"Институт кино и телевидения (ГИТР)"
Кафедра теории и истории культуры
Воплощение идей "скандинавского мифа" в киновселенной "Песнь льда и пламени"
Паулюс Пауль Йозеф
г. Москва
Аннотация
Предметом исследования является использование архетипических конструкций в рамках киновселенной "Игра престолов". Объектом работы является феномен современных аудиовизуальных искусств. Основными аспектами темы является анализ практик использования в современной киноиндустрии феномена "скандинавского мифа". Этот феномен трактуется авторам как фактор видоизменения массового сознания, оформляющего целый комплекс "социальных мифов" эпохи глобализации, что прослеживается в довольно широком спектре кинопродукции. Представленные характеристики обобщаются на примере созданной по романам Дж. Мартина киновселенной "Песнь льда и пламени", именуемой в прокате "Игрой престолов" и являющейся в массовом сознании одним из самых ярких примеров "новой мифологии". Автор оперирует в первую очередь методом историзма в рамках рассмотрения архетипических конструкций и исторических аллюзий в кинематографической вселенной "Игра престолов" Подводя итог рассмотрения кинематографической продукции, представляющей образы и архетипы скандинавского мифа, на основе представленных характеристик можно сделать следующие выводы. Одной из тенденций развития современной киноиндустрии является активное использование комплекса клише, формирующих как особую культурную реальность специфический феномен, трактуемый нами как скандинавский миф, базирующийся на фаталистической провиденциальности. Используя феномен манипуляции временем и пространством, высокотехнологичные виды искусства создают новые модели "интеллектуального поля", разрывающие устаревшие информационно-семантические структуры культурного пространства. Это приводит к реализации принципа сбалансированного единства, обращенного к коллективному бессознательному. Таким образом, данные модели развивают концепции мифологичности искусства, его взаимовлияния с социумом, что выражается в эффекте удовлетворения потребностей массового зрителя.
Ключевые слова: культурный ландшафт, скандинавский миф, провиденциализм, архетипические конструкции, Средневековье, фэнтези, фатализм, инструментализация, Игра престолов, Вестерос
The subject of this research is the use of archetypical constructs within the framework of cinematic universe "The Game of Thrones". The object is the phenomenon of the modern audiovisual arts. The key aspect of the topic is the analysis of application of the phenomenon of "Scandinavian myth" in modern film industry. This phenomenon is interpreted as a factor of transformation of mass consciousness that illustrating a set of "social myths" of globalization era, which is traced in a broad range of movies. The presented features are generalized on the example of created from the novels by G. Martin cinematic universe "A Song of Ice and Fire", which in is named "The Game of Thrones" film's release and is one of the brightest examples of "new mythology" in mass consciousness. The author makes the following conclusions: one of the development trends of film industry is the active use of clichй complex, which forms a special cultural reality interpreted as a Scandinavian myth, based on the fatalistic providence; using the phenomenon of time and space manipulation, the hi-tech types of art form the new models of "intellectual field", which disrupt the outdated information and semantic structures of cultural space. This leads to implementation of the principle of balanced unity, referred to the collective unconscious. Thus, these models develop the concepts of mythology of art, its interrelation with society, which is expressed in the effect of satisfaction of the demands of gross audience.
Keywords: fatalism, fantasy, middle Ages, archetypal constructions, providentialism, Scandinavian myth, cultural landscape, instrumentalization, Game of thrones, Westeros
Наиболее ярким проявлением развития культурной традиции в рамках того или иного исторического дискурса являются массовые развлечения, демонстрирующие ментальные стереотипы социума в исторической ретроспективе, что прослеживается в эпоху глобализации, и в рамках массовой культуры, приобретающей черты интернациональной категории.
Мы обратимся к рассмотрению реализации этого явления, рассматривая использование масштабного комплекса архетипов, характерных для североевропейской культурной традиции, условно именуемой нами "скандинавским мифом" в контексте применения оной в визуализированных типах экранного искусства, в частности кинематографе, проецирующим представленный комплекс в кинопродукции, примером чему может быть киновселенная "Игра престолов". По нашему мнению характеризуемый процесс порождает включение мифологического концепта в реалии современного мультикультурализма, что влечет за собой, формирование принципиально нового пространства культуры, фаталистического по своей природе, устойчиво базирующегося на провиденциальности как особом факторе становления нового историко-культурного пространства, порождающего феномен инструментализации предыдущих культурно-исторических практик, видоизменяющихся в глобальном дискурсе.
Научная актуальность темы обусловлена недостаточной изученностью отдельных сторон рассматриваемой нами проблемы, что напрямую связано с высокой динамикой видоизменения историко-культурных реалий развития современной цивилизации, что тесно взаимодействует с вопросом использования и видоизменения архетипических конструкций в рамках современного искусства, показывая широчайшие коннотации данной проблемы, междисциплинарный характер которой позволяет трактовать ее в качестве одного из ключевых элементов развития новой парадигмы в развитии культуры, философии, социальных отношений и пр. Подобного рода тенденцию мы трактуем в качестве трансформации имеющихся форм культурной самоорганизации, из чего проистекает та избыточная, хаотическая социокультурная активность, которую можно наблюдать в современности[40]. Она напрямую связана с получившей широкое распространение проблемой культурного пространства, имеющей явные философские коннотации.
Высокий уровень теоретизации проблемы наглядно подчеркивает ее многогранность, особый пространственный контекст, "ноуменальность", как именовал ее Карл Юнг, один из создателей теории архетипов, кроме этого в рамках проблемы легко прослеживается тенденция консолидирующего порядка, подразумевающая под собой стремление создать новую мифологию как единое символически-смысловое пространство.
Рассматриваемая проблема весьма близка с вопросами, связанными с рассмотрением мифа, активно используемыми в рамках семиотического подхода в исследовании пространства культуры Р. Бартом[2], трактующим его как особую коммуникативную систему в виде совокупности коннотативных значений, образующих латентный (скрытый) идеологический уровень дискурса[3], К. Леви-Строссом, применявшим принципы структурной лингвистики в своих антропологических моделях[19]. Стоит также обратить внимание на рассуждения Л. Леви-Брюля[18] и Дж. Фрезера[39]по этому вопросу. скандинавский миф киноиндустрия глобализация
Применительно к отечественной историографии, рассматривая различные аспекты развития мифа, стоит выделить системообразующие работы Ю.М. Лотмана[23], а также А.Ф. Лосева[21;22], М.М. Маковского[24], демонстрирующие его природу в качестве особого пространства, определяющего формирование концепта культуры на основе широкого спектра архетипов, которым посвящены труды следующих исследователей: Мелетинского Е.М.[26;27;28], Липовецкого М.Н.[20], Борисова С.Б[5;6;7], Чернявской Ю.В.[41;42], Злотниковой Т.С.[14] и пр.
Также стоит упомянуть о работах, рассматривающих проблему формирования и развития, так называемого скандинавского мира, демонстрирующие базовые архетипы "скандинавского мифа", среди которых особо следует выделить Тюрвиля-Петра Г., анализирующего особенности развития северных верований, оказавших огромное влияние на становление скандинавской этнокультурной традиции[54], стоит обратить внимание на работы Топоровой Т.В., очерчивающей основные философские и социальные грани развития скандинавского общества через призму духовной жизни, ментальности и базовых архетипов, характерных для этого региона[36;37], что можно рассматривать в качестве развития идей Фридриха Холхаузена, немецкого исследователя 30-х годов прошлого столетия. Также стоит выделить работы Спигеля[52], Гуревича А.Я.[10;11], Мельниковой Е.[50],Хлевова А.А.[43], Будановой В.П.[9], Стрингольма А.[34] и т. д. Непосредственно рассматривали киновселенную льда и пламени такие исследователи как Зубова Н.Ю[15;16], Пупышева И.Н.[31], Экуна К.[44], Бриерс Ф.[45],Сторк Т.[53], Франкел В.Е.[46;47] и пр.
Представленные исследования используются автором для выделения культурного взаимодействия на различных уровнях одной этнокультурной системы, трактуемой через призму теории архетипов в контексте развития современного киноискусства. Эксплуатация "скандинавского мифа" порождает взаимовлияние различных факторов духовной жизни социума, образуя тем самым новые типы взаимосвязей и отношений. Мы полагаем, что в этом контексте наиболее ярко проявляется так называемая архетипическая функция, проецируемая на культуру, создающая эффект удвоения реальности посредством использования различных психологемных средств, что в свою очередь и порождает необходимость выделения архетипа в качестве культурообразующей единицы, генерируемой искусственным путем, что показывает частичную управляемость культурогенеза. К.Г. Юнг при рассмотрении культурных явлений активно выделял также понятие психологемы, отождествляемой с архетипом, формирующим особое психологемное пространство, как семантическую область пространства культуры. Это позволяет утверждать, что оформляющееся новое культурное пространство породило новые механизмы социокультурного взаимодействия, имеющие в своей основе хронотоп провиденциальности, включающий в себя ряд архетипических установок (культурных императивов) и приоритетов, основанных на архетипических образцах.
Вероятно, в значительной степени благодаря использованию работ вышеобозначенных авторов, появляется возможность, синтезируя философские сентенции, интерпретировать кинематографическую продукцию, преломляя исторический материал в русле развития массовой культуры, и ее компонента, ставшего основным предметом нашего исследования - культуры экранной. Это позволяет предположить, что своеобразным киноманифестом уже трансформированной голливудской версии скандинавского мифа в рамках современной массовой культуры является сериал "Игра престолов", снятый по циклу романов Дж. Мартина "Песнь льда и пламени". Автор характеризует проект следующим образом: "Разные люди описывают его по-разному. Раньше я бы сказал, что этот сериал - фэнтези-версия Войны Алой и Белой розы, великого эпизода в истории Англии, который меня более всего вдохновил на сочинение книг. Это фэнтези-эпос; я попытался свести воедино фэнтези и исторический роман с его реализмом, так что в итоге получился некий гибрид двух жанров. Если же говорить о главной теме сериала… Пожалуй, это власть: использование власти, ее развращающее действие; на что способны люди ради власти, и что власть может с ними сделать. Кроме того, это сериал о политике - но никаких аллегорий здесь нет"[25].
Стоит заметить, что перед нами не столько кинематографическое произведение, сколько самобытный культурный феномен, основанный на использовании многочисленных архетипических конструкций, изощренный, кровавый, наполненный гротеском, предчувствием приближения неизбежного и пр. При этом он активно затрагивает многочисленные социальные проблемы современной эпохи, показывая изменчивость человеческой природы, глубинный смысл политики, веры и сочувствия[53,p.13-31].
Автор романа долгое время считал, что его цикл вряд ли будет когда-либо экранизирован: слишком велик масштаб событий. Тем ни менее, это произошло усилиями компании HBO, которая создала для зрителя огромную вселенную альтернативного Средневековья, гипертрофированно жестокую, но при этом невероятно притягательную. Вселенная Джорджа Мартина географически может быть разделена на несколько составных частей: Cеверные земли, разделенные Стеной, Срединные земли, являющиеся владениями Великих домов, Дорн, земли Вольных городов и, наконец, Железные острова, к которым можно добавить Асшай и Земли Теней, Дотракийское море и целый ряд иных регионов. Основные события будут развиваться в рамках Вестероса (Семи Королевств)[49,p.19].
Выделенный "культурный ландшафт", представленный в кинопродукте, приемлемо представить как синтетическую конструкцию, основанную на смешивании различных исторических событий и мифологем. Она эксплуатирует базовые элементы скандинавского мифа, демонстрируя тем самым популярность фаталистической традиции и провиденциальности в современной массовой культуре. Нордический фатализм используется в этом повествовании в качестве своего рода метаидеи, поэтому для нас рассматриваемое произведение представляет определенный интерес, в том числе и из-за соединения различных интерпретаций фатализма в рамках общей мультикультурной направленности.
Можно предположить, что Дж. Мартин развивает разработанную Дж. Толкином теорию о прямой аллюзии фэнтезийной вселенной и ее сюжета с волшебной сказкой[35,c.181-251], что позволяет провести аналогию с мифологизированными аспектами инициации, о чем активно рассуждал С.Н. Аразуманян[1], обращая внимание на выделение стереотипных мифологических сюжетов и образов ("искуситель, влияющий на мировоззрение одного из героев" или "путешествие по ту сторону жизни и смерти" и пр.), что сопоставимо с образом (архетипом) трикстера. Как в самом произведении, так и в его киноадаптации присутствует широкий спектр мифологических мотивов фаталистического свойства, ярко выраженная провиденциальность, аллюзии на Рагнарёк и целый комплекс иных мифологических сюжетов в рамках сказочной инициации, что позволяет, опираясь на рассуждения О.К. Кулаковой и Н.В. Петровой, рассматривать данный продукт с позиции "интертекстуального; кульминационного противостояния света и тьмы; в рамках действия, предполагающего сюжетную разветвленность и развитие характеров; а также широкую включенность в главные события всего сущего"[31,c.230]. Кроме того, общая функциональная направленность на анимистический эскапизм решается в вышеназванных произведениях часто за счет возможности "наивного прочтения", стройного хронотопа и художественного мира[49,p.76].
Базовым мотивом повествования в своего рода "наивном прочтении" может считаться противостояние нескольких великих домов - Старков, Ланнистеров, Таргариенов. Оно постепенно ведет к "последней битве за судьбу мира", что акцентирует внимание на фаталистические коннотации самого противостояния, имеющие архетипическую природу[14;15]. Фоном здесь становится значительная сюжетная разветвленность, постоянно дополняемая бытовыми подробностями, формирующими из пространства повествования устойчивую вселенную, которая демонстрирует альтернативное Средневековье, продолжающееся тысячелетиями, основанное в свою очередь в значительной степени на нордических образах[49,p.104]. В целом прослеживается космогоническая укорененность, способствующая целостности и обособленности художественного мира, что позволяет проследить в "Песне льда и пламени" элементы возвышенного (высокого) фэнтези, в данном случае опирающегося на сюжеты североевропейской мифологической традиции[47,p.22].