Окончательная разгадка этой загадки опять сводится к тому, что Кант признает в самом мышлении предметность, противостоящую мысленности. И как будто это вполне логично - ведь мышление должно сформировать в себе то, что выходит за его пределы - особую предметность, но не выходящую за границы познания как вещь саму по себе, а как предметность, вещность по отношению к собственно мышлению - поэтому она реальность.
Значит, у Канта появляется новое понятие предметности - реальность, связанная, во-первых, с ощущением (эмпиричная), а во- вторых, с мышлением (априорная). В дальнейшем она не приобретает никакой важной роли в «Критике», и её почти никто из философов не замечает. За исключением Германа Когена. Она служит для него разгадкой не-мысленного в мышлении. Мышление, согласно Когену, не выходит за пределы себя к вещи самой по себе; оно выходит к иному внутри себя, - к бесконечно-малой реальности. И это имманентная мышлению структура, а не трансцендентная.
Так Коген развивает теорию познания, выделяя бесконечно малую реальность в качестве первоначала, Ursprung'a мышления. Будучи основанием мысли, она соединяет в себе и мысль о предмете, и предмет мысли и одновременно объясняет непрерывное движение познания. Ведь как бы ни было мало ощущение, как бы оно ни уменьшалось, реальность, предметность существует, иначе не было бы ощущения. Тогда чистое мышление не имеет перед собой эмпирии, оно остается незамутненно чистым, оно ничего не имеет вне себя; все, что ему нужно, оно созидает само. Новое понятие кантовской философии - реальность - позволяет, как думает Коген, разгадать загадку обоснования предметности внутри познающего мышления. Вместе с тем Коген упрекнул Канта за то, что тот не развил эти представления. Для Когена же бесконечно-малая реальность стала краеугольным камнем его гносеологии, будучи признана элементарной клеточкой мышления, его первоисточником, первоначалом, игаргипд'ом. В ней сосредоточена сокровенная суть мышления: осуществляется тождество мышления и бытия (как у всех математических объектов, которые и идеальны, и реальны), при признании их различия. В бесконечно-малой реальности осуществляется содержание мышления: как производящего и произведенного, ставшего и становящегося, ничто мышления и его нечто, конструирующего в процессе созидания свое собственного содержания, и сконструированного. Этим требованиям не отвечает ни одно эмпирическое понятие, так как центром его является предмет; им не может быть ни одно чистое понятие, так как здесь центром становится форма. Необходимое единство того и другого Коген находит в понятии бесконечно малой реальности.
Объясняется это стремление Когена его ориентацией, как говорилось, на науку. Начиная познавать реальный предмет, ученый понимает, что он не совпадает с той мысленной моделью, которая складывается в его уме. Так, бесконечное стремление к пределу и его достижение, т. е. потенциальное и актуальное - «вещи» совершенно разные. Однако, понимая это, ученый не делает такую нетождественность предметом своего рассмотрения; напротив, он считает, что предел достигнут, и исходит в своих дальнейших рассмотрениях прямо из этого. Действительное бытие «на входе» в научную теорию сразу же преобразуется в мысленное, с которым и имеет дело ученый, думая, что это - само бытие.
Вопрос об отношении мышления к бытию - чисто философский, и философ не может пройти мимо зазора между реальным предметом и его мысленной моделью, и вопрос об их отношении оборачивается вопросом об обосновании самого бытия. Бытие, согласно Когену, есть не-понятие; поэтому мысленный объект формируется только в точке своего перехода в другое, в точке выхода понятия за свои собственные рамки, в точке соотнесения его с чем-то неопределенным и неизвестным, с X.
Коген раскрывает здесь не только принцип бесконечного движения, но и подчеркивает смысл бесконечно-малой как интенсивной, производящей. Он говорит, что точку можно мыслить не только как завершение чего-то, а, скорее, как начало нового, задающее этому новому направление, т. е. строящее его. В новейшей математике точка - начало линии. «Только точка может быть общей для касательной и для кривой. Это производящее значение точки, скрывающее определенную направленность (Richtung), несовместимо с античным представлением, согласно которому точка - это граница линии... Теперь точка - начало, которое не является ни произвольным, ни случай- ным...» Cohen G. Logik der reinen Erkenntnis. S. 109.. Поэтому можно сказать, что бесконечно-малая реальность раскрывается для марбуржцев в двух ипостася: оно - начало мышления, и оно же - начало бытия. У Когена нет места понятиям «бытия», «действительности», так как они обнаруживают слишком сильную зависимость от ощущений; потому понятие вещи самой по себе заменяется понятием «реальности». «Прежде всего я попытался установить связь между реальностью и бесконечным суждением как суждением первоначала, - пишет Коген. Эти три понятия отныне выступают в методическом единстве: бесконечного, первоначала и реальности. Эти три понятия обосновывают и проясняют друг друга» Cohen G. Kants Theorie der Erfahrung. B., 1918. S. 796..
7. Понятие и суждение у Г. Когена
Как выражается неизвестное (x) и известное (познание)? В какой мере неизвестное, x является действительным импульсом познания? - Ответ на эти вопросы дает учение Г. Когена о понятии, суждении и вещи самой по себе.
Кант полагал, что знание выражается в системе суждений; рассудок можно представить как способность составлять суждения; понятие же - предикаты возможных суждений.
В главе «Суждение и мышление» в книге о Канте говорится о том, что «основной формой мышления, которая является основной формой бытия, выступает, таким образом, не понятие, а суждение» Cohen G. Logik der reinen Erkenntnis. S. 109.. Т. е. Коген и другие марбуржцы развивают мысли Канта, и в известном смысле когеновское толкование более соответствует духу науки Нового времени - ведь наука интересуется взаимодействием вещей, т. е. рассматривает вещи как взаимодействующие силы, а не силы сами по себе. Оно и выражается в суждении. В то время, как понятие, есть определение предмета самого по себе, силы самой по себе, независимо от воздействия. Но тогда оно неизвестно.
У Когена понятие выражает знак вопроса, т. е. вопрос о том, что представляет предмет, что он такое; вопрос задается, это х, и он содержится в понятии первоначала. Вопрос остается всегда, так как предмет не исчерпывается познанием, как бы бесконечно оно ни было. Этим, по Когену, и объясняется то, что познание науки - бесконечный процесс, её fieri. Процесс перевода понятия в суждение совершается через непрерывное присоединение предикатов к логическому субъекту (предмету).
8. Задачи дальнейшего исследования
Ограниченность взглядов Г. Когена проявляется здесь в том, что вопрос (о предмете) остается тем же самым на протяжении бесконечного движения. На самом деле это не так, и вопрос об атоме сегодня совершенно иной, чем в античности, да и атом - другой. Предмет оборачивается иным предметом, а не просто раскрывает множество своих свойств, т. е. дело касается не углубления сущности предмета, а иного его понимания, что и происходит в результате перехода от одной теории к другой (от ньютоновской к эйнштейновской и т. д.). Логика марбуржцев, таким образом, обнаруживает свою неисторич- ность.
У Канта историчность была, что связано с признанием «безусловного» противоположным « обусловленному», что говорит о двух предметах и двух логиках, так как дело касается острых противоположностей.
Переход от вещи самой по себе к понятию также требует иного осмысления. В кантовской системе этот переход происходил через ощущения, синтез и продуктивное воображение. Поскольку Г. Коген отбрасывает ощущения как один из источников познания, постольку и вещь приобретает другое значение. Она не трансцендентна мышлению, а имманентна ему и становится лишь импульсом познания, т. е. проблемой, задачей, все время указывая на ограниченность познания. У неё только выходящее за границы познания значение ноумена, безусловного, регулятивного; вследствие этого природа - не чувственно данные вещи, но «великий знак вопроса». «Не только объем и связь нашего теперешнего познания, но также огромную цепь вопросов, содержащихся во всяком объеме и связи, мы познаем как вещь саму по себе для того, чтобы синтетически объективировать её как задачу, которая должна быть решена» Cohen G. Kants Theorie der Erfahrung. S. 638..
Итак, предложена новая (по сравнению с кантовской и гегелевской) интерпретация познания, и его главные вехи существенно отличные от вех Канта и Фихте. Согласно Когену, мы сталкиваемся не с самими вещами, мы сталкиваемся с чем-то совершенно неизвестным, о коем нам говорит вопрос: Что это? - Но вопрос задает мышление, а не ощущение. Можно, конечно, думает Коген, назвать это что-то предметом самим по себе, но правильнее считать его чем-то неизвестным, x-ом, задачей, которую нужно разрешать. В понятии: это металл? - звучит, скорее, вопрос, чем ответ (так же, как кантовские «вещи сама по себе», скорее, вопрошают, чем отвечают); отвечает суждение. Оно непрерывно раскручивается, давая ответ на вопрос «что это?» и так обеспечивается процесс познания.
Новая теория познания Германа Когена содержательна, интересна и достаточно обоснована. И в толковании связи философии и математики Коген не уступает Канту, он развивает его взгляды. В понимании ощущений, созерцания, вещи самой по себе он предлагает иное, чем Кант и, может быть, более тонкое решение. А учение о понятии и суждении предлагает новую схему процесса познания. Но в одном пункте Коген уступает не только Канту, но и всей классической ветви немецкой философии - в пункте признания мысленного созидания, мысленного конструирования. У Канта и Фихте это совершенно очевидно, у Гегеля - более, чем очевидно, так как понятие становится производительной силой всей действительности. По отношению к вещи самой по себе у Когена созидание проявляется: она есть безусловное, абсолютное, регулятивное. Но вот по отношению к «реальности» никакого созидания нет. Коген полагает, что раз она содержится в бесконечно-малой как её предел, её неизвестное, то никакого толкования больше не нужно. А между тем за «реальностью» у Когена скрывается бытие. Следовательно, о том, как конструируется бытие в мышлении и самим мышлением нет ни слова; оно, вопреки мнению Когена о «данном», выглядит как нечто данное. Это не так. У Канта, например, дается множество конструктивных определений вещи самой по себе, несмотря на то, что она считается непознаваемой: она и аффицирует ощущения, она является и критерием познания, к ней неприменимы категории, она находится вне представлений пространства и времени и т. д. И, таким образом, мы получаем о вещи самой по себе достаточно четкое представление. А за вещью самой по себе у Канта скрывается именно бытие.
Конструктивность мышления в этом случае совершенно очевидна и находится в контексте современных представлений о творческой силе мышления. Кант был в авангарде, в XX же веке мнение о конструктивной силе мышления стало сильным и повсеместным.
Так, вся концепция Ж. Пиаже основывается на созидательной деятельности мышления; американец Том Рокмор включает её в качестве важной составляющей в свою книгу о Канте Rockmore T. Kant and Idealism. New Haven, CT: Yale University Press, 2007.. Немецкий психолог Э. фон Глазерфельд связывает конструктивизм Канта с концепцией Ж. Пиаже GlaserfeldE. von. Einfuhrung in den radikalen Konstruktivismus. Munchen, 1986.
S. 16-38.; большое внимание деятельности мышления уделяет американец П. Джонсон Jonsons P. Neokonservatism, Oxford, 2010; Г аллахер и Захави привлекают её для объяснения процесса развития понятий Gallaher S., Zahavi D. The Phenomenological Mind. London; New York, 2008..
В России прошла большая конференция, посвященная конструктивизму: «Конструктивизм в эпистемологии и науках о человеке» (2007 г., Институт философии РАН) См. сб.: Конструктивизм в теории познания. М.: ИФ РАН, 2008.. Академик В.А. Лекторский привлек интерес к деятельности мысли Лекторский В.А. Конструктивизм vs реализм // Эпистемология и философия науки. 2015. Т. 43. № 1. С. 19-26.. В 2014 году вышла книга Елены Князевой на эту тему Князева Е.Н. Энактивизм: новая форма конструктивизма в эпистемологии. СПб., 2014..
В этих условиях нам надо либо присоединяться к усилиям по обоснованию конструктивизма, либо убедительно опровергать его. В любом случае это может быть связано с дальнейшим анализом философии Германа Когена, с признанием его достижений и ошибок. Но нельзя отрицать оригинальность и плодотворность его решений в развитии теории познания.
Список литературы
1. Библер В.С. От наукоучения к логике культуры. М., 1991.
2. Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. II. Ч. 1. Критика чистого разума. М.: Наука, 2006.
3. Князева Е.Н. Энактивизм: новая форма конструктивизма в эпистемологии. СПб.: Центр гуманитарных инициатив, Университетская книга, 2014.
4. Конструктивизм в теории познания. М.: ИФ РАН, 2008.
5. Лекторский В.А. Конструктивизм vs реализм // Эпистемология и философия науки. 2015. Т. 43. № 1. С. 19-26.
6. Cohen G. Kants Theorie der Erfahrung. Berlin: Dummler, 1885.
7. Cohen G. Kants Theorie der Erfahrung. Berlin, 1918.
8. Cohen G. Logik der reinen Erkenntnis. Berlin: Bruno Cassirer, 1902.
9. GlaserfeldE. von. Einfuhrung in den radikalen Konstruktivismus // Watzlawick P. (Hrsg.). Die erfundene Wirklichkeit. Wie wissen wir, was wir zu wissen glauben? Beitrage zum Konstruktivismus. 4 Aufl. Munchen: Piper, 1986. S. 16-38.
10. Jonson P. Neoconservatism. Oxford, 2010.
11. Gallaher S., Zahavi D. The Phenomenological Mind: An Introduction to Philosophy of Mind and Cognitive Science. London; New York: Routledge, 2008.
12. Natorp P. Platos Ideenlehre. Eine Einfuhrung in den Idealismus. Leipzig: Durr- sche Buchhandlung, 1903.
13. Rockmore T. Kant and Idealism. New Haven, CT: Yale University Press, 2007.