Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

266Стратегия развития Россия и АТР

—инициирование центральными властями широкого обсуждения вопроса о том, как именно надо адаптировать внутреннюю хозяйственную политику России к требованиям глобализации и интеграции в АТР;

—наполнение новым интеграционным содержанием наших традиционных двусторонних экономических отношений с Китаем, Японией и Республикой Корея, а также с США, Австралией и другими странами — членами АТЭС;

—адаптацию российского потребителя и производителя к требованиям и новым вызовам «общества экономики знаний», включая воспитание нового поколения бизнесменов, интеллектуалов, управленцев, менеджеров, инженеров, рабочих, свободно ориентирующихся в экономике знаний.

* * *

БЕЗУСЛОВНО, на практике сотрудничество России с АТР окажется не столь гладким и простым, как это может показаться из теоретических построений. Уже сейчас можно поставить ряд сложных для ответа вопросов.

Ждут ли Россию в АТР? Как именно адаптировать экономическую стратегию России к решению двуединой задачи соразвития с Европейским союзом и Азиатско-тихоокеанским регионом? Как обеспечить баланс интересов центра и регионов в стратегии соразвития? Как «обойти» (при всей условности этого глагола) территориальный спор с Токио? Как побудить Китай шире, а не только в контексте двусторонних связей, смотреть на сотрудничество с Россией в СВА? Как избежать того, чтобы КНДР при нынешней интенсивности развития ее связей с Республикой Корея не стала конкурентом российского Дальнего Востока на рынке кредитных заимствований в СВА? Как адаптироваться к вызовам глобализации, которая наряду с соразвитием предполагает и жесткую конкуренцию в условиях открытости национальных хозяйств и поднимает планку требований к технологическому уровню национальных экономик? И так далее.

Эти вопросы надо ставить уже сегодня, и уже сегодня важно искать пути их решения, с тем чтобы использовать свой шанс и стать соавтором третьего, наряду с ЕС и НАФТА, регионального глубокоинтегрированного сообщества в Восточной Азии, живущего на новых принципах «безопасности через сотрудничество в развитии».

Примечания:

1 Стратегия развития России в АТР. Совет Федерации ФС РФ. — М., 2000. — С. 42. Руководитель рабочей группы по подготовке доклада — Е.С. Строев, доклад подготовлен в ИДВ РАН под руководством М.Л. Титаренко.

Эти новые тенденции неизбежно заставляют нас сегодня снова возвращаться к прошлому русско-китайских отношений, адекватное понимание которого может позволить России строить будущие сбалансированные отношения со своим великим восточным соседом. История российско-китайских межгосударственных отношений требует сегодня беспристрастного осмысления вне зависимости от тех идеологических интерпретаций и напластований, которые появлялись и, конечно, будут появляться и впредь в ответ на социальный заказ того или иного политического режима как в России, так и в Китае.

ЦАРСКАЯ РОССИЯ И КИТАЙ

Историческое продвижение русских в сторону Южной Сибири и Казахстана сопровождалось колонизацией края, сооружением оборонительных линий для защиты поселенцев, развитием сельского хозяйства и ремесел. В этом суть расхождений между российски ми и китайскими исследователями по вопросу оценки характера русско-китайских отношений. Китайские ученые однозначно оценивают и хозяйственный аспект деятельности русских поселенцев на Дальнем Востоке и в Центральной Азии как «экспансию русского царизма», «аннексию исконно китайских земель», хотя как сами эти земли, так и проживающие на них народы никогда полностью и во все времена не входили в пределы традиционных границ Китайской империи. Соответственно все русско-китайские договоры, за исключением Нерчинского, заключенного, с точки зрения российских ученых, в условиях давления Цинской империи, оцениваются китайскими историками как «неравноправные» и «насильно навязанные» Китаю.

Вэтой связи следует заметить, что в соответствии с одним из классических пониманий характера внешней политики он определяется прежде всего со- циально-экономической основой. Нелегко оспорить известную концепцию, в соответствии с которой политика считается концентрированным выражением экономики. Однако на внешнюю политику оказывают значительное влияние также

имеждународная обстановка, определенные исторические и культурные традиции и множество других факторов. Соотношения между экономикой и политикой в конкретных случаях могут меняться под влиянием различных обстоятельств, эти процессы находятся в сложной зависимости от социальноэкономических и политических факторов. Кроме того, внешняя политика отнюдь не является простым воспроизведением внутренней, поскольку за пределами собственной страны правящие круги имеют дело не со своими подданными, а с правящей элитой других стран.

Вразвитие этих подходов в России в 90-х годах начали разрабатываться концепции национальных интересов, основанные на методологическом различии общественных (то есть объективно существующих кардинальных потребностей общества) и государственных интересов (то есть потребностей, удовлетворение которых должно содействовать укреплению внешнего и внутреннего положения государства с целью создания наиболее благоприятных условий для его нормального функционирования). И хотя именно общественные интересы оказывают в целом превалирующее влияние на формирование государственных, последние сводятся отнюдь не только к общественным. В результате возникают противоречия между обществом и государством в таком важном вопросе, как обеспечение национальной безопасности. На формирование же государственных инте-

ресов (это особенно касается исторического прошлого) накладывают отпечаток классовые и групповые интересы, элитарные потребности и амбиции — именно их в максимальной степени отличает субъективная трактовка действительности, которую правящая элита всегда интерпретировала как соответствующую интересам общества в целом. Противоречия между обществом и государством в сфере национальной безопасности в одной стране, накладываясь на аналогичные, но противоположным образом ориентированные по отношению к контрагенту противоречия в другой стране, приводят, как правило, к прерывности межгосударственных отношений, выражающейся в широком спектре дисгармонии — от дипломатических конфликтов до вооруженных столкновений различной степени.

Успехи политики России на территории теперешнего Казахстана, укрепление позиций в Центральной Азии позволили ей в условиях изоляционистского курса дряхлеющей полуфеодальной Цинской империи, отступавшей по всему фронту под натиском западных держав, путем заключения межгосударственных договоров открыть возможности для расширения русско-китайских отношений в Центральной Азии и упрочения торговых связей. Это соответствовало общественным интересам обоих государств, отнюдь не означая, однако, тождественности государственных интересов. Они-то как раз и вступили в противоречие.

Развитие Российской абсолютистской империи, вхождение в ее состав Сибири, Дальнего Востока, затем территорий сегодняшнего Казахстана и Средней Азии, с одной стороны, и воцарившейся в Китае маньчжурской империи Цин, вхождение в ее состав Кореи, Северной Манчжурии, части Приамурья, Монголии (Восточной, Южной, а затем Северной), Джунгарского ханства, Восточного Туркестана — с другой, и привели к сближению двух государств, формированию их границы. В сущности, при анализе этих процессов речь, по нашему мнению, должна идти, как это все еще происходит в российских и китайских академических изданиях и прессе, не об «экспансии» или «расширении пределов», «колонизаторской» либо «хозяйственной деятельности» (хотя и тот, и другой терминологический аппарат, по всей видимости, имеет право на существование, поскольку описывает одни и те же явления, но под углом зрения различных государственных интересов). Анализировать следует скорее общие закономерности взаимодействия разных типов цивилизаций и разных типов обществ, к которым неприменима простая дихотомия «равноправности — неравноправности». Основные параметры этих закономерностей определялись соприкосновением на обозримом историческом этапе одной экономически и социально динамично развивавшейся империи с другой — дряхлевшей и полуфеодальной — на территориях, формально не принадлежавших ни той, ни другой стороне, но жизненно важных для обеих с точки зрения их национальных интересов. В этом заключался драматизм ситуации, от которой в гораздо большей степени страдали не сближавшиеся соседи-гиганты, а коренные народы этих территорий, находившиеся на стадии разложения родового строя (Южная Сибирь, Забайкалье, Северная Манчжурия, Приамурье, Приморье) или на различных стадиях кочевого феодализма (Монголия, Джунгарское ханство, Западный и Восточный Туркестан, Казахские ханства). Таков был объективный механизм складывания национальных границ государств в новое время, применительно к которому современные категории морали и нравственности могут быть применены лишь в весьма относительной мере. Актуальность же этого вопроса сегодня определяется тем, что он затрагивает геополитические аспекты

современных концепций национальной безопасности России и Китая, а значит — привлекает равное внимание по обе стороны границы.

С середины 90-х годов XIX века центр тяжести в государственных отношениях между Россией и Китаем перемещается в сторону колониального по своему характеру политического и экономического проникновения России в Китай. Однако на народе России не лежит вина за курс, который осуществляли ее верхи, не спрашивая мнения самого народа. Русский народ заплатил за такую политику собственным бесправием и неприязнью со стороны тех, кто усматривал в нем «агрессора». Действительно, история, по выражению Н. Карамзина, весьма злопамятна. Реализацию государственных интересов России царские стратеги в XIX веке видели во взаимосвязанности сопредельных территорий и в создании «буферных зон». В то же время политика царского правительства в отношении Китая во многом отличалась от политики Англии, Франции, Германии, Японии, поскольку Россия прежде всего была заинтересована в том, чтобы сохранить на своих рубежах единое и независимое государство — Китай, которое, строя свои отношения с Западом, нуждалось бы в посредничестве России.

Специфический характер русско-китайских договоров (то есть наличие в их корпусе статей, которые могут быть квалифицированы как «равноправные» и тех, которые можно назвать «неравноправны ми»), определяющих политические, пограничные, торговые, культурные и другие отношения в совокупности, делает невозможным выработку объективных параметров анализа всех русскокитайских договоров прошлого в одних лишь категориях «равноправности — неравноправности». Основное содержание отношений государств — контрагентов вплоть до конца XIX века определялось особым характером русскокитайских отношений. Он объяснялся, во-первых, цивилизационными закономерностями взаимодействия бурно развивавшейся Российской империи с находившейся в упадке полуфеодальной империей Цин. А во-вторых, тем, что это взаимодействие осуществлялось на сопредельных территориях, формально не принадлежавших ни той, ни другой стороне, прямое (принятие под свой суверенитет) либо опосредованное (вхождение в сферу влияния) обладание которыми затрагивало государственные интересы обеих стран. При этом стратегическая установка России делалась на сохранение дружественного, а значит, единого Китая и развитие торговли как приоритетного направления взаимосвязей, что соответст вовало общественным интересам и той, и другой стороны.

Российско-китайские отношения ознаменовывались многими историческими событиями, однако общей чертой почти 400-летних связей двух соседних стран являлся их мирный характер: Россия и Китай ни разу не находились в состоянии официально объявленных военных действий. Другими словами, проблемы в их отношениях (редкий пример в истории) в принципе всегда удавалось решать путем дипломатических переговоров. Общественные интересы и России, и Китая требовали обеспечения безопасности и мирных условий развития, независимости и суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности границ — естественно, с учетом того, что в прошлом эти категории международного права понимались несколько по-другому. То, что обе страны никогда не находились в состоянии официально объявленных военных действий, и отражало эти коренные общественные интересы, являлось характерной чертой, общей тенденцией отношений двух стран. Однако государственные интересы России и Китая не всегда совпадали, более того, в некоторые периоды истории они были про-