Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

Примечания:

1Ишаев В.И., Минакир П.А.. Дальний Восток России: реальности и возможности экономического развития. — Хабаровск, 1998. — С. 127-130.

2История Северо-Восточного Китая XYII - XX вв. — Кн. 1. Маньчжурия в эпоху феодализма (XVII — начало ХХ в.). — Владивосток, 1987. — C. 263.

3Сладковский М.И. История торгово-экономических отношений СССР с Китаем

(1917–1974). — М., 1977. — С. 32-33.

4Jin Huongfan. China's Open Door Policy and Asian-Pacific Economic Cooperation // The Korean Journal of International Studies. — 1991. — Vol. XXII. — № 1. — P. 140.

5Yang Sizheng. Changing Economic Relationship Between China and the East Asian Region // The Korean Journal of International Studies. — 1992. — Vol. XXIII. —

№4. — P. 597.

6Дунбэйя цзинцзи кайфа чжаньлюэ яньцзю. Гоцзи сюэшу таолуньхуй вэньцзи (Изучение стратегии экономического развития Северо-Восточной Азии. Материалы международной научной конференции). — Цзилинь, 1993. — Вып. 2. — C. 120.

7Ма Шуфан. Чжун-э лянго данцянь цзяцян цзинцзи хэцзо вэньти фэньси (К вопросу об укреплении китайско-российского экономического сотрудничества на современном этапе) // Дунъоу чжунъя яньцзю. — 1997. — № 3. — C. 65.

8Там же. — C. 64.

9Изучение стратегии … — Вып. 5. — Цзилинь, 1996. — C. 282.

10Jin Huongfan. China’s Open Door Policy... — P. 140-141.

11Лазыкин А. Прямое и приграничное торгово-экономическое сотрудничество// Проблемы Дальнего Востока. — 1994. — № 5. — C. 54-56.

12Изучение стратегии... — Вып. 2. — 1993. — C. 124.

13Суй Цинцзян, Чжу Сяньпин. Тумэньцзян гоцзи кайфачжундэ хуньчунь бяньцзин цзинцзи хэцзоцюй (Район приграничного экономического сотрудничества Хуньчунь в международном освоении Тумэньцзяна) // Дунбэйя луньтань. — 1994. — № 4. — C. 54-57.

14Arase D. Economic Cooperation in the Region Where China, Russia, and North Korea Meet // Japan Policy Research Institute. — Working Paper. — № 53. — January 1999. — P. 1.

15Кутаков В. Проблемы создания специальной экономической зоны в бассейне реки Туманган // Компас. — 1993. — 10 июня. — № 99. — C. 30; Far Eastern Economic Review. — January 16, 1992. — P. 18.

16Российский Дальний Восток и Северо-Восточная Азия. Проблемы экономического сотрудничества. — М., 1998. — C. 155.

17Изучение стратегии... — Вып. 2. — 1993. — C.171-172.

18Far Eastern Economic Review. — 1992, January 16. — P. 23

19См.: TREDA Collected Papers. — 1994. — А-16, J-5 (рукопись).

20Economic Cooperation in Northeast Asia in the Era of the Pacific Rim. Proceedings

of the International Symposium. — Niigata, 1996. — P.53.

21Arase D. Op. Cit. — P. 2-3.

22Лю Цзялэй. Дунбэйя дицюй чжуяо гоцзя дуй Хуа цзинцзи чжаньлюэ дунсян юй Хэйлунцзян шэн дуйвай кайфан чжаньлюэ (Экономическая стратегия важнейших стран Северо-Восточной Азии по отношению к Китаю и стратегия внешней открытости провинции Хэйлунцзян) // Ван Дунбэйя яньцзю дэ синчэн. Кан Нихонкай ронсо (Переход к изучению Северо-Восточной Азии. Сборник материалов по зоне Японского мо-

ря). — Вып. 10. — Ниигата, 1996. — C. 125-126.

23Мясников В.С. Международные связи Хабаровского края // Проблемы Даль-

него Востока. — 1993. — № 5. — C. 32.

24См.: SUPAR Report. — No. 12. — January 1992. — P. 32.

25Чжун э цзинмао гуаньси (Китайско-российские торгово-экономические свя-

зи). — Пекин, 1999. — С. 227.

26Сюй Фэнцян. Хэйхэ датаоцзинь (Большое золото Хэйхэ) // Чжэн мин. — 1996. — № 222. — C. 46-47

27Северо-Восточный Китай в 80-е годы ХХ в. Справочник. — Владивосток, 1989. — C. 128.

28ERINA Report. — April 1997. — Vol. 16. — P. 18-19.

29Китайско-российские торгово-экономические связи … — С. 225. В Китае, как

ив России, не существует однозначной трактовки понятия «приграничная торговля». Большинство китайских специалистов расшифровывают ее как «преимущественно рыночную торговлю приграничных жителей и мелкооптовую торговлю, а не крупную и обычную торговлю» (Там же. — С. 156), но в то же время включают в ее объемы значительную часть всей российско-китайской торговли приграничных провинций.

30Там же. — С. 178, 225; Чжунго бяньмао шиу дабайкэ (Энциклопедия приграничной торговли Китая). — Харбин, 1994. — C. 446-447.

31Китайско-российские торгово-экономические связи … — С. 147, 173; RA Report. — № 15. — July 1993. — P. 54-55; № 17. — July 1994. — P. 32.

32Китайско-российские торгово-экономические связи… — С. 171-172.

33Этот рынок был создан еще в 1991 г., но только со второй половины 90-х годов приобрел признание и получил бурное развитие.

34Китайско-российские торгово-экономические связи… — С. 165, 176.

35Гайгэ кайфан 20 няньдэ лилунь юй шисянь. Хэйлунцзян чжуань (20 лет теории

ипрактики реформ и открытости. Провинция Хэйлунцзян). — Пекин, 1998. — С. 91-92.

36Китайско-российские торгово-экономические связи... — С. 148-149.

371998–1999 нянь Хэйлунцзян шэн цзинцзи юй шэхуй синши фэньси юй юйцэ (Анализ и прогноз социально-экономического состояния провинции Хэйлунцзян в

1998–1999 гг.). — Харбин, 1999. — С. 51.

38Там же. — С. 51, 53.

39Там же. — С. 54.

40Пульс планеты. — 1999. — 27 янв. — «АК-3».

41Анализ и прогноз… — С. 52. Всего с капиталом из провинции Хэйлунцзян создано 54 СП с китайским капиталом на общую сумму 56,9 млн. долл., в т.ч. в предприятия с исключительно китайским капиталом было инвестировано 46,9 млн. долл. (82,42%). Из этих предприятий 31 находится в России [Там же. — С. 99].

42Китайско-российские торгово-экономические связи … — С. 179.

В.Л. ЛАРИН

РОССИЯ И КИТАЙ НА ПОРОГЕ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ: КТО ЖЕ БУДЕТ ОТСТАИВАТЬ НАШИ НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ?

ВЗГЛЯД С РОССИЙСКОГО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

Если ретроспективно взглянуть на историю российско (советско)- китайских отношений в последнюю сотню лет, она удивительно напоминает движение маятника. Влево-вправо, вперед-назад, только амплитуда колебаний меняется в зависимости от внутренней и международной обстановки в тот или иной отрезок времени.

Сегодня «маятник» вновь качнулся в сторону сотрудничества. И это хорошо, история однозначна в том, что великим соседям выгоднее жить в мире и согласии. Вот только не покидает ощущение, что траектория движения маятника — не самая оптимальная форма межгосударственных отношений, тем более между странами-соседями. И при этом возникает впечатление, что кое для кого из российских «больших» политиков уроки истории не идут впрок, и они в который раз пытаются до предела оттянуть злосчастный маятник влево (вправо?). Для чего? Чтобы потом он с еще большей стремительностью унесся в противоположную сторону?

Многочисленные статьи, регулярно появляющиеся в серьезных американских изданиях и посвященные проблемам дальнейшего формирования непростых американо-китайских отношений, в значительной степени нацелены на выработку трезвой, реалистичной и эффективной американской политики в отношении КНР, основанной на приоритете интересов США. Многие восточноазиатские аналитики обеспокоены растущей военной и экономической мощью своего амбициозного соседа. На этом фоне эйфория, царящая на вершине российского политического Олимпа, вызывает, по меньшей мере, недоумение. Политические заявления российского МИДа и научные публикации его сотрудников, время от времени появляющиеся в печати, свидетельствуют, что реализм во внешней политике России вообще и в отношении Китая, в частности, по меньшей мере не прижился. Еще более настораживают некоторые статьи собкоров отдельных российских изданий в Пекине, которые оставляют ощущение, что они подготовлены в недрах китайского МИДа.

В концентрированном виде нынешние взгляды российской дипломатии на настоящее и будущее российско-китайских отношений демонстрирует статья

Опубликовано: Проблемы Дальнего Востока. — 1997. — № 1. — С. 15-26. Помещая статью В.Л. Ларина, напоминаем, что позиции наших авторов не обя-

зательно отражают точку зрения редакции и редколлегии журнала. Вместе с тем мы считаем, что публикуемая статья, в которой «взгляд с Дальнего Востока» представлен в полемически заостренной форме, будет способствовать дальнейшему изучению и обсуждению поставленных в ней вопросов, в том числе и на страницах журнала «Проблемы Дальнего Востока». (Прим. ред.)

Е. Афанасьева и Г. Логвинова, опубликованная в последнем номере журнала «Международная жизнь» за 1995 г.1 Пожалуй, не будь данная публикация выражением позиции если не всего МИДа, то по крайней мере руководства его 1-го Департамента Азии, и не отражай она преобладающие сегодня в российских «верхах» подходы к российско-китайским отношениям, не стоило бы тратить время на ее обсуждение. В статье есть все: исторические экскурсы, воспевание истории российско-китайской дружбы, восхваление успехов МИДа и правительства во взаимоотношениях с Китаем в последние годы, критика безымянных, но легко угадываемых «недобросовестных политиков», пытающихся «расшатать» российско-китайские пограничные соглашения и муссирующих проблему китайской «экспансии» в «своих узкокорыстных интересах».

Не хотелось бы, чтобы эти заметки воспринимались как покушение на процесс нормализации российско-китайских отношений или же как набившие уже оскомину жалобы из провинции на Центр, пренебрегающий интересами Дальнего Востока. Заметки о другом: о реализме и ответственности в политике, о чувстве меры, необходимом и политикам, и дипломатам, и, к сожалению, ими в значительной мере сегодня утерянном, о том, что в демократическом государстве (ежели мы хотим таковым считаться) нельзя строить внешнюю (не говоря уже о внутренней) политику, основываясь только на интересах и понимании ситуации Центром, как бы ни был последний грамотен и умен. Как это ни прискорбно, но реальная обстановка на периферии России воспринимается в столице не всегда адекватно, что все последние годы демонстрирует российская политика на окраинах страны и по ее границам, что и происходит в отношении Восточной Азии, гигантскую часть которой занимают Китай и российский Дальний Восток. Нежелание и неумение довести идеалы и цели этой политики до местных властей и собственных граждан, к результатам и последствиям ее лично причастным, оборачивается обострением внутренних противоречий, взаимоотношений между центром и регионами, созданием очагов напряженности на своей собственной территории. Именно это, как мне кажется, в полной мере демонстрируют и упомянутая выше статья российских дипломатов и писаные как будто под диктовку МИДа журналистские публикации2.

Не вызывают сомнения огромные достижения советской и российской дипломатии в нормализации и развитии отношений между двумя странами в последнее десятилетие. Нельзя не согласиться и с тем, что главной ее задачей на восточном направлении остается дальнейшее развитие «дружеских, добрососедских, предсказуемых и взаимовыгодных отношений с Китаем». Стабильность этих отношений является важнейшим условием для превращения России и тихоокеанскую державу, для реальной интеграции ее восточных территорий в экономическую систему АТР, для успешного экономического развития российского Дальнего Востока. Но это отнюдь не может служить основой для благодушия и самоуспокоения. Весьма важно то, какой ценой и на какой исторический срок достигается эта стабильность, насколько реально и трезво оценивают наши дипломаты способность России двигаться в этом направлении своим путем, отстаивая собственные национальные интересы и не идя на поводу у стремительно прогрессирующего в экономическом и военном отношениях Китая.

Нас нередко сегодня пытаются уверить, в том числе и авторы упоминаемой статьи, что национальные интересы России и Китая «в главном совпадают или па-

раллельны», и что мы «обречены на дружбу с Китаем»3. Само по себе это весьма спорно, если не полагаться на единственный тезис о сохранении мира, стабильности и безопасности в регионе. Тем более не хотелось бы, чтобы, ориентируясь на это «совпадение интересов», Россия следовала курсом, проложенным в Пекине. Последнее, учитывая и опыт российской дипломатии последних лет в развитии отношений с США, не столь уж нереально. В отличие от российских дипломатов, уверенных в тождественности национальных интересов России и Китая, многие эксперты — как российские, так и зарубежные — считают иначе. Признавая важность и первостепенное значение партнерства России с Китаем, они тем не менее уверены, что, несмотря на солидные основы для добрососедских отношений, заложенные в последние годы, и взаимный интерес к более широкому экономическому сотрудничеству, у России и Китая существуют «реальные различия во взглядах, несравнимые с теми, какие есть у России с другими великими державами в регионе»4, «тревожные противоречия между очевидными геополитическими потребностями и политическими приоритетами» двух стран, которые будут «приносить беспокойство московскому руководству в отношениях с Китаем»5.

И многие китайские ученые даже на нынешней стадии развития китайскороссийских отношений, которые Е. Афанасьев и Г. Логвинов называют «образцом межгосударственных отношений в постконфронтационную эпоху», как и во времена острой полемики между двумя странами, не перестают писать о том, что Россия, по-прежнему обладая большими территориями, природными ресурсами, людским и техническим потенциалом, будет стремиться к доминированию в Восточной Азии. Они не оставляют своих опасений относительно «российского великодержавного шовинизма» и продолжают призывать к сплочению народов АТР для противодействия гегемонии России в регионе6.

Вся история Поднебесной империи, как и собственный опыт России и

СССР, свидетельствуют, что Китай, используя выражение авторитетного американского востоковеда Р. Скалапино, «может быть другом, но таким, который никогда не забывает о китайских национальных интересах»7. В сложившейся на протяжении веков китайской модели мирового порядка главная угроза безопасности страны всегда исходила с Севера. Все завоеватели приходили оттуда. Соответственно так же были восприняты русские, появившиеся три с половиной столетия назад на Амуре. Существующая на уровне подсознания, эта идея нашла отражение в китайской концепции территориального размежевания с северным соседом («утраченные в результате агрессии царской России территории») во многом определяет отношение китайцев к современной России. И надо учитывать, что, с точки зрения последних, их нынешняя инфильтрация в районы Сибири и Дальнего Востока является не обычной эмиграцией, а «законным» возвращением на «исторические территории вечного китайского государства»8.

У меня не вызывает сомнения то, что подписанные и тем более ратифицированные межгосударственные договоры следует выполнять. Но в еще большей степени я уверен, что с исполнением договора, ущемляющего интересы России и ратифицированного с нарушением ее Конституции, можно и должно, по крайней мере, не торопиться. Аргументы сторонников скорейшей демаркации, готовых пожертвовать малым — невидимым из Москвы (но хорошо различаемым из Пекина) клочком дальневосточной территории — ради решения глобальных проблем российско-китайских отношений как-то не убеждают и не вдохновляют. К тому же ни к чему обманывать население и самих себя пустыми надеждами на то,