Влияние греческой лингвистической традиции на развитие средневековой сирийской грамматики
А.Ю. Зиновкин
Abstract
The influence of greek linguistic tradition on the development of medieval syriac grammar
A.Yu. Zinovkin
The article is devoted to the development of medieval Syriac linguistics, which has undergone great influence from an¬cient Greek grammar, especially Dionysius Thrax's grammar. After a brief description of the history of Syriac lan¬guage, the major grammarians who reflected the Syriac linguistic tradition in their writings are listed.
Keywords: Syriac language, medieval linguistic traditions, parts of speech, morphology, consonant root.
Аннотация
Настоящая статья посвящена вопросам развития средневекового сирийского языкознания, претерпевшего на заре своего существования большое влияние со стороны античной грамматической мысли, особенно Дионисия Фракийца. После краткого описания истории сирийского языка в статье далее перечисляются основные грам-матики, которые отразили в своих сочинениях сирийскую лингвистическую традицию.
Ключевые слова: Сирийский язык, лингвистическая традиция, части речи, морфология, консонантный корень.
Общие сведения о сирийском языке
средневековый языкознание лингвистический
Прежде чем приступить к изучению средневекового сирийского языкознания, было бы уместно вспомнить замечание Ф. де Соссюра касательно объекта лингвистики. В начале своего «Курса общей лингвистики» профессор пишет: «В лингвистике объект вовсе не предполагает точки зрения; напро-тив, можно сказать, что здесь точка зрения создает самый объект; вместе с тем ничто не говорит нам о том, какой из этих способов рассмотрения данного факта является первичным или более совершен-ным по сравнению с другими» [15, с. 46]. Иными словами, точка зрения грамматика определяет то, что является важным в языке. Так было в средневековом сирийском языкознании, когда одни грам-матики описывали свой язык по греческому образцу, другие - по арабскому. В первую группу входи-ло большинство.
Классический сирийский язык представляет собой разновидность арамейского диалекта древ-него государства Осроэна со столицей Эдесса (современный г. Шанлиурфа на юго-востоке Турции). Он был литературным языком арамеев-христиан Сирии и Месопотамии в 1-м и начале 11-го тысячеле-тий нашей эры. На этом языке была создана обширная оригинальная и переводная литература. Из-за религиозного раскола У-го в. появились христианские течения «несторианство» и «монофизитство» и вместе с этим два диалекта: восточный и западный. По замечанию С. В. Лёзова, «регулярные разли-чия между ними отмечаются лишь в вокализме» [9, с. 564]. Образование сирийцев было на высоком уровне. Развитию образования способствовали учителя сначала Эдесской академии (основанной в IV-м в.), а после ее закрытия в 489 г. - учителя новой академии Нисибина. Последняя воспитала большое количество сирийских деятелей и просветителей. Н. В. Пигулевская пишет: «Слава Нисибина рас-пространилась по всей Византии, он соперничал с такими замечательными городами, как Антиохия и Александрия, традиции философских знаний которых уходят далеко в языческую античность» [11, с. 56]. Греческий язык был широко распространен на территории эллинизированного Ближнего Востока. Западная Сирия претерпела наибольшее влияние греческой культуры. В этой связи «исто-рию возникновения и развития сирийской грамматической мысли следует рассматривать в некоторой связи с греческим влиянием» [13, с. 4].
Наиболее важным исследованием по истории развития средневекового сирийского языкознания до сих пор остается фундаментальный труд Адальберта Меркса «Н^опа айщ grammaticae», который был опубликован в Лейпциге в 1889 г. [28]. В течение XX и XXI вв. появилось достаточно большое ко-личество исследований, в центре внимания которых были проблемы влияния греческой грамматиче-ской мысли на сирийских грамматиков. Вопросам сирийского языкознания непосредственно посвяще-ны работы Дж. Б. Фишера [27], Р. Контини [22], Р. Талмона [30, 31], Ж. Боаза [18-20], С. Е. Конти [21]. Среди отечественных исследователей проблемами сирийского средневекового языкознания занимались Н. В. Пигулевская [11, с. 107-114] и Р. Г. Рылова [13] и ряд других исследователей.
Таким образом, учитывая упомянутые выше работы, мы постараемся в настоящей статье дать краткий обзор истории и особенностей сирийской лингвистической традиции, обозначив наиболее
важные вехи в ее формировании. Данное исследование позволит нам понять, насколько современные европейские сирийские грамматики сохранили или, наоборот, отдалились от традиции, родившейся среди сироязычных авторов средневековья.
Средневековые сирийские грамматики
Многие исследователи соглашаются с тем, что первым сирийским грамматиком был Иосиф Ху- зайя (ок. 580), который описал развитие системы пунктуации. Вполне вероятно, что он перевел на арамейский язык «Искусство грамматики» Дионисия Фракийца [28, с. 65]. Этот перевод стал впо-следствии теоретической основой для построения сирийской грамматики [13, с. 6].
Развитие сирийского языкознания обязано во многом Иакову Эдесскому (640-708), уроженцу Антиохии. После того как Иаков завершил свое образование в Александрии, он вернулся к себе на родину и стал епископом Эдессы. Этому автору принадлежат произведения «О правописании», «Трактат о сирийской пунктуации», «Грамматика сирийского языка», в которых рассматриваются особенности глагольных и именных форм [26, с. 169]. Иаков был первым, кто обозначил гласные зву-ки при помощи огласовок, напоминающих греческие буквы. Изначально он планировал писать эти гласные в строку, то есть наряду с согласными [28, с. 50-52]. Однако эта форма обозначения не была усвоена. Огласовки, обозначающие гласные звуки, писали над либо под строкой. Именно эта система огласовок легла в основу западносирийского письма. По словам Р. Дюваля, «Иаков Эдесский был первым, кто дал систематическое описание сирийской грамматики, его трактат по грамматике оста-вался в течение продолжительного времени авторитетным в Сирии» [25, с. 290].
Правила пунктуации, или диакритических точек, были также описаны двумя сирийскими грамматиками Ишо бар Нуном (828) и Хонейном ибн Исхаком (873). Они создали сочинения по пунктуации, опираясь на практику школьных учителей, которые вносили пометы в священные тек-сты для того, чтобы отличить слова схожие по форме, но различные по смыслу.
В XI в. несторианский католикос Илия I Тирханский (1049) написал грамматику, в которой си-рийский язык был впервые описан правилами и положениями арабской грамматики [28, с. 154]. Прежние сирийцы следовали греческой грамматической системе. Этот автор не знал греческого язы-ка. «Илья Тирханский в истории сирийской грамматической мысли известен первыми усилиями ис-пользовать арабскую грамматическую систему для наилучшего построения и изложения сирийской грамматики и является новатором в этой области» [13, с. 21]. Однако новая система Ильи I не была последовательной и полной. Согласно В. Райту, «мы имеем дело собственно с собранием граммати-ческих рассуждений, а не с грамматикой в настоящем смысле слова» [12, с. 167]. А. Меркс считает, что Илья Тирханский «составил труд несовершенный и путаный» и «не достиг поставленной цели» [13, с. 10]. Однако он достоин всяческой похвалы за введение «нового метода в исследование свойств сирийского языка», за первое сравнение сирийского языка с арабским [13, с. 10]. Р. Г. Рылова дала русский перевод грамматического трактата Илии Тирханского и вместе с тем охарактеризовала его филологические взгляды.
В том же XI в. творил Илия бар Шинайа из Нисибина (1049), который составил сиро-арабский словарь и начальную грамматику. Автор стремился изложить грамматику в более доступной форме, чем Иаков Эдесский, который составил обширную и трудную грамматику [12, с. 170]. Им была де-тально разработана система огласовок, а также пунктуация, которая способствовала более точному чтению священных текстов.
Иосиф бар Малкон (сер. XIII в.) развил учение Илии Нисибийского о глаголе. Так, например, он делит глаголы на три класса: с двумя корневыми, с тремя корневыми и глаголы с начальным ала- фом [28, с. 133].
Большое значение для развития сирийского языкознания имеют труды несторианского грамма-тика Иоанна бар Зоби (XП-XШ вв.), который стремился сочетать философию с тщательным исследо-ванием этимологии и синтаксиса сирийского языка. Бар Зоби использовал, как и прежние сирийские грамматики, учение древних греков при описании своего языка. Грамматическое учение этого сирий-ца отражено в его «Большой грамматике», трактате о пунктуации и метрической «Малой граммати-ке». Удивительно, что грамматические труды этого автора до сих пор остаются неизданными. Н. Н. Селезнёв, современный русский востоковед, недавно опубликовал критическое издание и пере-вод богословского трактата Иоанна бар Зоби «Истолкование тайн» [14]. В своей книге исследователь кратко касается грамматического учения сирийского автора.
Иаков бар Шакко (1241) написал книгу диалогов, в которой описаны различные разделы науки, в том числе и грамматика.
Наиболее важным автором позднего средневековья является Григорий Абу-л-Фарадж бар Эб- рей (1226-1286): «нет такой области средневековой науки, в которую этот выдающийся ученый, соче-тавший теологические, философские и медицинские знания, не внес бы своего существенного вкла-да» [11, с. 113]. Бар Эбрей составил грамматику «Книга лучей», которая свидетельствует о хорошей эрудиции автора. Исследователи отмечают, что это произведение содержит большое количество «не-проверенных теорий» предшествующих грамматиков [11, с. 113].
Особенности средневекового сирийского языкознания
Как уже было сказано выше, в VI в. Иосиф Хузайя перевел грамматику Дионисия Фракийца на сирийский язык. Этот перевод оказал влияние на теорию и метод сирийской грамматики. Сочинения ранних сирийских грамматиков практически не сохранились, во многом они известны благодаря ци-татам более поздних авторов. На основании имеющегося материала мы можем сказать, что эти пер-вые работы были посвящены, как правило, проблемам чтения и произношения [13, с. 14]. Возможно, это обусловлено тем, что сирийцы понимали термин «грамматика» через призму греческой традиции, где изучение языка предполагало освоение правил чтения и письма: «Когда авторы классической эпохи, вплоть до Аристотеля, употребляют термин “грамматика”, они имеют в виду искусство чтения и письма» [16, с. 10].
В VII-VIII вв. Иаков Эдесский предложил произносить и читать консонантный сирийский текст посредством гласных греческого языка. Сохранившиеся фрагменты не позволяют в достаточ-ной мере оценить его морфологию и синтаксис. В целом, он следует греческим грамматикам. Что ка-сается классификации частей речи, то здесь наблюдается отличие. Аристотель установил три части речи в греческом языке: имя, глагол и союзы, к которым примыкали артикли, местоимения, предлоги [16, с. 22]. Римский ритор первого века новой эры Квинтилиан писал: «древние. учили, что есть только глаголы, имена и союзы; но, конечно, они считали, что сила речи в глаголах, материя в именах (потому что одно - что мы говорим, другое - о чем мы говорим), в союзах же - соединение глаголов и имен» [8, с. 113]. Александрийские грамматики считали, что в греческом языке восемь частей речи. Так, например, Дионисий Фракиец выделяет следующие части речи: «имя, глагол, причастие, член, местоимение, предлог, наречие и союз» [16, с. 118]. В своем письме к Георгию Серугскому Иаков Эдесский пишет о «именах, глаголах и других частях речи (Ъгапё каёёатё ёа-тЫШа)» [31, с. 178]. В том, что автор выделяет две части речи (имя и глагол) нет ничего удивительного, так как греческие грамматики также придавали им особое значение [16, с. 22]. Остается непонятным, что Иаков имеет в виду, когда говорит о «других частях речи». Традиционно сирийские грамматики (см. ниже) выделя-ли семь частей речи: имя, глагол, причастие, местоимение, предлог, наречие, союз [19, с. 2]. Нет «ар-тикля» (агФгоп). В сирийском языке нет эквивалента этой греческой части речи. Таким образом, Иа-ков Эдесский под другими частями речи, возможно, подразумевал остальные пять частей речи. Именно так понимает Р. Г. Рылова, которая считает, что учение Ильи Тирханского о семи частях речи вытекает из соответствующей классификации Иакова Эдесского: «части речи, упоминаемые, по со-общению Ильи Тирханского, в грамматике Иакова Эдесского, не отличались, вероятно, от предла-гаемых им самим, так как в противном случае он как-нибудь выразил бы свое отношение к этому во-просу» [13, с. 31]. Однако Р. Талмон полагает, что в учении о частях речи Иаков следует Аристотелю, а не греческим грамматикам. В этой связи стоявшее в оригинале выражение единственного числа «другая часть речи» было впоследствии исправлено (путем добавления надстрочных диакритических точек - 8уатё:) на выражение множественного числа «другие части речи» [31, с. 172].
Вплоть до XI в. сирийцы занимались решением отдельных вопросов языкознания, не учитывая опыт и наблюдения своих предшественников. Ситуация стала меняться, когда Илья Тирханский предпринял попытку описать всю сирийскую грамматику: фонетику, морфологию и синтаксис. В предисловии к своему труду он дал следующее определение грамматике: «Грамматика является, кратко, наукой об изменениях имен, глаголов и фразовых членов какого-нибудь одного языка или [наукой об изменениях], касающихся многих языков, т. е. наукой о правилах различных изменений имен, глаголов и фразовых членов, обозначающих понятия, скрытые в душе человека» [31, с. 65]. Подобное определение, особенно в первой своей части, имеет много сходств с тем, что современная наука подразумевает под термином «грамматика»: «Грамматикой называется наука о строе слова и строе предложения в отвлечении от конкретного материального значения слов и предложений, а так-
же и самый строй слова и строй предложения, присущие данному языку» [3, с. 8]. Таким образом, определение этого автора может свидетельствовать «о зрелости мысли ученого, о четком представле-нии им грамматики, ее содержания и значения» [31, с. 15].
Илья Тирханский имел тенденцию сравнивать сирийский язык с арабским. Однако это вовсе не означает, что он отверг всю предшествующую сирийскую традицию. Напротив, Илья Тирханский испытывал глубокое уважение к авторитетным сирийским грамматикам и к их грамматической мыс-ли, основанной, как правило, на греческой античной науке. Особенно это выражается в его учении о частях речи. Следуя предшествующим ему сирийским грамматикам, Илья Тирханский выделил семь частей речи: имя, глагол, местоимение, прилагательное, причастие, предлог (который относится к союзам), наречие и союз. Таким образом, ему было чуждо учение арабских грамматиков о трех час-тях речи [5, с. 180].
Сирийские части речи были рассмотрены грамматиком с точки зрения их роли в предложении. Он пишет: «имя - [носитель] рода, субъекта и материи или сущности; глагол - различие и форма. Ос-тальные [части речи] получают содержание и названия от имени и глагола, существуют как [их] свой-ства и случайности, что определяется из того, как они называются, [например] - “местоимение”, [что буквально значит: “вместо имени”]» [13, с. 32]. Это означает, что основу предложения составляют имя и глагол. Остальные части речи являются менее важными: «Ты не считай именем и глаголом каждую [часть речи], они обе - в их названиях. Они [остальные части речи] не имеют собственного существо-вания, а состоят при субъекте в качестве [побочных обстоятельств]» [13, с. 32]. В отношении имени он также добавляет следующее: «Имя не имеет [понятия] времени, которое [оно получает соответственно] времени глагола. Остальные [части речи] являются дополнениями к этим [двум]» [13, с. 32].