1. фольклор поселений вдоль речки Суола;
2. фольклор поселений рядом с с. Тюнгюлю (село расположено на
3. большом алаасе Тюнгюлю с полноводными озерами);
4. фольклор Нахаринского наслега (речка Хомпу) (рис. 1).
Рис. 1 Карта Мегино-Кангаласского улуса с выделением очагов фольклора 1 - Нахаринский наслег, 2 - села по речке Суола, 3 - поселения, расположенные рядом с с. Тюнгюлю
В 2016 г. в Архив аудиовизуальных фольклорных материалов сектора якутского фольклора Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН жительница с. Ытык-Куель Таттинского улуса С.И. Шамодина передала самозаписи отца Колосова Ивана Николаевича (декабрь 1908 - март 1965), родившегося в Догдогинском наслеге Мегино-Кангласского улуса. Даты записей не указаны, но по воспоминаниям дочери они сделаны примерно в 1960-е гг. На магнитных пленках были зафиксированы песни на слова П. А. Ойунского, отрывки из олокхо, оку охай, а также народные песни на современные темы и знаменитая сатирическая песня «Мотуона». Информации о том, у кого он научился петь, нет, но можно предположить, что песни на слова П. А. Ойунского и некоторые песни возможно на собственные стихи принадлежат исполнителю.
В данной статье остановимся на песнях на стихи великого якутского государственного деятеля и поэта Платона Алексеевича Слепцова-Ойунского «Ийэм Дьэбдъжий унуоар» («У могилы матери Евдокии»), «Муора» («Море»), «Доорбор Свкууччэ%э» («Милому другу Фекле»), «Бу уопгтаах бакаалы» («Этот искристый бокал»), «Москуба» («Москва»), «Таатта урэх урдугэр» («На речке Татта»). В песенных образцах стихи Ойунского даны без изменений, исполнитель бережно сохраняет все слова и строки. Встречаются вставные несмысловые слоги внутри слов «1га(э,о)»у но они появляются при пении на придыхании и/или с кылыках (однократная глоттализация).
Все песни поются в стиле дэгэрэн ырыа, опираются на метрический двухдольный ритм. Думается, что это обусловлено строением стихов строфической формы с равными по количеству слогами в строках. Певец украшает свое пение кылыках, что в принципе характерно для традиции приленских улусов. Как пишут Э. Е. Алексеев и Н. Н. Николаева, «приленские (к ним относятся певцы всей обширной центральной группы районов - в том числе амгинские, таттинские, усть-алданские) склонны к широкому и свободному мелодическому распеву, к причудливо орнаментированному, изобилующему кылысахами пению (тардан ыллыыр). Различие это относится прежде всего к стилю дъиэрэтии, но нередко сказывается и в дэгэрэн-петт» [4, с. 9]. Песни центральной группы улусов именуют термином тардан ыллыыр («петь растягивая»), что характеризует факт преобладания разнообразных распевов (преимущественно протяженных, вокализованных) практически каждого слога. Мелодический рисунок распевов характеризуется разнообразием как в мелодико-интонационном, так и в метроритмическом отношениях.
Строфическая организация поэтического текста Ойунского в песнях не сохранена, И. Н. Колосов поет все песни в строчной форме. Это можно увидеть на нотных примерах, где одна нотная строка равняется музыкальной строке, в вербальном тексте строки стихов пронумерованы (см. приложение).
Как показывают расшифровки, в некоторых песнях строки стихов и песен совпадают («Ийэм Дьэбдъжий унуоар», «Муора»), а в некоторых образцах на одну мелодическую строку приходятся две поэтические строки («Доорбор Свкууччээ»' «Москуба», «Бу уоттаах бакаалы», «Таатта урэх урдугэр»). Это обусловлено тем, что певец опирается на мелодику с вопросноответной структурой, состоящей из 16 временников. Данный временник разделен на две равные части 8 - 8, где каждая часть ритмически организована наподобие ритмики якутского кругового танца ойуохай (пример 1).
Пример 1 Ритмика якутского кругового танца
В стихотворениях «Ийэм Дьэбдъжий унуоар» и «Муора» на одну строку приходятся 12 слогов. В музыкальном временнике строка разделена на две равные части 6 - 6 с распеванием каждого третьего слога (пример 2).
Пример 2 Ритмика песни «Ийэм Дъэбдъэкий унуоар»
Схожая ритмика в песне «Бу уоттаах бакаалы», где каждая строка - шестистрочник.
В стихотворениях «Доорбор Свкууччээ», «Таатта урэх урдугэр» строки опираются на семисложники, поэтическая структура практически идентична структуре кругового танца ohyoxaii. Несколько отличается ритмика песни «Москуба» в связи с тем, что в стихе наблюдаются черты силлабо-тонической организации (четырехстишие с организацией 5656) (пример 3).
Пример 3 Ритмика песни «Москуба»
Все песни представляют собой варианты одной и той же мелодии с вопросно-ответной структурой. Первое построение (вопрос) - движения с тенденцией на восходящую с остановкой в основном на втором звуке звукоряда, а второе - волнообразное движение с опеванием основного устойчивого тона и остановкой на нем.
Песни опираются на тетрахорд в трех вариантах - это 3-2-1, 3-2-2 и 2-2-25:
Ийэм Дъэбдъэкий ym/ofiap - H-[de-f (3-2-1);
Myopa - c{e§-f-g (3-2-2);
Доорбор Сокууччээ - cis-fis-gis (32-2);
Москуба - c{e§-f-g (3-2-2);
Бу уоттаах бакаалы - Hj-e-fis (32-2);
Таатта урэх урдугэр - c-e-fis (2-2-2).
В первом построении певец опирается на трихорды 2-1, 2-2, во втором в каденции вводит субтон при опевании устоя. Субтон практически во всех песнях поется ниже на малую терцию, и только в песне «Таатта урэх урдугэр» - на большую секунду.
В самозаписях И. Н. Колосова данная мелодия встречается только в песнях на тексты П. А. Ойунского. Примечательно, что певец исполняет современные авторские тексты с куплетной структурой в напеве характерной для традиционной дэгэрэн ырыа. Черты дэгэрэн ырыа отражаются в мелодике, ритмике и музыкальной форме. В качестве параллели можно отметить наблюдения Н. Пейко и И. Штейнман о том, что «в песнях на современные темы обнаруживаются новые влияния (особенно советской массовой песни» [12, с. 89]. Далее авторы выделяют такие новые влияния, как ясное ощущение темперированного строя, вводный тон в окончаниях, черты симметричного классического периода [Там же]. Следует также отметить, что фольклорные образцы записаны в том же Догдогинском наслеге. Удивительно, что певец И. Н. Колосов не подвергся новым явлениям времени, остался верен особенностям якутской мелодики.
В записях И. Н. Колосова встречается нередкое явление - мелодия на авторские тексты, что было достаточно распространено со времен первого якутского профессионального композитора М. Н. Жиркова. Он в период работы первого национального хора, организованного им в 1936 г. при Якутском государственном национальном театре, создал сеть корреспондентов из участников хора, а также разработал методику работы с ними по сбору фольклорных песенных материалов. По словам С. А. Кондратьева, М. Н. Жирков об этом писал: «В первые годы существования Якутского национального государственного хора приходила в хор преимущественно колхозная молодежь, участвовавшая в сельской художественной самодеятельности. <...> В летний отпускной период, от закрытия до открытия театрального сезона, хористы и солисты хора, выезжающие на отдых в районы, получали от меня задание возвращаться осенью с новыми песнями, воспринятыми от народа» [8, с. 31]. По возвращении они пели композитору народные песни на стихи известных якутских поэтов, что помогало им запоминать мелодии, и М. Н. Жирков уже записывал их на ноты. Так, Г. Г. Алексеева пишет о фольклористической работе композитора следующее: «Он собирает народные песни, используя необычный способ их записи: нотирует с голоса артистов хора, съезжавшихся со всех сторон республики» [5, с. 36].
Записывать и издавать якутские народные песни Мегино-Кангаласского улуса начали с конца 30-х гг. XX в. По материалам экспедиции в Мегино-Кангаласский улус Н. Пейко и И. Штейнман провели первую этномузыковедческую классификацию якутских традиционных напевов. С. А. Кондратьев дополнил классификацию жанрами мелодией чабъЩах и сатирической песней. Также им записаны песни якутских мелодистов Мегино-Кангаласского улуса, основанные на европейской мажоро-минорной системе. Э. Е. Алексеев обнаруживал такие исчезающие жанры, как хонсуо ырыата и энэлгэн ырыата. Предлагается обогатить разнообразие бытовавших в Мегино-Кангаласском улусе жанров на основе изданного четырехтомника «Саха народнай ырыалара» («Якутские народные песни»). Это опгчут ырыата (песня косаря), туойуу ырыата (воспевание возлюбленной), суктэр кыыс ырыата (песня девушки, выходящей замуж) и кырыыс ырыата (песня-проклятие). Фольклорные очаги в Мегино-Кангаласском улусе распространялись вдоль речек и больших алаасов.
На основе анализа песен И. Н. Колосова из Мегино-Кангаласского улуса на слова П. А. Ойунекого установлено, что все песни имеют строчную форму, мелодии представляют собой варианты одного напева и опираются на вопросно-ответную структуру, а поэтический стих базируется на структуре кругового танца оНуохай. Таким образом, в период бытования якутских традиционных песен Мегино-Кангаласского улуса обнаруживается жанровое и стилевое разнообразие древних, старинных и современных тенденций в пении.
Приложение
Песни на стихи П. А. Ойунского, исполненные И. И. Колосовым6
Литература
1. Алас (форма рельефа) - URL: https:// ги.'шк1ре<На.ог&/'тк1/Алас_(форма_рельефа) (дата обращения: 15.02.2019).
2. Алексеев Э. Е. Новое в традиционных стилях якутского музыкального фольклора «дьиэрэтии ырыа» и «дэгэрэн ырыа». URL: http://eduard.alekseyev.org/work26.html (дата обращения: 25.01.2018).
3. Алексеев Э. Е. Проблемы формирования лада. На материале якутской народной песни. М.: Музыка, 1976. 288 с.
4. Алексеев Э., Николаева Н. Образцы якутского песенного фольклора. Якутск: Кн. изд-во, 1981. 100 с.
5. Алексеева Г. Г. От фольклора до профессиональной музыки. Якутск: Бичик, 1994. 160 с.
6. Григорян Г. В Якутии // Сов. музыка. № 10. С. 71-78.
7. Григорян Г. А. Музыкальная культура Якутской АССР // Музыкальная культура автономных республик РСФСР. М., С. 331-348.
8. Кондратьев С. А. Якутская народная песня. М.: Сов. композитор, 1963. 180 с.
9. Ларионова А. С. Дэгэрэн ырыа. Песенная лирика якутов. Новосибирск: Наука, 2000. 152 с.
10. Ларионова А С. Локальные варианты приленской традиции эпического пения якутов // Вести. Сев.-Воет, федер. ун-та им. М. К. Аммосова: Серия Эпосоведение. 2016. № 3. С. 65-74.
11. Мухоплева С. Д. Якутские народные обрядовые песни: Система жанров. Новосибирск: Наука, 1993. 112 с.
12. Пейко Н. И., Штейнман И. А. О музыке якутов // Сов. музыка. 1940. № 2. С. 84-90.
13. Саха народнай ырыалара. Якутск: Кн. изд-во, 1975. 135 с.
14. Саха народнай ырыалара: В 4 ч. 19771983. Ч. 1: Песни о природе. Якутск: Кн. изд-во, 1976. 232 с.
15. Саха народнай ырыалара: В 4 ч. 19771983. Ч. 2: Песни о труде и быте. Якутск: Кн. изд-во, 1977. 422 с.
16. Саха народнай ырыалара: В 4 ч. 19771983. Ч. 3: Песни советского периода. Якутск: Кн. изд-во, 1980. 296 с.
17. Саха народнай ырыалара: В 4 ч. 19771983. Ч. 4: Якутские народные поэмы-тойуки. Якутск: Кн. изд-во, 1983. 280 с.
18. Татаринова А. Д. Якутский круговой танец о »у охай-. Строение, локальные традиции, историческое развитие: Автореф. дис.... канд. искусствоведения. Новосибирск, 2016. 20 с.
References
1. Grigoryan G. In Yakutia. Sovetskaya muzyka [Soviet Music]. 1956, (10): 71-78.
2. Grigoryan G. A. Musical Culture of the Yakut ASSR. Muzykalnaya kultura avtonomnykh respublik RSFSR [Music culture of the autonomous republics of the RSFSR]. Moscow, 1957, pp. 331-348.
3. Kondratyev S. A. Yakutskaya narodnaya pesnya [Yakut folk song]. Moscow, 1963. 180 p.
4. Larionova A. S. Djegjerjen yrya: pesennaya lirika yakutov [Degeren yrya. Song lyrics of the Yakut people]. Novosibirsk, 2000. 152 p.
5. Larionova A. S. Local variants of the tradition the central channel of the Lena River of the Yakut epic singing. Vestnik SeveroVostochnogo federalnogo universiteta imeni M. K. Ammosova: Seriya Eposovedenie [Bulletin of the Northeastern Federal University named after M. K. Ammosova: A series of epic studies]. 2016. (3): 65-74.
6. Mukhopleva S. D. Yakutskie narodnye obryadovye pesni: Sistema zhanrov [Yakut folk ritual songs: A system of genres]. Novosibirsk, 1993. 112 p.
7. Pejko N. I., Stejnman I. A. About the music of the Yakut people. Sovetskaya muzyka [Soviet Music]. 1940 (2): 84-90.
8. Caxa Hapodnau upuajiapa. Yakutsk, 1975. 135 p.
9. Saha narodnaj yryalara. Ch. 1: Pesni o prirode [Caxa HapoflHaft bipuanapa. Part 1. Songs about nature]. Yakutsk, 1976. 232 p.
10. Saha narodnaj yryalara). Ch. 2: Pesni o trude i byte [Caxa HapoHan tipbiajiapa. Part 2: Songs about labor and life]. Yakutsk, 1977. 422 p.
11. Saha narodnaj yryalara. Ch. 3: Pesni sovetskogo perioda [Caxa HapoflHaii upuajiapa.
12. Part 3: Songs of the Soviet period]. Yakutsk, 1980. 296 p.
13. Saha narodnaj yryalara. Ch. 4: Jakutskie narodnye poemy-tojuki [Caxa HapoflHaft tiptianapa. Part 4: Yakut folk poem-toyuki]. Yakutsk, 1983. 280 p.
14. Tatarinova A. D. Yakutskij krugovoj tanets o»uohaj: stroenie, lokalnye traditsii, istoricheskoe razvitie. Avtoref. dis. cand. iskusstvovedeniya [Yakut circular dance o»uokhay: construction, local traditions, historical development. Extended abstract of candidates thesis]. Novosibirsk, 2016. 20 p.
Аннотация
якутский песня улус колосов
Якутская песенная традиция Мегино-Кангаласского улуса В статье изучаются песенные традиции Мегино-Кангаласского улуса Якутии. Нотные расшифровки народных песен данной локальной традиции начали издавать с конца 30-х гг. XX в., когда Н. И. Пейко и И. А. Штейнман провели экспедицию в этом улусе. 12 напевов представлены в сборнике С. А. Кондратьева (1963) и 2 - в сборнике *Саха народнай ырыалара» (1975). По изданным сборникам и статьям в советское время в Мегино-Кангаласском улусе бытовали разнообразные жанры традиционной якутской песенности и помимо дьиэрэтии ырыа и дэгэрэн ырыа, в том числе существовали сатирические песни, исчезающие в тот период хонсуо ырыата и энэлгэн ырыата и др. В четырехтомном сборнике «Саха народнай ырыалара» («Якутские народные песни») выявлены еще современные песни, а также песни в манере дьиэрэтии ырыа и дэгэрэн ырыа. Предложено также дополнить этномузыковедческие термины жанрами отчут ырыата (песня косаря), туойуу ырыата (воспевание возлюбленной), суктэр кыыс ырыата (песня девушки, выходящей замуж), кырыыс ырыата (песня-проклятие). По мнению краеведа Иннокентия Михайловича Сосина фольклорные очаги Мегино-Кангаласского улуса располагались вдоль речек или на больших алаасах. В статье также проведен анализ якутских народных песен на стихи П. А. Ойунского в исполнении И. Н. Колосова. Выявлено, что все песни представляют собой варианты одного напева, а поэтическая структура идентична структуре якутского кругового обрядового танца оЬуохай.