Заметка о плане "По ту сторону добра и зла"
Штраус Л.
Аннотация
«Заметка о плане “По ту сторону добра и зла”» является одной из последних работ Лео Штрауса и единственной его письменной работой, посвященной философии Фридриха Ницше. В «Заметке» Штраус, следуя своей специфической манере письма, последовательно анализирует все девять глав «По ту сторону добра и зла», останавливаясь и выделяя особенности каждой из них. Параллельно он подчеркивает и несколько решающих черт философии Ницше в целом. Среди таковых можно отметить новую концепцию истины (как результата созидания, а не созерцания), антиплатонизм (попытку отмены или переоценки сократовского наследия), проблему природы (превращение природы из универсальной в партикулярную величину), понимание современной свободы как переходного периода к куда более серьезной и жестокой несвободе. Все это вместе должно дать читателю более ясный, хотя и, естественно, ангажированный образ философии будущего, прелюдией к которой и является данное произведение.
Ключевые слова: Лео Штраус, Ницше, философия будущего, природа, история. ницше штраус добро зло заметка
Note on the Plan of Nietzsche's «Beyond Good and Evil»
Strauss L.
Abstract: Note on the Plan of Nietzsche's «Beyond Good and Evil» is one of the last of Leo Strauss' works and his only written work devoted to Nietzsche's philosophy. In the Note Strauss -- in his specific manner of writing -- consecutively analyses all nine chapters of «Beyond Good and Evil», trying show peculiar qualities of each chapter. Simultaneously he emphasizes some decisive features of Nietzsche's philosophy in general. Among which one can name: a new concept of truth (as a result of creation and not of contemplation), anti-Platonism (an attempt of abolition or revaluation of Socrates' legacy), the problem of nature (a transformation of universal nature into individual nature), perception of modern freedom as a transitional state from one kind of slavery to another which will be much greater and harsher. All of these efforts must give to the reader clearer, though, naturally, partisan image of the philosophy of the future, prelude to which this work constitutes.
Keywords: Leo Strauss, Nietzsche, philosophy of the future, nature, history.
«По ту сторону добра и зла» всегда казалась мне самой прекрасной из книг Ницше. Можно подумать, что это мое впечатление противоречит суждению самого автора, ибо Ницше был склонен считать «Заратустру» самой глубокой и самой совершенной с точки зрения языка немецкоязычной книгой. Но «самая прекрасная» не равно «самая глубокая», и даже не равно «самая совершенная с точки зрения языка». Дабы отчасти продемонстрировать это с помощью, может быть, не самого плохого примера, можно сказать, что, кажется, практически все согласны с тем, что «Государство», «Федр» и «Пир» Платона являются его самыми прекрасными произведениями, не будучи при этом самыми глубокими. Однако Платон не различает свои произведения на основании глубины, или красоты, или совершенства языка. Его не заботит Платон -- с его «самостью», и, следовательно, произведения Платона, он уводит прочь от себя, в то время как Ницше подчеркнуто ведет к себе, к «господину Ницше». Конечно, «лично» Ницше остальным своим книгам предпочитал не «По ту сторону добра и зла», а «Утреннюю зарю» и «Веселую науку», именно потому, что они были его «самыми личными» книгами Перевод по: Strauss L. Note on the Plan of Nietzsche's «Beyond Good and Evil» // Interpretation: A Journal of Political Philosophy, Vol. 3, № 2-3, 1973. Pp. 97-113. Письмо Карлу Кнорцу от 21 июня 1888 г. http://www.nietzschesource.org/#eKGWB/BVN-1888.1050. Как демонстрирует сам термин «личное», происходящий от греческого слова, обозначающего «лицо», «личное» не имеет ничего общего с «глубоким» или «совершенным с точки зрения языка».
То, что мы так смутно понимаем и неадекватно выражаем своим суждением о «По ту сторону добра и зла», Ницше прямо говорит в своем пояснении к этой книге, данном в Ecce Homo: «По ту сторону добра и зла» является полной противоположностью «вдохновенному» «дифирамбическому» «Заратустре», ибо Заратустра смотрит в самую даль, в то время как в «По ту сторону добра и зла» взгляд остро схватывает самое ближайшее, временное (настоящее), окружающее. Эта смена интересов требует во всем, «прежде всего в форме», такого вот намеренного ухода от тех инстинктов, благодаря которым стал возможен Заратустра: изящная тонкость в форме, замысле, искусстве молчания стоят в «По ту сторону добра и зла» на первом плане, что значит: в «Заратустре» эти качества на первый план не выведены, не говоря уже об остальных книгах Ницше.
Иными словами, в «По ту сторону добра и зла», единственной книге, опубликованной самим Ницше, в предисловии, написанном одновременно с книгой, в котором он представляет себя противником Платона, он «платонизирует» «форму» сильнее, чем где бы то ни было еще.
Согласно введению к «По ту сторону добра и зла», фундаментальной ошибкой Платона было изобретение чистого духа и добра самого по себе. Из этой предпосылки несложно прийти к выводу Диотимы о том, что ни один человек не мудр, что мудрым может быть только бог. Люди могут только стремиться к мудрости или философствовать. Боги же не философствуют Платон. Пир. 203е-204а.. В предпоследнем афоризме «По ту сторону добра и зла», в котором Ницше обрисовывает «гения сердца» -- сверх-Сократа, на самом деле являющегося богом Дионисом, -- он, после надлежащих приготовлений, раскрывает нечто новое, о чем догадывались, возможно, особенно философы, -- что боги тоже философствуют. Однако Диотима -- не Сократ и не Платон, и Платон тоже мог полагать, что боги философствуют Платон. Софист. 216b 5-6. Теэтет. 151d 1-2.. А когда в последнем афоризме «По ту сторону добра и зла» Ницше подчеркивает фундаментальное различие между «пером и кистью написанными мыслями» и мыслями в их изначальной форме, мы не можем не вспомнить о том, что говорит или на что намекает Платон относительно «слабости logos», а также относительно невыразимого и a fortiori не поддающегося записи характера истины Платон. Седьмое письмо. 341 c-d, 342e-343a. : чистота духа согласно Платону не обязательно означает силу logos.
У «По ту сторону добра и зла» есть подзаголовок -- «Прелюдия к философии будущего». Эта книга должна путем освобождения разума от «предрассудка философов», т. е. философов прошлого (и настоящего), подготовить не саму философию будущего, подлинную философию, а новый вид философии. В то же самое время или именно вследствие этого данная книга должна быть образцом философии будущего. За первой главой («О предрассудках философов») следует глава, названная «Свободный ум». В понимании Ницше свободные умы свободны от предрассудка философии прошлого, но они еще не являются философами будущего Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 44.. Сложно сказать, как именно нужно понимать различие между свободными умами и философами будущего: являются ли свободные умы каким-то образом свободнее философов будущего? Обладают ли они открытостью, возможной только во время переходного периода между философией прошлого и философией будущего? Как бы то ни было, философия точно является главной темой «По ту сторону добра и зла» и очевидной темой первых двух глав этой книги.
Данная книга состоит из девяти глав. Третья глава посвящена религии. Заголовок четвертой главы («Афоризмы и интермедии») не указывает свой предмет. Эта глава отлична от всех остальных, так как состоит только из коротких афоризмов. Последние пять глав посвящены морали и политике. Данная книга, рассматриваемая целиком, состоит из двух основных частей, разделенных 123 «Афоризмами и интерлюдиями». Первая ее часть в основном посвящена философии и религии, а вторая -- в основном морали и политике.
Кажется, что философия и религия соединены вместе, -- что они находятся ближе друг к другу, чем философия и город Ср. гегелевское различие между абсолютным и объективным духом.. Фундаментальной альтернативой является правление философии над религией или правление религии над философией. Что не совпадает с Платоном и Аристотелем, для которых такая же альтернатива строилась между философской и политической жизнью. Для Ницше, в отличие от классиков, политика изначально стоит ниже, чем философия и религия. В предисловии он подчеркивает, что его предшественник par excellence -- не политик и даже не философ, а homo religious Паскаль Ср. там же. § 45..
В первых двух главах Ницше практически не говорит о религии. Можно сказать, что в течение первых двух глав он говорит о религии лишь в одном афоризме, который оказывается самым коротким Там же. § 37.. Этот афоризм в некотором роде является выводом из предшествующего ему афоризма, в котором Ницше в наиболее резкой и недвусмысленной манере, согласующейся с его намерениями, выказывает особый характер своей фундаментальной позиции, согласно которой жизнь -- есть воля к власти или видится изнутри мира как воля к власти, и ничего, кроме воли к власти. Воля к власти занимает место, которое eros -- стремление «к добру самому по себе» -- занимал у Платона. Но eros -- не есть «чистый дух» (der reine Geist). Каким бы ни было отношение между eros и чистым духом у Платона, у Ницше воля к власти занимает место и eros, и чистого духа. Соответственно, философствование становится формой или модификацией воли к власти: оно -- есть самая духовная (der geistigste) воля к власти. Оно заключается в предписании природе, чем она должна быть или как она должна быть Там же. § 9. Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни. § 9.. Оно не есть любовь к истине, независимая от воли или решения. В то время как, согласно Платону, чистый дух познает истину, согласно Ницше, нечистый дух, или определенный его вид, есть единственный источник истины. Поэтому «По ту сторону добра и зла» Ницше начинает с исследования любви к истине и самой истины. Если нам позволено будет несколько вольно воспользоваться выражением, взятым из второго «Несвоевременного размышления»: истина не привлекательна, приятна и живительна, она смертоносна, как показывают подлинные учения о верховности Становления, о текучести всех понятий, типов и родов и об отсутствии кардинальных различий между человеком и животным11. Это самым простым образом показано подлинным учением о смерти Бога. Мир в себе, «вещь в себе», «природа» Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 9. совершенно хаотична и бессмысленна. Следовательно, весь смысл, весь порядок возникает из человека, из его созидательной деятельности, его воли к власти. Утверждения или предположения Ницше умышленно сделаны загадочными Там же. § 40.. Предполагая или говоря, что истина смертоносна, он делает все возможное для того, чтобы лишить смертоносную истину ее власти. Он предполагает, что самая важная, самая всеобъемлющая истина -- истина относительно всех истин -- живительна. Иными словами, предполагая, что истина является человеческим творением, он предполагает, что эта конкретная истина таковой вовсе не является. Так и подбивает сказать, что чистый дух Ницше понимает, что нечистый дух создает тленные истины. Удерживаясь от этого соблазна, мы, следуя Ницше, выразим это его предположение следующим образом: философы пытались понять «текст» как отличный от «интерпретаций», они пытались «открыть», а не «изобрести». Ницше же утверждает, что понял, что текст в своей чистой, незамутненной форме, недоступен (как кантовская вещь в себе). Всякая мысль любого человека -- будь то философ или представитель народа -- в конечном счете есть интерпретация. Но именно поэтому текст, мир в себе, истинный мир никак не может нас интересовать. Мир, который хоть как-то нас интересует, неизбежно является фикцией, ибо он неизбежно антропоцентричен. Человек неизбежно в некотором смысле есть мера всех вещей Там же. § 3, 12, 17, 22, 24, 34, 38. Ср. Платон. Законы. 716с 4-6.. Как хорошо показывает название данной книги, антропоцентризм, за который ратует Ницше, трансморален Ср. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 34 и § 35 с § 32.. На первый взгляд кажется, что связи между серьезным § 34 афоризмом и несерьезным § 35 афоризмом нет, и это, кажется, согласуется с общим впечатлением, согласно которому книга, состоящая из афоризмов, не имеет или не должна иметь ясного и строгого порядка или же может состоять из не связанных между собой частей. Связь между § 34 и § 35 афоризмами являет собой особо выдающийся пример ясного, пусть и несколько сокрытого, порядка построения последовательности афоризмов: несвязный характер аргументации Ницше скорее притворный, чем настоящий. Если сказанное выше верно, то учение о воле к власти не может претендовать на обнажение сущего, факта, самого фундаментального факта, но является «лишь» одной из интерпретаций, предположительно самой лучшей интерпретацией среди многих. Ницше считает это очевидное возражение подтверждением собственной позиции Там же. § 22..
Теперь мы можем обратиться к двум афоризмам первых двух глав «По ту сторону добра и зла», которые можно счесть посвященными религии Там же. § 36-37.. Афоризм § 36 представляет аргументацию в пользу учения о воле к власти. Ницше и ранее говорил о воле к власти, но лишь в виде чистого утверждения, если не сказать догмы. Здесь же он выдает проблематичный, неуверенный, заманчивый и гипотетичный характер своего проекта с самой что ни на есть непреклонной интеллектуальной честностью и обворожительной игривостью. Может показаться, что о воле к власти как фундаментальной реальности он больше ничего не знает. Незадолго перед этим, в центральном афоризме второй главы Там же. § 34., он указал на фундаментальное различие между миром, который хоть как-то нас интересует, и миром в себе, или между кажущимся, выдуманным миром (интерпретациями) и подлинным миром (текстом). То, чего он, кажется, хочет достичь, так это отмены данного фундаментального различия -- мир как воля к власти есть и мир, который хоть как-то нас интересует, и мир в себе. А именно, если любой взгляд на мир есть интерпретация, т. е. акт воли к власти, то учение о воле к власти в то же самое время является и одной из интерпретаций, и самым фундаментальным из фактов, ибо, в противопоставление всем остальным интерпретациям, оно есть необходимое и достаточное условие возможности любых «категорий».
Соблазнив некоторых читателей Ср. там же. § 30. учением о воле к власти, Ницше заставляет их задуматься, не утверждает ли данное учение, говоря популярно, что Бог опровергнут, а черт -- нет. На это он отвечает: «Напротив! Напротив, друзья мои! Да и кто же, черт побери, заставляет вас говорить популярно?» Учение о воле к власти -- все учение «По ту сторону добра и зла» -- в некотором роде есть оправдание Бога Ср. там же. § 150 и § 295. Ср. Ницше Ф. К генеалогии морали. Предисловие. § 7..
Третья глава называется Das religiцse Wesen. Она не называется Das Wesen der Religion, одна из причин этого заключается в том, что сущность религии, то общее, что есть у всех религий, нас не интересует или не должно интересовать. Эта глава рассматривает религию с точки зрения человеческой души и ее границ, с точки зрения всей существующей истории души и ее пока еще неисчерпанных возможностей: Ницше не касается неизвестных возможностей души, несмотря на или вследствие того, что он касается религии, какой она была до сих пор, и религии будущего. Афоризмы § 46-52 посвящены религии, какой она была до сих пор, а афоризмы § 53-57 посвящены религии будущего. Остаток главы Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 58-62. передает его оценку религии как таковой. В разделе, посвященном религии, какой она была до сих пор, Ницше сначала говорит о христианстве Там же. § 46-48., затем о греках Там же. § 49., затем снова о христианстве Там же. § 50-51. и, наконец, о Ветхом Завете Там же. § 52.. «Религиозность древних греков» и, прежде всего, некоторые части «иудейского “Ветхого Завета”» определяют стандарты, по которым он судит о христианстве. Нигде в этой главе он не говорит о христианстве с уважением, признанием и почтением, как делал это, говоря о двух упомянутых дохристианских феноменах. Афоризмы о древних греках и древнем Завете, очевидно, должны разделять афоризмы о христианстве. Два разделяющих афоризма отделены друг от друга для того, чтобы указать на отдаленность или, скорее, на противостояние того, что можно назвать Афинами и Иерусалимом. Афоризму о Ветхом Завете непосредственно предшествует афоризм, посвященный святому: в Ветхом Завете нет святых, нет праведников. Своеобразие теологии Ветхого Завета, в противопоставление особенно греческой теологии, состоит в представлении, в создании святого Бога Ср. Ницше Ф. Утренняя заря. § 68.. Для Ницше «высокий стиль» (некоторых частей) Ветхого Завета показывает величие не Бога, но бывшего некогда человека: святой Бог не меньше, чем святой человек, является порождением человеческой воли к власти.
Получается, что Ницше оправдывает Бога с точки зрения атеизма, по крайней мере, пока: афоризм, следующий за афоризмом о Ветхом Завете, начинается с вопроса: «Откуда нынче атеизм?» Было время, когда теизм был возможен или необходим. Ну а тем временем, «Бог умер» Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Предисловие Заратустры. § 3.. Это не значит, что люди перестали верить в Бога, ибо людское неверие не лишает Бога жизни или бытия. Однако это значит, что даже пока Бог был жив, он никогда не являлся таким, каким его представляли верующие, а именно -- бессмертным. А потому теизм, каким он представлялся самому себе, всегда был ложен. И все же какое-то время он был истинен, т. е. могущественен, живителен. Говоря о том, как или почему он потерял свое могущество, Ницше меньше упоминает причины собственного сомнения, нежели причины сомневаться в нем, названные некоторыми, по-видимому, самыми компетентными его современниками. Немало хороших его читателей вполне оправданно сочтут эти причины граничащими с легкомыслием. В частности, не совсем ясно, направлены ли они против естественной (рациональной) теологии или же против теологии откровения. И все же самое мощное антитеистическое доказательство, обрисованное Ницше, направлено против возможности ясного и недвусмысленного откровения, т. е. «обращения» Бога к человеку Ср. Ницше Ф. Утренняя заря. § 91 и § 95.. Несмотря на упадок европейского теизма, Ницше полагает, что религиозный инстинкт -- «религиозность», как отличная от «религии» -- цветет ныне буйным цветом или что атеизм представляет собой не более чем переходный этап. Мог ли атеизм быть свойством свободного ума, каким его видел Ницше, в то время как определенного рода не- атеизм должен быть свойством философа будущего, который снова начнет поклоняться богу Дионису или снова станет тем, кого эпикуреец смог бы назвать dionysokolax? Ср. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 7. Эта неясность эссенциальна для мысли Ницше. Без нее его учение потеряло бы свой экспериментальный или соблазнительный характер. Ницше условно иллюстрирует свою мысль об атеистической, или, если хотите, нетеистической, религиозности предполагаемым фактом о том, что вся современная философия была антихристианской, но не антирелигиозной, -- что она, возможно, указывает на нечто, напоминающее философию Веданты. Но он не ожидает, и уж точно не хочет, чтобы религия будущего стала походить на философию Веданты. Он предвкушает более западную, более мрачную, более страшную и более бодрящую возможность: принесение в жертву Бога из жестокости, т. е. из воли к власти, обернувшейся против себя самой, которое приуготавливает поклонение камню, глупости, тяжести (притяжению), судьбе, Ничто. Иными словами, он ожидает, что лучшие из современных ему атеистов поймут, что они делают, -- «камень» может напомнить нам об анаксагоровском развенчании солнца, -- что они поймут, что в ближайшем будущем грядет нечто куда более страшное, гнетущее и уничижающее, нежели foeda religio или l'infвme: возможность, нет, факт того, что человеческая жизнь совершенно бессмысленна и беспомощна, что она длится всего мгновение, а ей предшествует и за ней следует бесконечность времени, в котором еще нет или уже нет человечества Ср. Ницше Ф. Об истине и лжи во вненравственном смысле. § 1.. Этих полных религиозности атеистов -- эту новую породу атеистов, -- в отличие от людей типа Энгельса, нельзя будет умиротворить обманом или ложью о перспективе наилучшего будущего, царства свободы, которое окончится уничтожением человечества, а вместе с тем и всякого смысла, но которое будет длиться очень долгое время -- тысячелетие или дольше, -- потому что, к счастью, мы все еще находимся на «восходящей ветви человеческой истории» Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Том 21. -- М.: Государственное издательство политической литературы, 1961. -- С. 269-317. : царство свободы, обреченное на гибель, неизбежно содержит в себе семена собственного уничтожения, и следовательно, пока существует, изобилует «противоречиями» в такой же степени, как и любая более ранняя эпоха.