Материал: вопросы ОММСЭП

Как уже указывалось, одно из наиболее популярных объяснений 50-летней периодичности масштабных и ожесточенных военных кампаний связано с так называемой гипотезой двух поколений. По мнению Гольдстайна, социальная память является вспомогательным фактором, регулирующим длительность колебаний. В целом модель Гольдстайна содержит восемь переменных и восемнадцать взаимосвязей, аккумулируя при этом важнейшие черты существующих теорий возникновения волн Кондратьева.

23) Переходные процессы в социальных системах. Реформы, кризисы, революции.

Кризисы в социальной системе

В процессе своего развития (эволюции) социальная система по­стоянно сталкивается с различными проблемными ситуациями, порождаемыми как внешними, так и внутренними причинами. Об­ладая определенной устойчивостью, она благодаря адаптивным возможностям справляется с непрерывно возникающими вызова­ми. Решение сложных проблем может потребовать перестройки структуры системы, корректировки отдельных функций, замены части элементов, но при этом суть системы, ее ядро, генотип не ме­няются — система не теряет своей идентичности.

Для наглядности представим себе, что у системы имеется "ко­ридор" возможных траекторий. Если флуктуации не достигают границы коридора, система может вернуться к стабильному состоя­нию. Если же изменения накапливаются, либо воздействие столь сильно, что параметры системы принимают пороговые, критичес­кие значения, наступает кризис системы. В этом состоянии сте­пень ее организованности резко снижается и вероятность возвра­щения к прежнему стабильному состоянию невелика.

Существуют три варианта разрешения кризиса системы:

1) распад или гибель системы, при этом ее элементы захва­тываются другими системами;

2) реформа — постепенная перестройка ядра, генотипа систе­мы, ведущая к появлению качественно новой системы;

3) революция — резкое, скачкообразное изменение ядра сис­темы, катастрофический переход из одного состояния в другое.

В кризисном состоянии значительно снижается степень пред­сказуемости поведения социума. Для пика кризиса характерны "распад общества на множество его индивидуальных элементов и в то же время появление массы новых мелких образований — национально-этнических, религиозных, сословие-корпоративных групп. Заметным явлением становится появление в системе боль­ших масс людей, выпадающих из активной общественной жизни" [8, с. 140].

Политики пытаются избежать кризисных состояний и, есте­ственно, обращаются за советом к ученым. К сожалению, социаль­ные кризисы, процессы перехода системы из одного состояния в другое изучены крайне мало. Как писал П.Сорокин, "накануне войны большинство ученых предсказывали мир; накануне эко­номического краха и обнищания — процветание; накануне рево-

люций — стабильный порядок и закономерный прогресс. Не­смотря на все находящиеся в нашем распоряжении обществен­ные и естественные науки, мы не способны ни управлять соци­ально-культурными процессами, ни избегать исторических катастроф. Как бревно на краю Ниагарского водопада, нас при­водят в движение непредвиденные и непреодолимые социально-культурные течения, перенося нас от одного кризиса и катастро­фы к другим" [15, с. 487].

Рассмотрим в этой цитате два ключевых слова: непредвиден­ные и непреодолимые течения. Если мы попали в непреодолимое течение, то самое разумное — плыть по течению и в соответствии с этим прогнозировать будущее. Конечно, плохо, если попадем в не­предвиденную ситуацию. Но следующий раз, оказавшись в такой ситуации, мы должны пенять на себя — прецедент уже был.

В вечном философском споре детерминистов и индетерминистов с начала XX века доминируют идеологические мотивы. Не углуб­ляясь в эту запутанную проблему, отметим, что в 40-50-х годах на Западе были весьма популярны идеи централизованного планиро­вания и государственного регулирования. В настоящее же время модны взгляды Ф.Хайека и его последователей, утверждающих, что централизованное планирование не эффективно, а вмешательство государства в социально-экономическую жизнь общества должно быть минимальным. Эволюция развивается не по плану, а "не­преднамеренно", методом "проб и ошибок". Какое решение ока­жется лучшим, определяет только эволюция. Хайек пишет: "Для определения того, какая система правил поведения будет домини­ровать, решающим является количество человеческих жизней, под­держиваемых той или иной системой... Рыночная экономика пре­обладает над порядками других типов именно потому, что позволяла группам, усвоившим ее основные принципы, быстрее увеличить свою численность. Следовательно, вести счет в рыночных ценностях значит вести счет на человеческие жизни..." [17].

Ф.Хайек имеет в виду, что победителями в соревновании "по­рядков" являются страны Запада.

10.2. Реформы в социальных системах

Ф.Хайек и его единомышленники придерживаются теории однолинейной эволюции, некой столбовой дороги развития ци­вилизации — иного не дано. Однако и на магистральном пути возможны ямы, например кризис 1930 г., из которых необходи­мо как-то выбираться. Реформы Рузвельта успешно вывели США

из кризиса потому, что опирались на продуманный план, взве­шенную и скоординированную программу действий.

Ф.Хайек не против успешных реформ. В своей нобелевской речи он рекомендует социальному реформатору действовать не как ремесленнику, который может придать изделию любую форму. Ре­форматор скорее должен культивировать развитие, обеспечивая подходящую окружающую среду, подобно тому, как садовник за­ботится о своих растениях.

Призывы к проведению гуманных преобразований относятся только к странам-лидерам, принадлежащим центру мировой сис­темы. Для стран из периферии и полупериферии ситуация со­вершенно иная. Заблудившиеся в дебрях эволюции страны обя­заны вернуться на магистральный путь развития и попытаться как можно быстрее догнать ушедших вперед лидеров.

Процессам модернизации — развитию демократии и рыночной экономики посвящена обширная литература. Однако багаж зна­ний, который помог бы реформатору составить научно обосно­ванную программу реформ, совсем невелик. Отметим теорию куль­турного лага (запаздывания) У.Огборна. Американский социолог в 1922 г. предложил концепцию неравномерности развития раз­личных сфер общества. Изменения в экономике, технологии мо­гут значительно опережать изменения в социокультурной сфере. Огборн полагал, что "культурное запаздывание" станет одной из важнейших проблем современного общества, учитывая возрас­тающую скорость научно-технического прогресса.

P. Дарендорф утверждал, что для проведения политических реформ достаточно 6 месяцев, экономические реформы можно осуществить за 6 лет, но процесс изменения менталитета, жиз­ненных стилей может потребовать нескольких поколений (ди­лемма 3 часов).

Наличие временных лагов существенно затрудняет прогнози­рование реформ. Еще чаще реформаторов ставит в тупик наличие непредвиденных поворотных точек в исследуемых процессах. Только в последние годы социологи начинают осознавать, что пе­реходные процессы в кризисном обществе носят, как правило, не­линейный характер.

В 1959 г. С.Липсет предложил модель линейной взаимосвязи между экономическим развитием и политической демократией (рис. 10.1).

Однако непростые судьбы процессов модернизации стран третьего мира в 60-80-е годы вынудили Липсета и его коллег су­щественно уточнить модель (рис. 10.2).

Рис. 10.1. Модель Липсета Рис. 10.2. Модель модернизации

Оказалось, что если уровень среднегодового совокупного об­щественного продукта на душу населения находится между 1500 и 3500 долларами, то возможно снижение уровня демократии и рост авторитарных тенденций. При достижении рассматриваемым экономическим показателем планки 5000 долларов, характерной для развитых стран, уровень демократии стабилизируется [10].

Трудность проблемы перестройки обусловлена ее нелинейно­стью, в таких условиях уже не работают привычные методы управ­ления, при которых результаты пропорциональны усилиям. "Кон­тринтуитивное" поведение нелинейных систем вынуждает вырабатывать нелинейную интуицию. Для анализа таких сис­тем В.И.Арнольд предлагает модель перестройки, приведенную на рис. 10.3 [1].

Как видно из рис. 10.3, движение из устойчивого состоя­ния — "административная система", признанного неудовлетво­рительным, в сторону более предпочтительного состояния — "ры­ночная экономика"— сразу же приводит к ухудшению. Более того, при равномерном движении к лучшему состоянию скорость ухудшения увеличивается, нарастает и сопротивление системы изменению ее состояния. Знаком «х» на графике отмечена точка максимального сопротивления, которая достигается раньше, чем точка самого плохого состояния (локальный минимум). Пройдя максимум, сопротивление снижа­ется и при прохождении точки локального минимума благосос­тояния исчезает полностью. На­чиная с этого момента система

начинает притягиваться к следующему состоянию локального максимума — рыночной экономике.

Если административная система достаточно развита и ус­тойчива, то перейти в другое состояние данная нелинейная систе­ма может только ценой временного существенного ухудшения со­стояния. При этом, как отмечает В.И.Арнольд, слабо развитая система может перейти в лучшее состояние почти без предвари­тельного ухудшения.

Теоретически возможен вариант перевода системы из плохого состояния скачком в состояние, достаточно близкое к хорошему. В этом случае нелинейная система далее будет сама собой эволю­ционировать в сторону хорошего состояния. Таковы объективные законы функционирования нелинейных систем, с которыми, как считает В.И.Арнольд, нельзя не считаться.

В.Ф.Венда формулирует закон трансформационного спада, ле­жащий в основе возникновения волн развития сложных систем (в том числе волн прогресса общества), следующим образом: если сис­тема при существующей структуре достигла максимума какого-либо показателя, то его дальнейшее повышение возможно лишь при условии смены структуры системы, переход к новой структу­ре связан, при прочих равных условиях, с обязательным времен­ным снижением данного показателя [4].

Период неустойчивого состояния играет важную роль в про­цессах развития. Действительно, абсолютно устойчивая или ги­перустойчивая система не будет развиваться, так как механиз­мы отрицательной обратной связи будут подавлять любые отклонения от устойчивого состояния. Как отмечается в [5, с. 48], "гиперустойчивость устраняет всякую возможность разви­тия, необходимым условием которого всегда является неус­тойчивость по отношению к определенным изменениям". В то же время длительная неустойчивость препятствует закреплению "полезных" характеристик систем, что может привести к потере структурной устойчивости и гибели системы.

Таким образом, многие теоретики считают кризис неотъем­лемым условием развития системы, в том числе и социальной. Дискутируется только вопрос о глубине кризиса и скорости ре­форм. Спор идет в основном между сторонниками радикальных реформ, шоковой терапии и градуалистами, стремящимися умень­шить социальную цену перемен, облегчить процесс адаптации для наиболее уязвимых групп населения [3, 8, 11, 14].

Один из удачливых реформаторов, председатель правитель­ства Чешской Республики В. Клаус полагает, что для успешной

системной трансформации необходимо создание двух "подушек". "Реальная заработная плата и реальный (валютный) курс долж­ны быть в этой фазе трансформации относительно низкими, по­скольку призваны создать две «подушки», позволяющие преодо­леть сложный период приватизации и реструктуризации. Именно в их создании и состоит секрет согласования отдельных элемен­тов процесса трансформации" [7]. Иными словами, уровень жиз­ни населения должен быть снижен так сильно, чтобы в после­дующем при любых обстоятельствах он мог только возрастать.

Одной из главных проблем успешного реформирования явля­ется поддержание социальной стабильности. Рекомендуется про­ведение гибкой социальной политики, приобретающей вид ма­ятникового движения от стимулирующей (жесткой) политики к стабилизирующей (мягкой), т.е. периодической смены приори­тетов [11]. Ужесточение мер по стабилизации финансовой систе­мы, ведущих к усилению спада производства и росту социальной напряженности, чередуется с более мягкой политикой — выпла­той компенсаций, увеличением пенсий, стипендий, минимальной зарплаты.

Особое внимание следует уделять ключевым социальным по­казателям, к которым, по мнению ряда ученых, относится сте­пень равенства в распределении доходов, богатства, собственно­сти, прав и контроля над капиталом [11].

Постоянное слежение за уровнем социальной напряженности позволяет своевременно выявить группы населения, попавшие в наиболее тяжелую ситуацию, готовые к массовым акциям протес­та. Для таких групп используется тактика "защитного зонтика" — комплекса мер, временно повышающих уровень жизни членов этих групп по сравнению с другими социальными слоями. Возможно также использование защитного зонтика для отдельных террито­рий, на которых может произойти взрыв недовольства.

Но что делать, если защитный зонтик слишком мал, а борьба элит приводит политику в патовую ситуацию? Возможно ли вооб­ще планирование выхода из кризиса? Часть ученых рассматрива­ет планирование в качестве единственного средства борьбы с неоп­ределенностью, другие же полагают, что роль планирования сводится к приятной перестановке кресел на палубе "Титаника".

Важным условием успеха, по мнению Бенвенисте, является обеспечение секретности планирования. "Секретность привлека­тельна по нескольким причинам. Если план обнародован слиш­ком рано, то у оппозиции будет много времени для сплочения. Если плановики ттытяттоя ттпотюттитт, KOTmv-Ттктяттии о пялjtitutim-

ми группами и учитывать пожелания каждой фракции, они мо­гут стать жертвами требований, которые нельзя удовлетворить, и участие пойдет во вред, так как плановики наживут больше врагов, чем друзей. Секретность играет важную роль в планиро­вании, но скрытые действия имеют серьезный недостаток. Скры­тые действия могут оказаться эффективными, но в конечном счете они ведут к неудовлетворенности, отчуждению и цинизму. Уско­ряется кризис доверия, и возникает подозрительность" [2, с. 198].

Проблема секретности планирования тесно связана с анализом рефлексивных эффектов поведения социальных систем и прогно­зированием реакции на планируемое воздействие. Социальным психологам известны эффекты такого типа — это эффект Хоторна, эффект Пигмалиона. Малоисследованной областью социального прогнозирования остаются давно известные эффекты самоосуще­ствления и самоликвидации прогноза — понятие "самоубийствен­ного" прогноза введено Д.Венном в 1888 г.