение начала XX в.; А. А. Васильев как создатель американской византинистики; А. А. Васильев и византийско-арабские отношения; А. А. Васильев в современных исследованиях. Санкт-Петербургской духовной академии провел тематический круглый стол, позволивший исследовате- лям-византинистам, историкам, культурологам уточнить свои представления и позиции, обратиться к новым документальным источникам и сведениям, выработать целостный взгляд на роль наследия Васильева в истории развития отечественной и мировой византинистики.
Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы рассмотреть феномен уникальности сочинения А. А. Васильева «История Византии» в аспекте ее немеркнущей востребованности, а также добавить некоторые штрихи к биографии ученого, помогающие лучше понять его личность и творчество в контексте непростой истории русской византиновед- ческой науки.
Имя Александра Александровича Васильева (1867-1954) знаменует собой подъем и расцвет русской византинистики рубежа XIX - начала XX в. Ученому суждено было прожить долгую и плодотворную жизнь, став в первой половине XX в. признанным и глубоко почитаемым мэтром мирового византиноведения. А. А. Васильев был избран президентом Института имени Н. П. Кондакова в Праге, членом Американской академии средневековья, почетным президентом Международной ассоциации византинистов, президентом IX Международного Византологического конгресса, состоявшегося в Салониках в 1953 г.2 [1, с. 11-12].
А. А. Васильев являет собой тип ученого- гуманитария, хочется сказать - подлинного гуманитария, чьи сочинения востребованы как специалистами, так и широкими кругами общественности. Его научный энциклопедизм воплотился в объемном труде, систематическом обзоре, ставшим главным научным вкладом исследователя - «История Византии». Побуждение целостно увидеть и понять огромную, сложную, необычайно богатую культуру Византийской империи естественно для человека с точки зрения образовательных, интеллектуальных, духовных, эстетический целей, но осуществление этого стремления является очень непростой задачей, прежде всего в научном аспекте. Разумеется, сочинение Васильева - не единственная попытка ее решения. Но его труд читали, читают и будут читать: в нем масштабное, ясное видение всей византийской истории сочетается с насыщенной фактологией по различным областям жизни империи: государственно-политической, церковной, экономической, образовательной, просветительской, литературной, художественной. В этой «Истории Византии» чувство целого естественно соединяется с соразмерностью деталей, нет ни перегруженности, ни многословности: византийский размах и античная мера. византинист научный творческий
Фундаментальные истории всего периода жизни Византии, написанные пером одного исследователя, принадлежат русским авторам. Наряду с А. А. Васильевым, это Ф. И. Успенский («История Византийской 2 А. а. Васильев умер на следующий день после 500-летней годовщины взятия османами Константинополя, 30 мая 1953 г. империи») [2; 3] и Г. А. Острогорский («История Византийского государства») [4]. Напомним, что именно Ф. И. Успенский [5, с. 4-5] впервые заговорил о важности для России и ее самосознания создания отечественными авторами общих работ по византийской истории. Принявшись за осуществление этой идеи, ученый впоследствии писал, увидев громадность и сложность увлекавшей его задачи, что был поражен смелостью и дерзновенностью своих планов создать емкий портрет Византии Вместе с тем нельзя не отметить весьма небольшую по объему, едва и ли не карманную, но очень ценную для ознакомления с феноменом культуры Византии, книгу «История византийской империи», принадлежащую французскому византинисту Шарлю Дилю (1859-1944) [6], автору классического труда «Юстиниан и Византийская цивилизация в V в». Работа издана в твердом переплете, с иллюстрациями и приложенными в специальном кармане картами.. Работа Успенского вылилась в солидные тома, обращенные прежде всего к специалистам. Сочинение Острогорского посвящено истории Византии в аспекте развития ее государства и государственных учреждений. В советский период было издано трехтомное коллективное исследование «История Византии» под редакцией С. Д. Сказкина [7], а в постсоветский - итоговый для русской византинистики также трехтомный труд «Культура Византии» под редакцией З. Н. Удальцовой и Г. Г. Литаври- на [8-10]. Интересно отметить, что именно отечественная византинистика явилась лоном развития культурологического подхода в историческом познании [11].
В свое время Н. М. Карамзин обратил русскую историю лицом к читающей публике благодаря прежде всего своему литературнохудожественному дару («Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную», - писал Пушкин [12, с. 107]. Феномен актуальности и привлекательности сочинения А. А. Васильева, основного труда его жизни, «Истории Византии», можно разгадать, обратившись к осмыслению творческого склада исследователя.
А. А. Васильев - натура артистическая, нечасто встречающаяся среди византинистов, и при этом в высшей степени преданная науке, прошедшая школу строгого академизма в научном исследовании. Музыка и Восток, фортепиано и Византия, стихия и дисциплина, красота в ее неисчерпаемом богатстве и живительной благотворности. Именно в этих координатах осуществлялся творческий путь ученого. При этом, по его собственным словам, «музыку он, вероятно, любил и любит больше, чем науку» [13, с. 2]. Один из экзаменов в консерватории он сдавал ее директору, выдающемуся музыканту А. Г. Рубинштейну, неоднократно видел П. И. Чайковского, в частности за дирижерским пультом во время исполнения «Чародейки», лично был знаком с А. К. Глазуновым.
В науке путеводной звездой стал для А. А. Васильева академик В. Г. Васильевский, основоположник отечественной византини- стики. Попытка совместить обучение в двух высших учебных заведениях вскоре, уже на первом курсе, оказалась нереальной. Университетские занятия (первоначально на восточном факультете для изучения арабского языка, а затем на историко-филологическом), требовавшие много усилий, сделавшись доминантой, перевесили.
Интерес к музыке проявился у Васильева достаточно рано. Уже, учась в 1-й Петербургской гимназии, он хорошо играл на рояле. Будучи гимназистом третьего класса, он задумал написать оперу «Боярин Орша», составляя сам либретто. А. А. Васильеву принадлежит ряд опубликованных композиторских опытов в разных жанрах. В старших классах гимназии молодой музыкант играл клавиры опер для своих друзей и знакомых, составляя расписание на несколько месяцев вперед. Оперные вечера продолжались на протяжении нескольких лет и после окончания им гимназии. В репертуар входили итальянские оперы, произведения Глинки, Чайковского. «Евгения Онегина» Васильев играл на своих вечерах около ста раз [13, с. 2].
Размышляя о своем научном пути, А. Васильев отдавал дань роли случая. В письме С. А. Жебелеву [14, с. 25] 10 августа 1931 г. он делится своими переживаниями после посещения во Флоренции могилы Г. Васильевского, раскрывая понимание своего выхода на византиноведческий путь. Один момент жизни решил будущее Васильева. Это был разговор в 1890 г. на балу, традиционно даваемом профессором-тур- коведом В. Д. Смирновым, с академиком арабской словесности бароном В. Р. Розеном, посоветовавшим обратиться к академику В. Г. Васильевскому, занимавшемуся исследованием Византии. «И должен Вам сказать откровенно, - пишет Васильев, - что я, стоя перед этой дорогой мне плитой, произнес громко: „Я знаю, что мог бы сделать в своей области в сто раз больше, чем сделал; но могу лишь одно честно утверждать, что я не опоганил, не осквернил твоего имени"» [14, с. 26]. «И какой пиетет, какую благодарность чувствовал я в эти моменты Васильевскому и Розену, которые сделали мою жизнь! А случай, дорогой друг, разве не играет великую роль в нашей жизни!? Не будь бала у Смирнова, я, почти наверняка, никогда бы не был византинистом. Для Византиноведения, м[ожет] б[ыть], это было бы и лучше; но для меня... не знаю!» [14, с. 26]
Нельзя не подчеркнуть необыкновенную работоспособность А. А. Васильева. В 1901 г. он защитил свою магистерскую диссертацию, а в 1902 г. - докторскую, так он закончил ее, работая в Европе, еще до защиты магистерской [15, с. 323].
Разумеется в послереволюционные годы Васильев не мог не понимать, что для византиноведения наступают экстремальные времена. Это было очевидно. А. А. Васильев в письмах русским коллегам писал, что его очень угнетало в последнее время состояние дела византиноведения, отсутствие возможности работать. Попытка как-то спасти ситуацию была предпринята академиком Ф. И. Успенским, явившимся инициатором учреждения при Академии наук комиссии «Константин Багрянородный», провозгласившей целью издание словаря византийских реалий «эпохи энциклопедий». Вскоре она начала называться Русско-византийской историко-славянской комиссией. Правой рукой Успенского стал в качестве делопроизводителя (секретаря) А. А. Васильев [16]. Но данное мероприятие шло вразрез с общей идеологической установкой, определявшей развитие советской гуманитарной науки, в которой византинистика оказалась неперспективным направлением.
А. А. Васильев находился в летней заграничной командировке, разрешенной Академией наук до 15 сентября 1925 г. Срок последовательно продлевался на год. Наконец, 1 июля 1928 г. было объявлено последней датой, не подлежащей изменению. Еще в 1926 г. ученый получил приглашение в Каирский университет от выдающегося византиниста А. Грегуара, поддержанное королем Египта. Вскоре он подал заявление на замещение кафедры в Королевский Колледже Лондонского университета. Но в результате А. А. Васильев принимает нелегкое для себя решение остаться за границей, откликнувшись на предложение М. И. Ростовцева, занять его место в Висконсинском университете (Мадисон) США.
Главный труд жизни А. А. Васильева - «История Византии» был опубликован в России в четырех выпусках, соответственно: в 1917 (Т. 1.355 с.), 1923 (Т. 2. 120 с.; Т. 3. 78 с.) и 1925 (Т. 4. 143 с.) гг. В США ученый основательно дорабатывает текст своего сочинения. Он пишет А. А. Жебелеву в 1927 г.: «Как много люди написали по Bизантии за последние десять лет! Сижу часами и днями, переделывая и дополняя свой первый том» [15, с. 325]. Говорит позднее, что по существу это будет новый труд. Англоязычное двухтомное издание «Истории Византии» Васильева увидело свет в 1928 и 1929 гг. Материал для него использовался на 12 языках. «... впервые выяснилась та громадная роль, какую русские ученые сыграли в изучении истории Византии», что «..без русских работ писать историю Византии нельзя» [15, с. 326]. Впоследствии Васильев, познакомившись с профессором Римского университета, прекрасно говорившим по-русски, читавшим наизусть Лермонтова, на вопрос, что побудило его заниматься русским языком, получил неожиданный комплимент: «Ваши два том о Византии и арабах». В настоящее время этот двухтомник под названием «История Византийской империи» опубликован на русском языке в России [17; 18].