От желательности появления новых философов Ницше естественным образом ведом к суждению относительно современных философов, жалких существ, которые никакие не философы в серьезном и настоящем смысле этого слова, а лишь профессора философии, философские чернорабочие, или, как сами они себя стали называть после смерти Ницше, -- люди, «занимающиеся философией». Они -- в лучшем случае, т. е. крайне редко -- ученые или исследователи, т. е. компетентные и честные специалисты, которые, по правде, должны подчиняться философии или быть ее слугами. Глава, посвященная такого рода людям, называется Wir Gelehrten. Это единственная глава, в названии которой использовано местоимение первого лица: Ницше хочет подчеркнуть тот факт, что, хотя он и является предтечей философов будущего, он входит в число ученых, а не, к примеру, поэтов или homines religiosi. Эмансипация ученых или ученых от философии, по Ницше, является частью демократического движения, т. е. эмансипации низшего от подчинения высшему. То, что происходило в XX веке с науками о человеке, подтверждает диагноз Ницше.
Плебейский характер современного ученого или научного работника является результатом отсутствия самоуважения, что, в свою очередь, является результатом отсутствия у него «Я» из-за его само-забытья, неизбежного следствия или причины его объективности. Следовательно, он более не может быть «естественным» или иметь «природу», он лишь может быть «искренним» или «аутентичным». Несколько преувеличив, можно сказать, что изначально естественное и искреннее были одним и тем же Ср. Платон. Законы. 642с8^1, 777d5-6. Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. I, 9 и II, 7.. Ницше решительно готовит замену естественного аутентичным. Что он этим занят и почему он этим занят, возможно, станет яснее из следующего рассмотрения. Его куда сильнее интересуют ученые-классицисты и историки, нежели представители естественных наук Ср. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 209.. Изучение истории стало ближе к философии и потому стало представлять для нее большую опасность, нежели естественные науки. Это сближение, в свою очередь, стало результатом того, что можно назвать историзацией философии, мнимым осознанием того, что истина является функцией времени (исторической эпохи) или что каждая философия принадлежит конкретному времени и месту (стране). История встает на место природы из-за того, что естественное -- к примеру, естественное дарование, позволяющее конкретному человеку стать философом, -- не считается более данным, а рассматривается в качестве завоевания прошлых поколений Там же. § 213. Ср. Ницше Ф. Утренняя заря. § 540.. Историзм -- это дитя чисто современной тенденции понимать все через происхождение, через человеческое творение: природа дает лишь материалы, которые сами по себе практически бесполезны Локк Дж. Два трактата о правлении. II, 43..
Философ, в отличие от ученого или исследователя, является комплементарным человеком, в котором оправдывается не только человек, но и все остальное бытие Ср. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 207.. Он -- пик, который не позволяет, а еще меньше требует преодоления. Однако такое описание, строго говоря, применимо только к философам будущего, в сравнении с которыми люди уровня Канта и Гегеля являются философскими чернорабочими, ибо философ, в строгом смысле этого слова, созидает ценности. Ницше задается вопросом, а были ли когда-либо такие философы Там же. § 211.. Кажется, он уже ответил на него положительно в начале шестой главы, где говорил о Гераклите, Платоне и Эмпедокле. Или мы и вправду должны превзойти и греков? Ницше Ф. Веселая наука. § 125, 340. Философ как таковой принадлежит будущему и потому во все времена вступал в противоречие со своим Сегодня. Философы всегда были нечистой совестью своего времени. Они принадлежали своему времени не так, как думал Гегель, -- будучи его сынами Гегель Ф. Лекции по истории философии. Т. 1. -- М.: Наука, 1993. -- С. 104-105., но будучи его пасынками Ницше Ф. Шопенгауэр как воспитатель. § 3.. Принадлежа своему времени и своему месту или стране, пусть даже только как пасынки, предтечи философов будущего озабочены не только человеческим совершенством как таковым, но и сохранением Европы, которой угрожает Россия и которая потому должна стать единой Европой Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 208.: философы будущего должны стать незримыми духовными правителями единой Европы, при этом никогда не становясь ее слугами.
В седьмой главе Ницше обращается к «нашим добродетелям». Однако эти самые «мы» -- добродетели, которых он здесь рассматривает, -- это не «мы, ученые», а «мы, европейцы послезавтрашнего дня, мы, первенцы двадцатого столетия» Там же. § 214., «мы, свободные умы» Там же. § 227., т. е. предтечи философов будущего. Рассмотрение добродетелей и пороков ученых должно быть дополнено рассмотрением добродетелей и пороков свободных умов.
Добродетели свободных умов уже рассматривались во второй главе, но и их пороки, неотделимые от их добродетелей, также должны быть раскрыты. «Наша» мораль характеризуется фундаментальной неоднозначностью. Она вдохновлена христианством и антихристианством. Можно сказать, что «наша» мораль представляет собой прогресс над моралью предыдущих поколений, но эта перемена -- не повод для гордости. Ибо такая гордость была бы несочетаема с «нашей» возросшей утонченностью в моральных вопросах. Ницше готов признать, что высокая духовность (интеллектуальность) является конечным продуктом моральных качеств, что она представляет собой синтез всех тех состояний, которые приписываются «только моральным» людям, что она состоит в одухотворении справедливости и того вида жестокости, который знает, что существует для поддержания в мире иерархии даже среди вещей, а не только среди людей. Будучи комплементарным человеком, в котором оправданно все остальное бытие Там же. § 207., стоя на вершине, нет, будучи вершиной, философ несет вселенскую ответственность. Но «наши добродетели» не есть добродетели философа будущего. Уступка, которую Ницше делает «только моральным» людям, не мешает ему относиться к господствующим моральным учениям (альтруизму, отождествлению добродетели с состраданием, утилитаризму) и их критике, исходящей от моралистов, как к тривиальным, если не сказать презренным. Более высокая мораль, исходящая из этой критики или являющаяся ее основанием, не является частью «наших добродетелей». Господствующие виды морали не имеют представления о проблематичном характере морали как таковой потому, что они недостаточно осведомлены о разнообразии типов морали Ср. там же. § 186., потому, что у представляющих их моралистов отсутствует историческое чувство. Историческое чувство является «нашей» добродетелью, даже «нашей великой добродетелью». Оно представляет собой новое явление, появившееся не ранее XIX века. Это неоднозначное явление. Его корнем является нехватка самодостаточности плебейской Европы или же оно выражает самокритику современности, ее жажду чего-то иного, чего-то прошедшего или чуждого. В результате «мера чужда нам; нас щекочет именно бесконечное, безмерное». Следовательно, мы -- полуварвары. Могло бы показаться, что данный дефект -- оборотная сторона нашей великой добродетели -- указывает на образ мышления и жизни, выходящий за рамки историзма, к вершине, что выше всех предыдущих вершин. Рассмотрение исторического чувства Там же. § 223-224. окружено рассмотрением сострадания Там же. § 222 и § 225.: историческое чувство, в некотором смысле, занимает переходное положение между плебейской моралью, чванящейся своим состраданием к тем, кто был обделен природой Там же. § 219., решительно настроенной устранить всякое страдание, и противоположной ей моралью, появляющейся вместе с осознанием того, что великим своим достижениям человек обязан страданию Там же. § 225.. Следующий афоризм Там же. § 226. -- единственный во всей главе -- имеет выделенный курсивом заголовок («Мы, имморалисты»): мы, имморалисты -- «люди долга». «Наш» имморализм и есть наша добродетель. «Единственно оставшаяся у нас добродетель» -- честность, интеллектуальная честность. Она, можно сказать, есть позитивная или обратная сторона нашего имморализма. Честность включает в себя и завершает «нашу великую добродетель исторического чувства». И все же честность, скорее, конец, нежели начало. Она, скорее, указывает на прошлое, нежели на будущее. Она не является добродетелью, характерной для философов будущего. Ее надо поддерживать, изменять, укреплять с помощью «нашей тончайшей, переодетой до неузнаваемости, самой духовной воли к власти», направленной в будущее. Конечно, нашей честности нельзя дать превратиться в основу или предмет нашей гордости, ибо это привело бы нас обратно к морализму (и теизму).
Для лучшего понимания «нашей добродетели» полезно противопоставить ей самого мощного противника -- мораль, проповедуемую английскими утилитаристами, которая действительно признает эгоизм основанием морали, но утверждает, что правильно понимаемый эгоизм ведет к увеличению всеобщего благосостояния. Этот утилитаризм отвратителен, скучен и наивен. Признавая фундаментальный характер эгоизма, он не осознает того, что эгоизм является волей к власти и, следовательно, включает в себя жестокость, которая, как жестокость по отношению к самому себе, результируется в интеллектуальной честности, в «интеллектуальной совести».
Осознать критическую важность жестокости необходимо, если мы хотим снова увидеть «страшный подлинник homo natura», «этот вечный подлинник», если мы хотим «перевести человека обратно на язык природы». Этот обратный перевод всецело есть задача будущего: «еще никогда не бывало естественного человечества» Ницше Ф. Воля к власти. § 120.. Человека надо «оприродить» (vernatьrlicht) вместе с «чистою, наново обретенною, наново освобожденною природой» Ницше Ф. Веселая наука. § 109.. Ибо человек есть еще не определенное, еще не установленное животное Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 62.: человек делается естественным, обретая свой окончательный, определенный характер. Ибо природа существа заключена в его завершении, в его законченном состоянии, его пике Аристотель. Политика. 1252b 32-34.. «Я тоже говорю о “возвращении к природе”, хотя это собственно не движение вспять, а восхождение -- вверх, в горнюю, свободную, даже страшную природу и естественность...» Ницше Ф. Сумерки идолов. «Исправители» человечества. § 48. Человек достигает своего пика посредством и в философе будущего, как подлинно комплементарном человеке, в котором находит свое оправдание не только человек, но и все остальное бытие Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 207.. Он -- первый человек, который сознательно создает ценности на основе понимания воли к власти как фундаментального феномена. Его действие являет собою высшую форму самой духовной воли к власти и вместе с тем высшую форму воли к власти вообще. Этим действием он завершает господство абсурда и случайности Там же. § 203.. Будучи актом высшей формы человеческой воли к власти, vernatьrlichung человека в то же самое время является пиком очеловечивания нечеловеческого Ср. Ницше Ф. Воля к власти. § 614., ибо самая духовная воля к власти состоит в предписывании природе того, чем она должна быть или как она должна быть Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 9.. Именно так Ницше избавляется от различия между кажущимся или выдуманным миром (интерпретациями) и подлинным миром (текстом) Ср. Маркс К. Критика гегелевской диалектики и гегелевской философии вообще. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Из ранних произведений. -- М.: Государственное издательство политической литературы, 1956. -- С. 621-642..
Однако именно история человечества до сего дня, т. е. история правления абсурда и случайности, неизбежно является условием подчинения абсурда и случайности. То есть vernatьrlichung человека предполагает и завершает весь исторический процесс -- что необходимо, но требует нового, свободного акта творения. И все же таким образом можно считать историю интегрированной в природу. Как бы то ни было, человек не может сказать «Да» философам будущего, не говоря «Да» прошлому. Однако существует огромная разница между этим «Да» и безграничным «Да» всему, что было и есть, т. е. одобрению вечного возвращения.
Вместо того чтобы объяснять, почему необходимо одобрить вечное возвращение, Ницше указывает, что высшее достижение, как и все предыдущие высокие достижения, в конечном счете является итогом работы не разума, но природы. В конечном счете всякая мысль зависит от чего-то не поддающегося обучению, «лежащего на самом дне», от великой глупости. Кажется, природа индивида, индивидуальная природа, а не явные и универсально валидные озарения, является основанием всякого стоящего понимания или знания Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 231 ср. § 8. . Существует иерархия природ. На вершине этой иерархии находится комплементарный человек. Его превосходство демонстрирует тот факт, что он решает высшую, труднейшую проблему. Как мы уже замечали, для Ницше природа стала проблемой, и все же он не может без нее обойтись. Природа, можно сказать, стала проблемой из-за того, что человек завоевывает ее, и этому завоеванию нет предела. В результате люди стали задумываться об избавлении от страданий и неравенства. Однако страдания и неравенство являются необходимыми условиями человеческого величия Там же. § 239 и § 257.. До сих пор страдания и неравенство принимались как должное, как «данное», как возложенное на человека. Впредь они должны быть волимы. То есть ужасное правление абсурда и случайности, природа, тот факт, что почти все люди являются обломками, калеками и ужасными случайностями -- все настоящее и прошлое является обломком, загадкой, ужасной случайностью, если только оно не волится как мост к будущему Ср. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. «Об избавлении».. Прокладывая путь комплементарному человеку, надо в то же самое время говорить безграничное «Да» обломкам и калекам. Природа, бессмертие природы, своим существованием обязано постулированию, акту воли к власти со стороны высшей природы.
В конце седьмой главы Ницше обсуждает «женщину и мужчину» Ср. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 237.. Кажущийся несуразным переход к данной теме -- переход, в котором Ницше сомневается в правдивости того, что он собирается сказать, заявляя, что так лишь выражает собственную «великую глупость... лежащую на самом дне», -- это не просто лесть, не просто проявление учтивости перед друзьями женской эмансипации. Он показывает, что Ницше собирается продолжить тему природы, т. е. естественной иерархии, прекрасно осознавая проблему природы.
Философы будущего могут принадлежать единой Европе, но Европа все еще l'Europe des nations et des patries. Германия больше любой иной части нерусской Европы имеет перспективу на будущее, нежели, скажем, Франция или Англия Там же. § 240, 251, 255. Ср. Heine H. Sдmtliche Werke (in sieben Bдnden). Band 4: Der Salon. Leipzig/Wien: Bibliographisches Institut, 1906. S. 510.. Можно подумать, что в главе, посвященной народам и отечествам, Ницше больше подчеркивает дефекты современной Германии, нежели ее добродетели: не так сложно позабыть о победоносном отечестве, как сложно позабыть об отечестве побежденном Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 41.. Но целью его критики там является не немецкая философия, а немецкая музыка, т. е. Рихард Вагнер. Точнее, европейский аристократизм есть дело и изобретение Франции, а европейская пошлость, плебейство современных идей есть дело и изобретение Англии Там же. § 253..
Тем самым Ницше подготавливает переход к последней главе, которую он назвал «Was ist vornehm?». Vornehm отличается от «аристократичного» потому, что оно неотделимо от родословной, происхождения, рождения Ницше Ф. Утренняя заря. § 199. Goethe J. Wilhelm Meisters Lehrjahre. Goethes Sдmtliche Werke. Band II. Leipzig: Tempel-Klassiker, 1910. S. 87-88 и Goethe J. Dichtung und Wahrheit. Goethes Sдmtliche Werke. Band 2. Leipzig: Tempel-Klassiker, 1910. S. 44-45.. Будучи последней главой прелюдии к философии будущего, она показывает (некую) философию будущего, отраженную в медиуме поведения, жизни. Имея такое отражение, философия будущего раскрывается как философия будущего. Добродетели философа будущего отличаются от платонических добродетелей: Ницше заменяет умеренность и справедливость сочувствием и одиночеством Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. § 284.. Это служит одной из многих иллюстраций того, что он имеет в виду, характеризуя природу с помощью ее Vornehmheit Там же. § 188.. Die vornehme Natur ersetzt die gцttliche Natur.
Литература
1. Heine H. Sдmtliche Werke (in sieben Bдnden). Band 4: Der Salon. Leipzig/Wien: Bibliographisches Institut, 1906.
2. Goethe J. Wilhelm Meisters Lehrjahre // Goethe J. Sдmtliche Werke. Band II. Leipzig: Tempel-Klassiker, 1910.
3. Goethe J. Dichtung und Wahrheit // Goethe J. Sдmtliche Werke. Band 2. Leipzig: TempelKlassiker, 1910.
4. Nietzsche F. Digitale Kritische Gesamtausgabe. http://www.nietzschesource.org/#eKGWB
5. Reinhardt K. Nietzsches Klage der Ariadne // Reinhardt K. Vermдchtnis der Antike Gottingen: 1960. S. 310-333.
6. Аристотель. Политика. -- М.: АСТ, 2005. -- 393 с.
7. Гегель Ф. Лекции по истории философии. Т. 1. -- М.: Наука, 1993. -- 347 с.
8. Локк Дж. Два трактата о правлении // Локк Дж. Сочинения в трех томах. Т. 3. -- М.: Мысль, 1998. -- С. 135-405.
9. Маркс К. Критика гегелевской диалектики и гегелевской философии вообще // Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Из ранних произведений. -- М.: Государственное издательство политической литературы, 1956. -- С. 621-642.