Вторым водоразделом среди мир-системников является признание или непризнание существования способов производства. Для «дробителей», признающих наличие нескольких миров-систем, логичным является признание их разными, то есть основанными на разных способах производства. Таких взглядов, вслед за И. Валлерстайном, придерживается К. Чейз-Данн. Для «глыбников» же, утверждающих единственность мира-системы, возможно как признание способов производства, сменяющих друг друга в истории мира-системы (С. Амин), так и их отрицание (А. Г. Франк).
Начнем с рассмотрения мир-системной картины истории человечества, представленной работами «глыбников»: С. Амина, Ж. Абу-Лугход и А. Г. Франка.
Самир Амин признает наличие в докапиталистическую эпоху двух «семейств способов производства» (families of modes of production): общинного (communal) и даннического (tributary). Последнее семейство включает две разновидности: собственно, даннический способ производства и его периферийный вариант - феодализм. Фактически мы имеем дело со схемой Валлерстайна, лишь с тем различием, что реципрокально-линиджный способ производства назван С. Амином общинным.
Общинное «семейство способов производства» Амин не рассматривает. Предмет его интереса - древний мир-система (ДМС), противопоставляемый им современному миру-системе (CMC) Валлерстайна. Декларируемая основная задача (скорее идеологическая, чем научная) - сокрушение евроцентризма.
История человечества, по Амину, такова. Вначале стадия общин (о ней ничего не говорится); затем возникновение отдельных обществ, названных «вехами истории» (landmarks of history): 3000-300 гг. до н. э.; наконец образование мира-системы, основанного на данническом способе производства, - ДМС. Он существует с 300 г. до н. э. по 1500 г. н. э., после чего на его периферии - в Европе - зарождается капитализм и ДМС сменяется CMC, известным по работам Валлерстайна. Разница между ДМС и CMC не в пространственных границах, а в способах производства (даннический или капиталистический) и лидерстве (Восток или Запад). Это дает основание рассматривать ДМС и CMC не как разные миры-системы, а как стадии всемирной истории. Поэтому С. Амина можно отнести к «глыбникам».
ДМС основан на данническом способе производства, что означает доминирование политики и идеологии над экономикой. Соответственно даннический способ производства существует только в обществе, выработавшем идеологическую систему. К таким системам относятся (по времени возникновения) буддизм, конфуцианство, зороастризм, эллинизм, христианство, ислам. До возникновения этих систем длится «инкубационный период», то есть такая история, которая как бы и не история. «Инкубационный период» продолжается «30 столетий для Египта и Месопотамии, 10 столетий для Персии, Финикии и т. д. и 5 столетий для Греции»13.
Заметим, что в «инкубационном периоде» Амин «потерял» классическую античность: история Греции, вопреки всему, что о ней известно, начинается с Александра Македонского и создания идеологической системы, названной «эллинизмом». Формально обоснована эта потеря тем, что рабовладение отсутствует в большинстве «вех истории» (Египет, Индия, Китай), но присутствует в разные века при разном уровне развития производительных сил (во-первых, в Греции и Риме, во-вторых, в Америке). Все это так, однако нисколько не объясняет, почему античное рабство не выделено в качестве самостоятельной стадии развития человечества. Мне представляется, что причина этого чисто идеологическая. Для победы над евроцентризмом Амину необходимо затушевать исторический момент, когда лидирующая роль переходит от Востока к Европе, - возникновение античности. Если слить воедино древневосточную, античную и средневековую эпохи, то историю ДМС до самого возникновения капитализма можно попытаться представить как историю лидерства Востока.
ДМС - единый мир-система с несколькими центрами и перифериями. Центрами являются: эллинистический регион (Ближний Восток), Индия, Китай (с Кореей и Вьетнамом). Юго-Восточная Азия - полупериферия Индии и Китая. Периферии: китайская - Япония, ближневосточные - Европа и Северная Африка. Заслуживает внимания, что Амин не различает Европу III века до н. э. (возникновение ДМС) и Европу XV века н. э. (зарождение CMC и упадок ДМС). Причина этого в неразличении античности и средневековья.
Центральной Азии Амин определяет «особый статус». Как средоточие торговых путей регион является скорее центром, но как не имеющий четких границ и прочных государственных образований - скорее периферией. От Юго-Восточной Азии Центральную Азию отличает периодическое возникновение даннических империй (типа монгольской).
Непонятный, но явно привилегированный статус у «исламского региона», захватывающего Северную Африку, Ближний Восток, часть Индии, Центральной и Юго-Восточной Азии. С. Амин полагает, что именно там были наиболее сильны «протокапиталистические элементы», так что строй обществ исламского региона являлся торгово-данническим (mercantile-tributary).
Можно констатировать, что ведущими тенденциями в аминовской версии мир-системного подхода являются: (1) отход от миров-экономик в сторону миров-культур (выделяемых, как и в цивилизационном подходе, в основном по религиозному признаку) и (2) фальсификация истории, направленная на умаление роли Европы.
В заключение необходимо отметить, что обращение к истории для Амина носит прикладной характер. Гораздо больше, чем прошлое, его интересует будущее, а именно - преодоление капитализма.
С. Амин - противник капитализма и сознательный идеолог трудящихся масс периферии, широко известный на Западе. В нашей печати публиковались его статьи «Перспектива социализма в свете требований развития» (Проблемы мира и социализма. 1989. № 5) и «Будущее социализма» (Мировая экономика и международные отношения. 1991. № 7), в которых Амин рассматривает проблему национально-освободительных движений периферии. В этих движениях сосуществуют два элемента - национально-буржуазный и «народно-национальный». Если после победы революции верх берет первый, то освободившаяся страна остается в плену мировой капиталистической системы, если же побеждает «народно-национальное» начало, возникает «народно-национальное посткапиталистическое общество». В свою очередь в этом обществе соперничают «этатизм» номенклатуры, тяготеющей к реставрации капитализма, и вышеупомянутое трудноопределимое «народно-национальное» начало. Амин полагает, что в принципе возможны победа этого начала и торжество демократии при господстве государственной собственности. При этом он заходит так далеко, что в репрессиях, которые осуществляет одна часть номенклатуры по отношению к другой (например «культурная революция» в КНР), готов видеть продолжение революции, а в «вожде» - представителя народа, а не главу номенклатуры.
Рассуждения о якобы имевшем место до XV века «лидерстве Востока», в общем, нужны Амину для обоснования возможности «посткапиталистического» развития обществ периферии, более способных к такому переходу, чем развитые капиталистические страны ядра. Вряд ли нужно доказывать, что ход исторического развития свидетельствует об ошибочности такого взгляда, но следует отметить, что теоретический тупик С. Амина порожден практически безвыходным положением народов периферии КМЭ. Часто встречающиеся у Амина слова о том, что в будущем человечество ждет либо социализм, либо варварство, справедливы. Но для борьбы с варварством Амин избрал не лучшие средства.
Антиевропейская по своей сущности интерпретация истории, хотя и в смягченном виде, присутствует и у Жанет Абу-Лугход. Она рассматривает мир-систему, названный «премодерным» (premodern), в момент, предшествующий его «реструктуризации» - превращению в CMC. Очевидно, всемирную историю Ж. Абу-Лугход трактует так же, как С. Амин: первая стадия - древний (премодерный) мир-система; вторая стадия - CMC. Но в отличие от Амина Абу-Лугход уделяет большее внимание моменту перехода от первой стадии ко второй. Этим моментом Ж. Абу-Лугход считает XIII век н. э. Тогдашний мир-система выглядел следующим образом.
Существовало несколько «ядер»: 1) Ближний Восток; 2) Великая Степь и Китай, объединенные монголами; 3) Индийский океан - зона торговли Китая и Ближнего Востока; 4) европейские города - во Фландрии, Франции, Италии. Мир-система был плюралистичен - отсутствовала единая гегемония в политике, экономике и культуре. Существовали ли в XIII в. полупериферия и периферия, непонятно. Вместо выявления зависимостей предлагается список «частей» мира-системы: «а) большие аграрные общества, такие как Индия и Китай, которые занимали субконтиненты в пространстве и чье индустриальное производство было ориентировано в основном, но не исключительно, на обработку сырых материалов; б) маленькие портовые города-государства, такие как Венеция, Аден или Малакка, чьи функции лучше всего назвать компрадорскими; в) такие различные места, как южная Индия, Самарканд, Ирак, Левант и Шампань, обязанные своим значением стратегическому месторасположению, позволившему им оседлать (astride) тропы между расположенными с боков (flanking) торговыми партнерами; г) места, содержавшие ценные сырые материалы, не имевшиеся в других местах (шерсть в Англии, камфара на Суматре, ладан и мирра на Аравийском полуострове, драгоценные камни на Цейлоне, слоновая кость в Африке и рабы в Восточной Европе)»14.
У Ж. Абу-Лугход особенно четко проявляется характерная черта (и слабость) мир-системного подхода, проявившаяся еще у Броделя и Валлерстайна, - приоритет обмена перед собственно производством. Части мира-системы выделяются прежде всего с точки зрения того, какую роль они играют в международной торговле. Каким же образом осуществляется производство, следовательно, каков общественно-экономический строй этих частей, остается неизвестным. Поэтому становится возможным уравнять Венецию и Аден, Шампань и Ирак, что служит основанием для очередного ниспровержения евроцентризма.
Способы производства Ж. Абу-Лугход признает только применительно к КМЭ, причем следует скорее Броделю, чем Валлерстайну, говоря об иерархии способов производства в КМЭ (капиталистический - в ядре, полуфеодальный - в Восточной Европе, рабовладельческий - в Америке). В «премодерном» мире-системе способы производства не выделяются. История человечества предстает как история единого мира-системы с «реструктуризацией», суть которой была в «расцвете Запада», вызванном «упадком Востока». В будущем предрекается новый расцвет Востока - в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Дальше других «глыбников» заходит Андре Гундер Франк. Он утверждает, что примерно с 2500 г. до н. э. по сей день существует один и тот же мир-система: «Подъем Европы означал переход гегемонии от Востока к Западу в рамках уже существовавшей системы»15.