36
последствие системного спада динамики ВВП во всех крупнейших торговых
союзах мира (ЕС, МЕРКОСУР, НАФТ, АСЕАН, ЕАЭС) в 2008–2009 годах —
после восстановительного роста-«отскока» 2010 года докризисные темпы
роста снижались в разных союзах к 2013–2015 годам, причем в
случае ЕАЭС пик снижения пришелся на самый поздний период — на 2015
год. Крупнейшей экономикой ЕАЭС является Россия, которая в 2014 году
перестраивала свою денежно-кредитную политику и сталкивалась с
сильнейшим ценовым шоком на ее ключевом энергетическом рынке —
нефтегазовом, а затем с санкционным давлением. Все это в итоге привело к
определенному умеренному спаду в торговых показателях ЕАЭС — как
внутрисоюзных, так и внешних по отношению к альянсу, в последовавшем
2016 году. В 2017 году восстановление и внешней торговли ЕАЭС, и динамики
экспорта и импорта было быстрым, однако еще в 2018 году некоторые
последствия происходящего отражались на показателях союза.
Впрочем, внешний шок продемонстрировал и мало ожидаемые
от ЕАЭС его сильные стороны. Так, например, сальдо внешней торговли
союза оставалось, по расчетам Центра интеграционных исследований,
сильноположительным — ниже всего оно было в 2016 году, когда превышало
$107 млрд, а в 2018 году оно составляло уже рекордные $227,9 млрд. Объем
взаимной торговли в ЕАЭСпереживал небольшой спад (преимущественно из-
за снижения цен на нефть и газ, в физическом выражении торговля, видимо,
только росла) в том же 2016 году, а в 2018 году он составил $59,7 млрд. С
внешнеторговыми оборотами стран ЕАЭС картина аналогична: рекордным
был прошлый год, когда они составили $753,4 млрд. При этом масштабный
общемировой спад прямых иностранных инвестиций (ПИИ) с 2016 года
затронул и страны ЕАЭС, однако если в 2018 году объем взаимных ПИИ в
странах союза почти не изменился (спад на 5%), то приток в ЕАЭС ПИИ из
третьих стран сократился в пять раз: торговый альянс выглядит сейчас
фактически островком взаимной инвестустойчивости.