Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»
Война как наказание: исторические основания и современное состояние
Куманьков Арсений Дмитриевич
кандидат философских наук,
старший преподаватель
Аннотация
справедливый война легитимация пунитивный
В статье рассматривается наказание как источник легитимации войны. Прослеживается история развития пунитивной (наказательной) парадигмы войны, ее смена легалистской парадигмой и отмечается реактуализация идеи наказания как справедливого основания войны. Для того чтобы решить эти задачи, автор рассматривает становление пунитивной доктрины войны в сочинениях христианских авторов III-IV вв. Прослеживается логика обоснования войны в мысли Амвросия Медиоланского и Августина Аврелия, для которых характерно было указание на необходимость наказания греха в качестве ключевой причины войны. Далее рассматривается процесс секуляризации учения о справедливой войне в Новое время. В этот период активно развивается легалистская парадигма войны с характерным для нее пониманием права государств на защиту своего суверенитета и территориальной целостности как справедливой причины войны. Автор отмечает типичное для современной теории справедливой войны обращение к идее защиты прав человека как основания для оправдания войны. Также рассматривается возрождение интереса к идее наказания и разбираются возможные причины реактуализации пунитивной парадигмы на рубеже XX-XXI вв.
Ключевые слова: война, наказание, теория справедливой войны, Августин, Гуго Гро- ций, Майкл Уолцер
Annotation
War as Punishment: Historical Foundations and Current State Arseniy D. Kumankov
National Research University "Higher School of Economics”.
The article considers punishment as a source of legitimization of war. The author traces the history of punitive paradigm of war, notes the moment when it was replaced by the legalist paradigm and considers the reactualization of the idea of punishment as a just basis of war. In order to deal with these issues, the author considers the formation of the punitive doctrine of war in the writings of Christian authors of the III-IV centuries. He analyzes the logic of justifying the war that appeared in the thoughts of Ambrose of Milan and Augustine Aurelius. Both theologians indicated the necessity to punish sin as a key cause of war. Next, the process of secularization of the doctrine of just war in Modern times is considered. During this period, the legalist paradigm of war had been developed. The right of states to protect their sovereignty and territorial integrity became most relevant just cause of war. Then, the author notes appeal to the idea of protection of human rights as a basis for justifying war, typical for the modern just war theory. Also, the revival of interest to the idea of punishment is considered and the possible reasons for the reactualization of the punitive paradigm in the turn of the XX-XXI centuries are examined.
Keywords: war, punishment, just war theory, Augustine, Grotius, Walzer
Основная часть
Каноническая история теории справедливой войны традиционно начинается с Отцов Церкви IV-V вв. Амвросия Медиоланского и Августина Аврелия. Вероятнее всего, первым, кто употребил словосочетание «справедливая война», был Аристотель. В «Политике» он сравнивал войну с варварами с охотой на рабов, называл ее соответствующей природе, а потому справедливой.
Важен вклад Цицерона в развитие морального учения о войне. Но все же именно христианские авторы столкнулись с необходимостью сформулировать доктрину, которая решала бы вопрос об оправдании применения вооруженного насилия. Решения, найденные Амвросием и Августином, а также их последователями, ведь доктрина справедливой войны всегда уточнялась, сформировали ядро так называемой пунитивной парадигмы (от лат. рыпШо - наказание) учения о справедливой войне. В основе пунитивной парадигмы лежит представление о недопустимости применения насилия во всех случаях, кроме тех, что связаны с необходимостью наказания грешника. Впоследствии пунитивная парадигма была заменена легалистской. Нравственное оправдание войны строилось не на идее наказания грешника, а на представлении об обладании государством особым правом защищать свой суверенитет и интересы при помощи вооруженного насилия. Эта парадигма в большей степени соответствовала эпохе национальных государств и Вестфальской системе международных отношений. В XX в. произошло серьезное обновление теории справедливой войны. Основанием, легитимирующим войну, признается отныне обязанность государств защищать права своего населения, а также следить за соблюдением базовых прав человека в международном масштабе. Однако наиболее интересным аспектом в этой эволюции парадигмальных оснований теории справедливой войны становится возвращение мышления в духе пунитивной доктрины. На фоне процессов приватизации войны и криминализации агрессивной войны это приводит к явным противоречиям внутри всего дискурса о справедливой войне. От войны одновременно хотели бы отказаться, но продолжают видеть в ней эффективное или неизбежное средство решения политических проблем, что вынуждает искать все новые обоснования необходимости обращения к ней.
В данной статье мы постараемся проследить, как именно происходила реактуализация пунитивной парадигмы войны. В данном случае нас в меньшей степени будет интересовать критика попыток представить войну справедливым способом наказания. Основное внимание будет уделено исторической ретроспективе и представлению нескольких современных подходов к проблеме наказательной войны. Для этого мы определим основные элементы средневековой христианской пунитивной доктрины справедливой войны. Далее, кратко опишем процесс смены пунитивной доктрины войны легалистской парадигмой и обозначим наиболее характерный для современной теории справедливой войны подход к оценке причин войны. И наконец, наметим причины обращения к мышлению в духе пунитивной парадигмы на рубеже ХХ-ХХ1 вв.
Представления о правильной и неправильной, справедливой и несправедливой, естественной и противоестественной войне и, соответственно, допустимых и неприемлемых способах поведения на поле боя появляются в античной философии. На эту тему высказывались уже Платон См.: Платон. Государство // Платон. Соч.: в 4 т. Т. 3. М., 1994; Платон. Законы // Платон. Соч. в 4 т. Т. 4. М., 1994. и Аристотель См.: Аристотель. Политика; Никомахова этика // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 4. М., 1983., пусть и не слишком подробно. Цицерон уделил этим вопросам чуть больше внимания См.: Цицерон М.Т. Об обязанностях // Цицерон М.Т. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1993; Цицерон М.Т. О государстве // Цицерон М.Т. Диалоги. М., 1994.. Именно в сочинениях этих авторов закрепляется раздвоенность осмысления войны, которая в дальнейшем будет воспроизводиться на протяжении всей истории развития доктрины справедливой войны. Осуждение слишком затянутой, жестокой или начатой без должной причины войны будет сочетаться с восприятием ее в качестве необходимого средства решения конфликтных ситуаций, восстановления справедливости и обретения мира.
В IV в. н. э. происходит серьезное укрепление позиций христианства в Римской империи. При Константине Великом (272-337) преследования христиан прекратились, и христианство стало абсолютно легальным. Феодосий Великий (347-395) сделал христианство государственной религией. В этих условиях должны были появиться христианские концепции права на применение насилия и ведения войны. И они действительно появились в трудах Амвросия Медиоланского и его ученика Августина Аврелия.
Основное нравственное противоречие, которое должен был решить христианский теолог, рассуждающий о войне, довольно ясно. Как можно совместить учение о ненасилии Христа и прагматичность правителей, видящих в войне законное и эффективное средство. Евангелия дают немало оснований для того, чтобы считать христианство пацифистской религией по своей сути. Так, например, Христос говорит: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую... любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» Мф 5:38-39, 44.. Неудивительно, что многие христианские авторы первых веков (Ориген, Тертуллиан, Игнатий Антиохийский) прямо выступали против войны и военной службы.
Важным шагом на пути к переосмыслению пацифизма Христа стала интерпретация Священного Писания Амвросием Медиоланским. В трактате «Об обязанностях священнослужителей» Амвросий Медиоланский. Об обязанностях священнослужителей. М.; Рига, 1995. Амвросий обращает внимание на то, что Библия не запрещает войну прямо и директивно. Он находит немало примеров того, как древние цари вели войны и, более того, действовали по божественному указанию. Так, он пишет: «никогда Давид не предпринимал войны, если только не вызывался (на то самими врагами). А после того [после победы над Голиафом] он никогда не начинал войны иначе, как по испрошении совета (2 Цар. 5:19 и сл.) от Господа (consulto Domino)» Там же. I. XXXVI. 177.. Царь Давид становится для Амвросия примером того, что война в принципе не является запретной для верующего. Кроме того, мы понимаем, что возможна война, которая направляется и одобряется Богом и ведется буквально по его повелению.
Христианский воин должен уподобиться Давиду, Иисусу Навину, Самсону, которые вели войны и прославили себя. Их слава обязана проявленному мужеству, но подлинного мужества, по мнению Амвросия, не может быть без справедливости поступков, иначе они обесчестили бы себя дурным обращением с неприятелем или злоупотреблением собственной силой. Амвросий специально подчеркивает, что даже на войне должна соблюдаться справедливость, которая непосредственно выражается в различном отношении к врагу озлобленному и бесчеловечному и неприятелю, сопротивляющемуся без лишней жестокости. Атлет Христов получает венец «только в том случае, если он сражается законно» Амвросий Медиоланский. Об обязанностях священнослужителей. I. XXXVI. 182.. Справедлив же человек тогда, когда он исповедует истинную веру.
Обретаемое в вере человеколюбие трактуется Амвросием весьма прагматично. Дух ветхозаветного талиона близок ему. Проявление милосердия служит залогом благодарности. Так, он приводит в пример сюжет из книги Царств, где повествуется о войне сирийского царя с израильтянами. Господь поражает сирийцев слепотой, после чего израильский царь предлагает убить их всех. Этому препятствует пророк Елисей, предлагая накормить и напоить сирийцев, а затем отпустить. После такого акта милосердия «не ходили более те полчища Сирийские в землю Израилеву» 4 Цар 6: 22.. Приводит Амвросий и обратный пример, принципиально важный для нас. В книге Чисел описано, как мадианитяне, которые начали соблазнять израильтян и научили их поклоняться Ваал-Фегору, удостаиваются крайне жестокой кары. Моисей по наставлению Господа мстит мадианитянам, посылая израильтян на войну с ними. В результате этой войны израильтяне «убили всех мужеского пола; и вместе с убитыми их убили царей Мадиамских... а жен Мадиамских и детей их сыны Израилевы взяли в плен, и весь скот их, и все стада их и все имение их взяли в добычу, и все города их во владениях их и все селения их сожгли огнем» Числ 31: 7-10. Амвросий Медиоланский. Об обязанностях священнослужителей. I. XXXVI. 178. Ср.: Там же. II. VII. 33.. Несправедливость, излишняя воинственность или бесчестие врага служит основанием для наказания, которое выступает в качестве справедливой причины войны.
В представлениях Амвросия о войне закрепляется дихотомия, которая будет часто воспроизводиться в сочинениях, посвященных определению справедливых оснований войны. С одной стороны, в цитированном выше отрывке о Давиде фиксируется справедливость самообороны. Давид начинает войну только в том случае, если «вызывается» на это своими врагами, то есть когда на него кто-то нападает. Амвросий одобряет также и союзническую помощь: «тот, кто не избавляет своего союзника от обиды, - буде имеет к тому возможность, - столько же виноват, сколько и тот, кто наносит эту обиду»11. Война, вызванная необходимостью защитить союзника, оправдана в той же мере, в которой оправдана самооборона. Амвросий пишет об избавлении союзника от обиды. Здесь мы имеем дело с воздающей справедливостью, которая определяет возможность ответить на совершенное по отношению к нам благое или злое деяние. Но когда речь идет о мести как одновременно причине и цели войны, как это происходит с израильтянами, которые карают мадианитян, то в дело вступает «справедливость возмездия», как мы можем обозначить ее вслед за американским философом Дэвидом Любаном Luban D. War as Punishment // Philosophy & Public Affairs. 2011. Vol. 39. Issue 4. P. 305ff.. В этом случае потерпевшая сторона стремится причинить своему обидчику ущерб, значительно превышающий убыток, понесенный ею самой.
Обе причины - самооборона и наказание - постоянно были в фокусе внимания теоретиков справедливой войны, но в разные времена их значение оценивалось по-разному. Так, ученик Амвросия Августин выстраивает линию аргументации в пользу возможности применять военное насилие именно вокруг идеи наказания, которая служит справедливой стороне как санкция, легитимирующая войну.
Война, по мнению Августина, извечная спутница жителей града земного, вечный мир возможен только в Царствии Христовом. Однако война сама по себе не есть еще грех и зло: «заповеди “не убивай” отнюдь не преступают те, которые ведут войны по велению Божию или, будучи в силу Его законов, т. е. в силу самого разумного и правосудного распоряжения, представителями общественной власти, наказывают злодеев смертью» Августин Аврелий. О граде Божием. Книги I-XIII. СПб.; Киев, 1998. С. 35.. Несправедливой можно назвать войну только в том случае, когда участник ее становится жестокосердным и переполняется любовью к насилию. Если же начинающий войну по справедливой причине помнит, что финальная цель войны - мир, справедливость и благочестие Augustine. Letter 138 to Marcellinus// The Works of Saint Augustine. Vol. II/2. New York, 2003. P. 226., то он не будет совершать греха. Что же касается справедливых причин войны, то наказание (punitio) как раз и называется Августином в качестве одной из них. И пунитивная, наказательная парадигма войны берет начало именно в сочинениях епископа Гиппонского, который уделяет этой теме гораздо больше внимания, нежели Амвросий.