При этом, важно отметить, что решения о присоединении к НАТО принимались не на национальных референдумах, как в случае вступления в ЕС, а путем голосования в парламентах. Но, как и в случае со вступлением в ЕС, ключевую роль здесь сыграл консенсус политических элит - позиция системных политических партий Литвы, Латвии и Эстонии по вопросу вступления этих стран в НАТО была даже более консолидированной, чем по вопросам евроинтеграции. Ситуация же с общественной поддержкой такого шага была не столь однозначной. Как показывали опросы общественного мнения, доля респондентов, поддерживавших вступление в НАТО, редко превышала 50 % и демонстрировала серьезные колебания в зависимости от конкретной формулировки вопроса, а также международных событий, на фоне которых проводился опрос (например, И. Розенфельд отмечает существенное снижение доли сторонников вступления Эстонии в НАТО после начала операции Альянса в Косово) [12, с. 227]. Тем не менее нужно подчеркнуть то, что за счет большого числа неопределившихся респондентов доля противников вступления во всех трех странах Балтии всегда была намного меньше, чем сторонников.
Хотя вступление в НАТО, наряду со вступлением в ЕС, стало важнейшей вехой внешней политики государств Балтии, в плане практического взаимодействия с Альянсом оно не повлекло быстрых и радикальных изменений. Основными направлениями этого взаимодействия оставались адаптация национальных систем обороны к требованиям и стандартам НАТО, специализация и поиск собственной ниши в рамках складывающейся внутри Альянса системы “разделения труда” и привлечение его ресурсов для укрепления собственного оборонного потенциала.
В Концепциях национальной безопасности Эстонии (2004 г.) и Латвии (2005 г.), а также в Стратегии национальной безопасности Литвы (2005 г.) отмечалось, что членство в НАТО и поддержание эффективности блока являются важнейшими гарантиями безопасности этих стран [13-15]. Именно на коллективные силы НАТО, а не национальные вооруженные силы возлагаются основные задачи по обеспечению безопасности и обороне государств Балтии. Национальные же силы реформируются в сторону создания небольших по численности профессиональных военных подразделений, которые должны отличаться мобильностью и быть готовыми к участию в военных операциях Альянса.
Подтверждением такого подхода стало активное участие воинских контингентов Литвы, Латвии и Эстонии во всех основных военных операциях НАТО начала XXI в., кроме ливийской. Так, военнослужащие Литвы в 19992009 гг., Латвии в 2000-2009 гг. и Эстонии с 1999 до февраля 2010 г. принимали участие в международных силах под руководством НАТО в Косово (КФОР). Помимо этого, Литва направила около 30 военных и гражданских специалистов для участия в операции НАТО “Океанский щит” против сомалийских пиратов. Вопреки позиции ведущих государств ЕС страны Балтии сразу же поддержали военную операцию США против Ирака. А с 2004 по 2011 г. небольшое число литовских военных специалистов на ротационной основе участвовало в Учебной миссии НАТО в Ираке (NTM-I). Латвия предоставляла этой миссии материально-техническую и финансовую помощь [16, с. 191-192].
Но самой значимой международной операцией, в которой приняли участие военнослужащие стран Балтии, стали действующие под руководством НАТО Международные силы содействия безопасности в Афганистане (ISAF). Литва и Эстония принимали участие в операции НАТО в Афганистане с 2002 г., Латвия - с 2003 г. Конечно, в абсолютных цифрах участие балтийских воинских подразделений в ISAF незначительно - из более 88 тыс. чел., задействованных в операции, контингенты Литвы, Латвии и Эстонии вместе взятые едва превышают 500 чел. Но если посмотреть на процентное соотношение численности направленных контингентов к общей численности населения участвующих в операции стран, то их вклад выглядит куда весомее - по этому показателю страны Балтии превосходят большинство европейских участников ISAF - Венгрию, Словакию, Чехию, Румынию, францию и даже Польшу, уступая лишь Германии и Великобритании. Помимо непосредственного участия в операции НАТО в Афганистане, страны Балтии вносят вклад и в ее транспортно-логистическое обеспечение. Речь идет о так называемой “Северной распределительной системе” - комплексном маршруте поставок нелетальных грузов для снабжения сил ISAF, который начал формироваться после того, как Альянс достиг соответствующих договоренностей о транзите с Россией и другими странами СНГ (в т ч. Беларусью). Первый поезд из Риги отправился по этому маршруту в мае 2010 г, а с 2012 г. начался и обратный транзит из Афганистана.
А вот взаимодействия с НАТО в рамках региональных балтийских проектов и программ сотрудничества в оборонной сфере, получившее существенное развитие во второй половине 1990-х гг., наоборот, после вступления в Альянс пошло на спад. Литва, Латвия и Эстония быстро теряют интерес к региональному взаимодействию в оборонной сфере и отдают явное предпочтение участию в общенатовских программах и инициативах. Еще накануне вступления правительства этих стран стали заявлять, что некоторые проекты регионального военного сотрудничества более не соответствуют насущным потребностям и являются бесполезной тратой средств. Это позволяет прийти к заключению, что развитие регионального военного сотрудничества не являлось для них самоцелью, а служило лишь вспомогательным средством для достижения главной стратегической цели - членства в НАТО. Как только эта цель была достигнута, интерес к региональным проектам стал угасать и многие из них были свернуты. Как отмечает эстонский дипломат, в прошлом - сотрудник министерства обороны, М. Колга, по этим соображениям, например, в 2003 г. была прекращена реализация проекта БАЛТБАТ, и вскоре после вступления в Альянс из целого ряда региональных проектов в активном состоянии остался лишь БАЛТДЕФКОЛ, который смог занять свою нишу в подготовке высшего офицерского состава для стран Балтии [17, с. 135]. Впрочем, после разочарования темпами принятия Альянсом планов их обороны БАЛТБАТ впоследствии был возрожден - сначала фактически в 2010 г., а затем и официально с 2014 г. для участия в Силах реагирования НАТО.
Здесь необходимо отметить, что если для западных стран НАТО уже к середине 1990-х гг. фактически утратил свое значение как оборонный союз и стал скорее инструментом политической стабилизации восточной части Европы, то для государств Балтии его военная составляющая все еще имела важное значение. Поэтому с момента своего приема они ставили вопрос об усилении военного присутствия НАТО в регионе и о разработке стратегических планов обороны их территории в случае возникновения военной угрозы. Однако западные страны стремились убедить Россию, которая и так крайне негативно относилась к переходу Альянсом бывших границ СССР, что прием Литвы, Латвии и Эстонии является актом политической поддержки их последовательного стремления к интеграции в западное сообщество и не направлен против ее безопасности. Чтобы подтвердить эти намерения на практике и лишний раз не раздражать российское руководство, НАТО воздерживалось от размещения на территории своих новых балтийских членов крупных военных объектов и даже от разработки стратегических планов обороны их территории. Но на протяжении нескольких лет после принятия стран Балтии действия НАТО по укреплению их обороноспособности в основном ограничивались патрулированием и мониторингом их воздушного пространства, проведением совместных учений и поставками вооружений и военной техники для переоснащения национальных вооруженных сил в соответствии с натовскими стандартами (в том числе и на безвозмездной основе - в рамках американской программы “Foreign Military Financing”).
Разработка же стратегических планов обороны их территории в случае военной угрозы была начата Альянсом в ответ на регулярные просьбы Литвы, Латвии и Эстонии лишь в 2008 г. после российско-грузинского военного конфликта. Но из-за разногласий внутри Альянса этот вопрос был решен лишь на саммите НАТО в Лиссабоне в 2010 г. Решение заключалось в распространении действия изначально разработанного для обороны территории Польши плана “Eagle Guardian” (“Орел-защитник”) также и на три государства Балтии. Оно было принято в обстановке секретности в обход стандартной процедуры НАТО и стало достоянием гласности благодаря документам США, обнародованным порталом WikiLeaks и опубликованным британским изданием The Guardian [18].
Как и в случае вступления в ЕС, после присоединения к НАТО страны Балтии стали искать свою специализацию в рамках этой коллективной структуры. Одним из направлений этой специализации стало создание центров передового опыта НАТО. Первые подобные структуры появились в 2005-2006 гг. в Германии и Турции. К концу исследуемого периода было образовано 19 таких центров, из них три - в государствах Балтии. Признание руководством Альянса успехов эстонского правительства в разработке национальных программ киберзащиты после массированных кибератак на информационные системы страны в 2007 г. привело к открытию в мае 2008 г. в Таллинне Центра передового опыта НАТО в области кибербезопасности. В Литве в связи с особым вниманием этой страны к вопросам безопасности в энергетической сфере в 2012 г. был открыт Центр передового опыта НАТО по энергетической безопасности. Наконец, в 2014 г. в связи с признанием вклада Латвии в обеспечение функционирования Северной распределительной системы в Риге был открыт Центр передового опыта НАТО в сфере стратегических коммуникаций.
Также государства Балтии активно участвовали в дипломатической деятельности НАТО. Например, в 2004-2010 гг. посольство Литвы в Минске являлось контактным посольством НАТО в Беларуси. А с 2013 г. эту функцию выполняло посольство Эстонии. Также посольство Эстонии в 2004-2007 гг. являлось контактным центром НАТО в двух соседних странах Балтийского региона, в 20112012 гг. - в Финляндии, а в 2007-2010 гг. - в Швеции.
Говоря о вопросах европейской безопасности во внешней политике государств Балтии, нельзя обойти стороной и их позицию по поводу формирования оборонной составляющей в рамках ЕС. Речь идет о Европейской политике безопасности и обороны (ЕПБО), которая после вступления в силу Лиссабонского договора с 2010 г. стала называться Общая политика безопасности и обороны (ОПБО). Отправной точкой в формировании данного направления развития ЕС стала декларация Сен-Мало 1998 г., которая отразила стремление наиболее сильных его членов к большей самостоятельности Европы от США в вопросах безопасности. Это ставило Литву, Латвию и Эстонию перед дилеммой, поскольку входили в противоречие друг с другом две их главные стратегии в сфере обеспечения безопасности: максимальное включение во все направления европейской интеграции и ориентация на США как своего главного союзника на международной арене. Определенный компромисс был предложен в заключенном в 2003 г. соглашении “Берлин Плюс”, которое вместо формирования в рамках ЕС собственных полноценных военных структур предполагало возможность использования им ресурсов НАТО - и то, лишь в тех случаях, когда Альянс не сочтет нужным вмешиваться самому. Такое зависимое по отношению к НАТО положение оборонной составляющей ЕС вполне устраивало государства Балтии [19-22].
Тем не менее, в их официальных документах видны определенные колебания по данному вопросу. Так, в “Основных направлениях внешней политики Латвии на 2006-2010 гг.” говорится об обеспечении национальной безопасности страны через членство в НАТО и поддержку ЕПБО, при условии, что она не будет дублировать роль Альянса [23]. А в стратегии “Членство Латвии в Европейском Союзе - основные принципы, цели, приоритеты и деятельность на 2007-2013 гг.” говорится, что Латвия выступает за дальнейшее развитие ЕПБО/ОВПБ, включая деятельность Европейского оборонного агентства и создание боевых групп [24]. В документе “Политика эстонского правительства в Европейском Союзе” сказано, что Эстония по-прежнему считает США основным гарантом безопасности Европы, а сотрудничество с НАТО - основой ЕПБО, которую страна поддерживает лишь при условии, что она не будет дублировать функции НАТО, как это и предусмотрено в соглашении “Берлин Плюс” [25]. В документе “Политика эстонского правительства в отношении Европейского Союза на 2011-2015 гг.” говорится, что в сфере внешней политики необходимо тесное сотрудничество ЕС и США для решения глобальных проблем и поддержания безопасности, а трансатлантическое партнерство является основой безопасности ЕС. При этом выражается готовность Эстонии участвовать в созданной в рамках ОПБО Северной боевой группе ЕС [26]. Таким образом, в эстонских документах наиболее четко выражена позиция о том, что развитие оборонной составляющей ЕС должно носить лишь вспомогательный характер, а основой европейской безопасности должно оставаться НАТО.
Заключение
Таким образом, в странах Балтии фактически произошла секьюритизация внешнеполитической повестки, т.е. доминирующим дискурсом их внешней политики стала защита от внешних угроз путем интеграции в западное сообщество. При этом основой обеспечения как национальной, так и европейской безопасности политические элиты стран Балтии видели систему коллективной обороны НАТО. Однако если для западных стран в рассматриваемый период значение НАТО как оборонной структуры неуклонно снижалось, уступая место чисто политической составляющей, то страны Балтии постоянно подчеркивали значение Альянса не только как символа политической солидарности коллективного Запада, но и самого эффективного инструмента поддержания безопасности в Европе. В 1990-е гг., когда из-за возражений России вопрос о возможности приема Литвы, Латвии и Эстонии в НАТО все еще оставался открытым, эти страны также стремились развивать взаимодействие и с другими европейскими организациями в сфере безопасности, такими как Совет Европы и Западноевропейский Союз. Кроме того, был инициирован ряд проектов трехстороннего военного сотрудничества государств Балтии в рамках программы НАТО “Партнерство ради мира”.
После вступления Литвы, Латвии и Эстонии в НАТО и ЕС весной 2004 г. их позиции по вопросам европейской безопасности не претерпели серьезных изменений. В политических документах этих стран основой обеспечения как национальной, так и европейской безопасности провозглашалось укрепление трансатлантической солидарности и эффективности НАТО. Подтверждая свою приверженность этим принципам, они принимали активное (в меру своих возможностей) участие во всех основных военных операциях Альянса начала XXI в. Единственным существенным изменением стало сворачивание на несколько лет проектов трехстороннего военного сотрудничества, которые в условиях вступления в НАТО рассматривались как излишние. Кроме того, наметился поиск государствами Балтии своей специализации в рамках Альянса. Воплощением этой тенденции стало открытие в каждом из них отдельного центра передового опыта НАТО.
Европейская интеграция также рассматривалась странами Балтии как один из важнейших факторов обеспечения безопасности. Однако ЕС в этом плане отводилась лишь второстепенная роль по отношению к НАТО. Подтверждением такого подхода стали позиции Литвы, Латвии и Эстонии по вопросу развития Общей политики безопасности и обороны ЕС (ОПБО), суть которых сводилась к тому, что ОПБО должна включать лишь вспомогательные функции по отношению к НАТО и ни в коем случае не выступать полноценным конкурентом Альянса.