Августин следует за Амвросием в признании того, что только божественное указание или решение мудрого правителя, выполняющего волю Бога, может стать справедливым основанием для начала войны. Мудрый же правитель будет начинать войну только для того, чтобы отомстить за прегрешения (сам Августин формулирует это следующим образом: «iusta autem bella ea definiri soient quae ulciscuntur iniurias» Augustine. Quaestiones in Heptateuchum. VI, 10 (Цит. по: Russel F.H. The Just War in the Middle Ages. Cambridge, 1975. P. 18).). Историки теории справедливой войны часто сравнивают этот тезис с характерным для римской традиции представлением о справедливости войны ради возвращения собственности, утраченной в результате вражеского набега См., напр.: Cicero. De Officiis. London; New York, 1928. P. 38.. И если для римской (и в принципе античной традиции) характерной была идея борьбы за восстановления довоенного status quo, то христианское представление о войне меняется кардинальным образом. Не само по себе нарушение права (например, кража имущества или святынь подвергается теперь осуждению, но греховная сущность совершенного неприятелем деяния. Христианский воин борется не только ради того, чтобы вернуть утраченное и восстановить свое право. Он обращается к оружию с тем, чтобы наказать нарушителя справедливости - того порядка, который был установлен Богом, воздать ему и за фактическое, и за духовное преступление.
Правитель, обладающий соответствующим правом и мудростью, воздает грешнику за совершенные дурные деяния. Ничто иное, кроме совершения серьезного греха, не может оправдать войну, сделать ее справедливой. Августин постоянно подчеркивает, что ведение справедливых войн - это обязанность, возложенная на христианского правителя как защитника христиан и хранителя веры. Обязанность неприятная, но необходимая: «Несправедливость противной стороны вынуждает мудрого вести справедливые войны; и эта несправедливость должна вызывать скорбь в душе человека, потому что она несправедливость человеческая, хотя бы из-за нее и не возникало никакой необходимости начинать войну» Августин Аврелий. О граде Божием. Книги XIV-XXII. Кн. XIX, 7. С. 333..
Вина, которую несет на себе грешник, дает основание обратить оружие против него. Наказание греха представляет собой наиболее важную причину, по которой война может быть признана справедливой (Августин говорит также о самообороне и возвращении собственности, хотя и не очень подробно и скорее в контексте рассуждений о наказании). Но неверным было бы предположить, будто Августин использует «справедливость возмездия» для того, чтобы санкционировать истребительные войны. Причина, делающая войну справедливой, - грех, но цель войны - мир. Августин полагает, что грешник должен быть наказан, но также по возможности исцелен или исправлен в духовном отношении О перевоспитании как цели пунитивной войны см.: Hampton J. The Moral Education Theory of Punishment // Philosophy & Public Affairs. 1984. Vol. 13. P. 208-238..
Важно учитывать тот контекст, в котором появлялись высказывания Августина о войне. Очевидно, что концепция Августина теологическая. Она работает в системе аргументации, которая источником справедливости признает Бога. Соответственно, эта система предполагает соответствующую иерархию, где отпадение от Бога будет свидетельствовать об отпадении от справедливости, но все же все участники отношений продолжат находиться в рамках одного онтологического и морального поля. Именно поэтому мудрый правитель и получает возможность выступать судьей в делах неподвластных ему народов или групп людей - понимание справедливости у них общее. Далее, важно отметить, что Августин рассуждал о причинах, приведших к периодическим разорениям варварами Римской империи, но более всего - о необходимости борьбы с язычниками, раскольниками и еретиками, в первую очередь с манихеями, пелагианцами и донатистами. Как отмечают многие исследователи наследия Августина, игнорирование этого фона приводит к неверным интерпретациям мысли Отца Церкви См.: Cox R. The Ethics of War up to Thomas Aquinas // The Oxford Handbook of Ethics of War / Eds. S. Lazar, H.P. Frowe. 2015. URL: http://www.oxfordhandbooks.com/view/10.1093/oxfordhb/ 9780199943418.001.0001/oxfordhb-9780199943418-e-19 (дата обращения: 25.03.2019).. Тем не менее, его акцент на наказании греха как на справедливом основании для начала войны в дальнейшем трактовался довольно широко и послужил, среди прочего, концептуализации доктрины священной войны.
На протяжении более чем тысячи лет христианские богословы развивали августиновскую парадигму пунитивной войны. Без обращения к ней не обходилось ни одно значимое сочинение о войне. Мы встречаем ее в «Декрете Грациана», в «Сумме теологии» Фомы Аквинского («необходимо... чтобы атакованные были атакованы потому, что заслужили это некоторым своим проступком» Фома Аквинский. Сумма теологии. Ч. II--II. Вопр. 1-46. Киев, 2011. 40. С. 498.), в текстах Фомы Каэтаны Summa theologiae II--II, q. 40, a. 1. Commentaria Cardinalis Cajetani // Sancti Thomae Aquinatis Doctoris Angelici Opera Omnia iussu impensaque Leonis XIII. Vol. 8. Rome, 1895., затем у учителей Саламанкской школы - у Франсиско де Витория.
Однако со временем, начиная с XVI-XVП вв., пунитивная парадигма в учении о справедливой войне начинает уступать место легалистской или правовой. Во многом этому содействовал еще один представитель Саламанкской школы - Луис де Молина. О справедливой причине войны он говорит не как о грехе, а как о преступлении Molina L. De iustitia et jure. Tract. II, disputation 102 // The Ethics of War: Classic and Contemporary Readings / Eds. G.M. Reichberg, H. Syse, E. Begby. Oxford, 2006. P. 336.. Гуго Гроций - еще один мыслитель, стоящий на рубеже двух парадигм. Как замечает Р.Г. Апресян, «с этикой милосердия и миролюбия, то есть с христианской этикой, Гроций совмещает этику справедливости и возмездия, то есть морально-правовые нормы Ветхого Завета и классической древности» Апресян Р.Г. Гуго Гроций // Апресян Р. Г. История этики Нового времени: Лекции и статьи. М., 2014. С. 63. Также см.: Tuck R. The Rights of War and Peace. Political Thought and the International Order from Grotius to Kant. Oxford, 1999. P. 106.. Войну Гроций воспринимает в первую очередь как средство, при помощи которого суверены регулируют отношения друг с другом. Но при этом война является для него всегда крайним средством, к которому стоит обращаться, когда иные способы воздействия на соперника не действуют: «правильно говорит Демосфен, что война ведется против тех, кого невозможно принудить к чему-нибудь в судебном порядке» Гроций Г. О праве войны и мира: Репринт с изд. 1956 г. М., 1994. С. 50.. Справедливой причиной войны Гроций называет правонарушение. Но переходный характер позиции Гроция проявляется, когда он начинает выделять конкретные правонарушения, которые заслуживают военного ответа. Среди них он выделяет самооборону и помощь союзнику, возвращение имущества, а также наказание. Обратим внимание на последнюю причину - отмщение или воздаяние кажется Гроцию вполне соответствующим естественному праву, т. е. универсальным принципам справедливости.
Последователи Гроция, такие как Самуэль фон Пуфендорф, Эммер де Ват- тель или Иммануил Кант, идут по пути секуляризации учения о справедливой войне. Они начинают трактовать его в первую очередь как правовую и этическую доктрину, и отказываются от рассмотрения греха и наказания в качестве причины справедливой войны. В Новое время осознание невозможности на- казательной войны становится буквально общим местом. Меняется доминирующий тип войны, а вместе с ним и интерпретация справедливых причин войны.
Война становится делом, находящимся в ведении только одного субъекта - государства. Оно монополизирует право на легитимное насилие и применяет его в отношениях с другими такими же субъектами. По замечанию нидерландо- израильского политического теоретика Мартина ван Кревельда, основной задачей «изобретенного» Томасом Гоббсом государства «было ведение войн против себе подобных» Кревельд М. ван. Расцвет и упадок государства. М., 2006. С. 413.. Государства осознавали равенство своих статусов и прав. Как это выразил Эмер де Ваттель, «нации свободны, независимы, равны и каждая судит по своей совести о должном» Ваттель Э. Право народов или Принципы естественного права, применяемые к поведению и делам наций и суверенов. М., 1960. С. 32.. Государства ориентируются в первую очередь на собственные интересы (raison d'Йtat), в этом и заключается их сущностная характеристика. Именно поэтому Ваттель и отмечает релятивизацию справедливости, когда каждое государство начинает трактовать ее по своему усмотрению. Только совесть государей может давать оценку их действиям. Не существует судьи народов, который мог бы выступить в споре государей, поскольку все они находятся между собой в естественном состоянии, где действует гоббсово правило «non est potestas super terram quae comparetur ei» Иов 41:25: «Нет на земле подобного ему». Сентенция, представленная на фронтисписе первого издания «Левиафана» Томаса Гоббса. Обычно переводится как «нет на земле власти, которая бы сравнилась с ним»..
Система международного права, которая складывалась в XIX-XX вв., во многом закрепляет эти особенности понимания международной политики. Результатом работы юристов стала криминализация войны. Согласно ряду документов, начиная с пакта Бриана-Келлога, Устава ООН и Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 3314 (XXIX) «Определение агрессии» от 14 декабря 1974 г., агрессивная война признается преступным действием. Война перестает считаться инструментом политики, которым государства могут распоряжаться по собственному усмотрению. Система международной безопасности предполагает отказ от насилия в пользу мирного урегулирования споров. Во всяком случае, таков дух международно-правовых актов.
Таким образом, на уровне ключевых международно-правовых документов самооборона представляется по сути единственной справедливой причиной войны. Но основанием теперь служит не суверенное право государств на насилие и свобода распоряжения им, а обязанность государств защищать права, интересы и благополучие собственных граждан. Возрожденная в середине ХХ в. после почти полутора столетий забвения теория справедливой войны строится именно вокруг этой идеи Куманьков А.Д. Современные классики теории справедливой войны: М. Уолцер, Н. Фоушин, Б. Оренд, Дж. Макмахан. СПб., 2019. С. 99 и далее.. У государства есть обязанности перед населением, выполнение которых свидетельствует о том, насколько эффективно правительство справляется с собственными функциями. Нападение извне, угроза суверенитету и территориальной целостности делают невозможным выполнение этих обязательств, в первую очередь это касается обеспечения мирного и безопасного существования. Именно поэтому самооборона, защита от агрессии признается важнейшим правом государств.
Вот, к примеру, как эта легалистская парадигма проявляет себя у одного из важнейших авторов для современной теории справедливой войны, Майкла Уолцера: «агрессия - вот имя, которым мы нарекаем военные преступления. Мы понимаем, что это преступление, поскольку знаем то состояние мира, которое прервала война. Зло, которое порождает война, заставляет мужчин и женщин рисковать собственными жизнями ради защиты их прав» Walzer M. Just and Unjust Wars: A Moral Argument with Historical Illustration. New York, 2015. P. 51.. Уолцер рассматривает наказание не как причину, но как одну из задач, которую предстоит решить на завершающем этапе войны. После того, как агрессору дан отпор, его можно и нужно наказать Ibid. P. 61-62..
Как мы видим, отказ от пунитивной парадигмы войны не означает отказ от наказания как одного из значимых элементов войны. Уолцер и ряд других авторов убеждены, что само по себе наказание не может считаться причиной войны, но вполне может рассматриваться в качестве одной из целей боевых действий и последующего политического процесса. Такое наказание, как правило, проявляется в виде судебного процесса. Мы можем вспомнить, что Вторая мировая война закончилась крупным судебным процессом. Югославские войны и геноцид в Руанде привели к созданию международных трибуналов. Одной из целей (а вероятнее всего и причин O'Driscoll C. Renegotiation of the Just War Tradition and the Right to War in the Twenty-First Century. New York, 2008. P. 18.) войны в Ираке 2003-2011 гг. было стремление предать суду политическое руководство Ирака и произвести смену режима в этой стране.
Но если мы обратимся к предложенному выше определению возмездия как причинения противнику ущерба, значительно превышающего убытки, понесенные стороной, считающей себя жертвой несправедливого нападения, то увидим, что современные войны зачастую ведутся в духе представлений о пунитивной войне. Ущерб и жертвы многих войн последних десятилетий (операции НАТО и США против Югославии, Афганистана, Ирака) значительно превышает тот урон, что был изначально нанесен государствами, против которых были начаты войны-наказания. Особенно это становится заметным, если мы обратим внимание на значительный рост числа жертв среди гражданского населения.
Имплицитно аргументация, характерная для пунитивной парадигмы, возрождается и в некоторых версиях современной теории справедливой войны. Рассматривая операцию коалиционных сил в Ираке в 2003 г., американский философ Николас Фоушин не находит какого-либо одного основания, достаточно веского для того, чтобы санкционировать войну. Взятые по отдельности, тираническая власть Саддама Хусейна, нарушение им резолюций ООН и иных актов международного права, агрессии против собственного населения, поддержка террористов, подозрения в наличии оружия массового поражения не могли обосновать вторжения. Как замечает по этому поводу М. Уолцер, режим Саддама Хусейна не был самым агрессивным режимом из всех существующих на тот период См. Уолцер М. Смена режима и справедливая война // Военно-юридический журнал. 2013. № 7. С. 26-32.. Тем не менее, Фоушин делает вывод о том, что операцию в Ираке следует признать справедливой войной, поскольку по совокупности причин Саддам Хусейн заслужил военного вмешательства в Ирак Fotion N. War and Ethics: A New Just War Theory. New York, 2007. P. 75..
Схожую позицию занимает и канадский философ Брайан Оренд. Он развивает концепцию минимально справедливых государств. К ним он относит такие режимы, которые признаны собственными гражданами и мировым сообществом, не нарушают права соседних государств и обеспечивают соблюдение прав собственных граждан Orend B. The Morality of War. New York, 2006. P. 38.. Только минимально справедливые государства могут считаться полноценными участниками международных отношений. Если же государство действует агрессивно, нападает на кого-то или велика вероятность того, что оно нападет, то оно перестает считаться минимально справедливым. Такое государство может быть подвергнуто «нападению с оборонительными целями» Ibid. P. 37.. Но нанесение ущерба в целях упреждения войны - это не что иное, как действие сообразно логике «справедливости возмездия».