Запрет определенных действий: шаг вперед
Л.М. Литвина
Введение: в статье проведен правовой анализ одного из последних нововведенных видов мер пресечения в российском законодательстве - запрета определенных действий.
Материалы и методы: в рамках подготовки статьи применялись общенаучный методологический подход, в процессе исследования - методы частнонаучные (анализ, синтез, обобщение, диалектики) и специальные (юридическо-технический и сравнительно-правовой). В качестве материалов исследования выступили статистические данные 2019 года о количестве назначения судами исследуемой нами меры пресечения, материалы правоприменительной практики Верховного Суда Российской Федерации за 2019 год.
Результаты исследования: на основании проведенного исследования автор пришел к выводу, что самой мягкой из перечня судебных мер пресечения является запрет определенных действий.
Данная мера обеспечивает свободу личности, согласуется с общепризнанными нормами международного права, повышает эффективность уголовного преследования, позволяет экономить бюджетные средства, выступает предпосылкой дальнейшей гуманизации российского уголовно-процессуального законодательства. Выявленный законодательный пробел в виде отсутствия указания в ч. 8 ст. 105.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ и в других нормативных правовых актах о праве подозреваемого/обвиняемого на использование средств связи и сети Интернет с целью общения с защитником предложено восполнить путем внесения в указанные нормативные правовые акты соответствующих дополнений.
Обсуждения и заключения: автор пришел к заключению о необходимости более широкого применения в следственно-судебной практике исследуемой меры пресечения с целью сокращения количественных показателей применения альтернативных мер. По мнению автора статьи, данная проблема требует дальнейшего научного осмысления.
Ключевые слова: подозреваемый, обвиняемый, определенные действия, запрет, баланс интересов, ходатайство, обвинительный уклон, гуманизация, защитник
BANNING CERTAIN ACTIONS: A STEP FORWARD
Litvina L.M.
Introduction: the article provides a legal analysis of one of the types of preventive measures in Russian legislation - the prohibition of certain actions.
Materials and Methods: general scientific methodological approach was used in the preparation of the article, while private scientific methods (analysis, synthesis, generalization, dialectics) and special methods (legal - technical and comparative-legal) were used in the research process.
Results: based on the study, the author came to the conclusion that the mildest ofthe list of judicial measures of restraint is the prohibition of certain actions. This measure ensures individual freedom, is consistent with generally recognized norms of international law, increases the effectiveness of criminal prosecution, saves budget funds, and serves as a prerequisite for further humanization of Russian criminal procedure legislation. The identified legislative gap in the form of the absence of an indication in part 8 of Art. 105.1 the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation and other normative legal acts on the right of a suspect/accused to use means of communication and the Internet for the purpose of communicating with a defense lawyer are proposed to be filled in by making appropriate additions to these normative legal acts.
Discussions and Gconclusions: based on the results of scientific analysis, the author came to the conclusion that it is necessary to apply the preventive measure under study more widely in investigative and judicial practice in order to reduce the quantitative indicators of the use of alternative measures, which implies the need for further research in the chosen direction.
Keywords: suspect, accused, certain actions, prohibition, balance of interests, petition, accusatory bias, humanization, defender
Введение
мера пресечения запрет определенных действий
Федеральным законом от 18 апреля 2018 г. № 72-ФЗО внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части избрания и применения мер пресечения в виде запрета определенных действий, залога и домашнего ареста: Федеральный закон от 18.04.2018 № 72-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2018. № 17. Ст. 2421. для подозреваемых и обвиняемых введена мера пресечения - запрет определенных действий (ст. 105.1 Уголовно-процессуального кодекса РФУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 31.07.2020) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921. (далее - УПК РФ)), применяемая судами по ходатайствам дознавателя или следователя с установлением лишь тех запретов, которые перечислены законодателем в ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, не выходя за рамки этого закрытого перечня (шесть запретов). Как предполагали многие исследователи, нововведение глобально на правоприменительную практику не повлияет, как и не сократит количественные показатели применения более строгих мер пресечения, в частности, заключения под стражу. Согласно статистике Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2019 году рассмотрено судами ходатайств об избрании рассматриваемой меры пресечения 1 417 и 2 774 ходатайства - о продлении данной мерыСудебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации (официальный сайт) // URL: http://www.cdep.ru. (дата обращения: 03.10.2020)..
Обзор литературы
В современной науке уголовно-процессуального права вопросы о мерах пресечения освещаются достаточно широко: общую их характеристику можно найти в трудах Э.К. Кутуева [1, с. 167 - 170], Г.М. Резника [2, с. 398], А.В. Смирнова [3, с. 322] и других; отдельным аспектам исследуемой в данной статье меры пресечения уделено немало внимания и в научной публицистике.
Материалы и методы
В качестве материалов исследования выступили положения действующего российского уголовно-процессуального законодательства, аналитические данные правоприменительной практики, статистические сведения. В рамках подготовки статьи применялись общенаучный методологический подход, в процессе исследования - частнонаучные методы (диалектический, анализа, синтеза, обобщения) и методы специальные (юридическо-технический и сравнительно-правовой).
Результаты исследования
Запрет определенных действий в настоящее время считается самой мягкой из перечня судебных мер пресечения (п. 51.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 (ред. от 11.06.2020) // Российская газета. № 294. 2013. 27 декабря. (далее - Постановление)). Многие правоведы относят указанную меру к смешано-принудительным, поскольку она объединяет в себе физическое и психическое принуждение, допуская частичную изоляцию виновного от общества и предполагая добровольность исполнения ряда запретов [4, с. 98; 5, с. 43].
Верховный Суд РФ в указанном Постановлении обращает внимание судов на то, что запрет покидать жилое помещение в установленные судом часы напрямую ограничивает конституционное право гражданина на свободу (ст. 27 Конституции РФконституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www. pravo.gov.ru, 04.07.2020.) (сопоставим с ограничениями, связанными с домашним арестом), в связи с этим срок действия такого запрета засчитывается в срок заключения в дальнейшем под стражу, расчет - два дня применения запрета к одному дню нахождения под стражей. При несоблюдении указанного законодательного требования приговор подлежит изменению. Так, в резолютивной части приговора в отношении Д. указано о зачете в срок отбытия наказания в соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 Уголовного кодекса РФ (УК РФ), п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ времени нахождения под стражей, времени нахождения под запретом совершения определенных действий (п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ), в самом же приговоре судом не определено, каким образом нужно провести зачет запрета, с учетом того, что срок данного запрета не зачитывался в срок заключения под стражу. При указанных обстоятельствах приговор, а также апелляционное постановление в отношении Д. подлежат изменениюОпределение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 18.06.2020 № 77-938/2020 - Приговор: по ч. 1 ст. 119, пп. «а» ч. 1 ст. 213, ч. 3 ст. 264 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью; хулиганство; нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств). Определение: Акты изменены, время применения меры пресечения в виде запрета определенных действий зачтено в срок лишения свободы // URL: https://sudact.ru. (дата обращения:
03.10.2020) ..
Несмотря на то, что Пленум ВС РФ предостерег суды при разрешении вопросов о применении меры пресечения от формализма и обязал подробно мотивировать в части меры пресечения каждое принятое решение, статистика ярко свидетельствует о сохранении нормативно-шаблонного подхода в принятии таких решений (88% ходатайств об избрании стражи и 97% ходатайств о продлении стражи удовлетворяютсяЮудебный департамент при Верховном Суде Российской Федерациию. URL: http://www.cdep.ru. (дата обращения:
03.10.2020) .).
Судебная практика изобилует случаями пренебрежения судами положений ч. 2 ст. 14 УПК РФ (бремя доказывания возлагается на утверждающую сторону), и в большинстве решений судов об избрании или продлении срока меры пресечения в мотивировочной части перечисляются шаблонные основания для удовлетворения ходатайства дознавателя или следователя.
Выражая солидарность с В.Ю. Стельмахом, считаем, что рассмотрение в российских судах вопросов, которые затрагивают право на свободу - доминантное конституционное право человека, - в правоприменительной практике осуществляется не через принцип презумпции невиновности, ачерез не имеющий законодательного подтверждения принцип достоверности и достаточности материалов органов предварительного расследования [6, с. 22].
По обозначенной проблеме проведено уже столько дискуссий, столько написано и сказано, что, исходя из законов формальной логики, на повествование по данной теме уже должно накладываться табу. В российском правосудии укрепились: приверженность обвинительного уклона, нарушение права на справедливость самого разбирательства судом, несоответствие фактическим обстоятельствам дела выводов суда, предрешение вопроса о виновности обвиняемого и др. Очевидно, что следователям выгодно, чтоб обвиняемые находились в условиях строжайшей изоляции (под стражей): именно в условиях следственного изолятора чаще удается получить признательные показания, но остается неясным, почему суды в большей степени им в этом потворствуют.
Безусловно, в судебной практике есть случаи, когда торжествует правосудие, и суды отказывают следователям в удовлетворении ходатайств об избрании / продлении более строгих, нежели запрет определенных действий, мер пресечения и назначают его даже в отношении обвиняемых в особо тяжких преступлениях. Так, суд избрал запрет определенных действий в отношении Х., обвиняемого по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 и ч. 4 ст. 159 УК РФ Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 31.07.2020) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954., до этого более трех лет находившегося под стражей.
В октябре 2016 года по подозрению в убийстве по факту безвестного исчезновения гражданина Б. и дела по мошенничеству с принадлежавшими Б. жилыми помещениями был задержан в качестве подозреваемого гражданин Х. После задержания Х. сразу заключили под стражу, данная мера много раз продлевалась, в последний раз, в феврале 2020 года продленный срок содержания под стражей Х., получившийся в общей сложности до 40 месяцев, был обжалован в апелляционную инстанцию. В своей жалобе адвокат указывал, в том числе, на неэффективность расследования уголовного дела (нарушение разумных сроков, 11 фактов возвращения уголовного дела для дополнительного расследования), делал акцент на активном способствовании изобличению причастных к преступлениям лиц, отсутствию за все три года содержания Х. под стражей попыток помешать расследованию или скрыться от следствия и суда, наличии только положительных характеристик Х., а также на том, что на иждивении у него находятся трое несовершеннолетних детей, на наличии у Х. требующего лечения заболевания. В марте 2020 года, с учетом длительности содержания Х. под стражей, его характеристик, мера пресечения Х. апелляционной инстанцией была заменена на домашний арест, в тот же день Х. покинул следственный изолятор. Но уже в мае 2020 года первая инстанция срок домашнего ареста продлила на два месяца, ссылаясь на наличие у Х. высшего юридического образования, то есть специальных познаний в области уголовного судопроизводства, позволяющих предполагать, что Х. мог помешать расследованию, скрыться от следствия и суда.
Адвокат уже в последующей апелляционной жалобе указал, в том числе, что не было законных оснований и реальной необходимости для применения домашнего ареста: достаточно запретов, определенных в законодательстве. Как отмечал адвокат, домашний арест приостанавливает ход расследования: доставление на следственные и процессуальные действия, в судебные заседания Х. силами уголовно-исполнительной инспекции (далее - Инспекции) невозможно, и следователь сам принимает решение о смягчении мер домашнего ареста, например, обязывает Х. самостоятельно прибывать в следственный отдел для ознакомления с материалами уголовного дела; кроме того, Х. должен самостоятельно являться в судебные заседания. Позиция следователя фактически создает условия, исключающие необходимость применения домашнего ареста. Также защитник указал, что Х. готовы принять на работу, на которую он из-за домашнего ареста устроиться не может, а на его иждивении находятся жена и трое детей.