Практика показывала, что одновременно повышать заработную плату всем врачам у земства просто не было средств. Тем не менее в 1905 г. в большинстве уездов Курской губернии она стала составлять уже 1200 руб. в год, т.е. выросла по сравнению с 1880 г. как минимум на 200 руб. [13, с. 84]. Перед земством стояла задача осуществить повышение заработной платы таким образом, чтобы она повлияла на качество врачебного обслуживания.
Такие попытки в 1902 г. предприняла Дмитриевская уездная управа, которая пришла к выводу о необходимости введения прогрессивного порядка увеличения зарплаты. Согласно этому порядку заработная плата врачам должна увеличиваться на 10% к основному окладу, который составлял 1000 руб., до тех пор, пока не достигнет полуторного размера [Там же].
Повышение зарплаты врачам нередко было связано с тем, что данная профессия была довольно дефицитной как в 70-80-е годы, так и в начале ХХ века. «В России, - отмечал в 1872 г. “Вестник Европы”, - крайний недостаток в медиках достиг такой степени, что всякий полевой фельдшер, даже не вышедший из фельдшерской школы, а просто подготовленный полковым врачом из “слабосильных” солдат, легко получает место от земства» [2, с. 358]. Особенно острую нехватку врачей земства испытывали в период военных действий, когда сами военные ведомства не могли в полной мере обеспечить себя врачами. Так, уже после Русско-японской войны армия испытывала острую нехватку медиков. В «Санкт-Петербургских Ведомостях», например, указывалось, что «по военному ведомству ощущается небывалый до сих пор недостаток во врачах. Имеется более 1000 незамещенных мест, из которых 500 приходится на Сибирь и Дальний Восток» [4].
Попытки разрешить проблему нехватки врачей путем предоставления женщинам права получения профессии врача длительное время не предпринимались. Указанный выше «Вестник Европы» еще в 1872 г. отмечал, что можно удвоить количество врачей, если «допустить к изучению медицины женщин» [2, с. 358]. Однако не только в России, но и в Европе эта важная социальная проблема длительное время не решалась.
В 1907 г. в российских газетах был опубликован ответ известного немецкого хирурга Бергмана на анкету о привлечении женщин к изучению медицины. Профессор заявлял, что женщина не в состоянии нести на себе той ответственности, какая лежит на враче [3].
Следует сказать, что российское земство внесло свой вклад в рассеивание предрассудков относительно врачебных способностей женщин. Это проявилось, прежде всего, в том, что именно земства первыми стали широко привлекать женщин к обучению в фельдшерских школах.
Врачебный корпус земских учреждений Центрально-Чернозёмных губерний значительно пополнился в начале ХХ века. Об этом свидетельствуют следующие данные таблицы.
Количество земских врачей в губерниях Центрального Черноземья в 1875-1910 гг. [1, с. 2036-2040; 18, с. 58]
|
Губернии |
Количество врачей |
||||
|
1875 |
1900 |
1905 |
1910 |
||
|
Воронежская |
41 |
80 |
86 |
110 |
|
|
Курская |
30 |
104 |
111 |
129 |
|
|
Тамбовская |
41 |
82 |
103 |
117 |
|
|
Орловская |
29 |
60 |
66 |
н/св. |
|
|
Всего |
141 |
326 |
366 |
356* |
*Без Орловской губернии.
Следует отметить, что целый ряд земских врачей Центрального Черноземья становились на путь служения не одной медицины, но и занимались активной общественной деятельностью. Характерно, что в наибольшей степени общественной деятельностью занимались санитарные врачи. И это не случайно. Именно санитарному врачу чаще всего приходилось опускаться на «дно» российского социума. И если такой врач обладал умением донести до общества свои наблюдения, то он так или иначе становился на путь общественной деятельности. Именно такой тип врача-общественника, земского деятеля просматривается в биографиях Андрея Ивановича Шингарёва, длительное время работавшего санитарным врачом в земствах Воронежской губернии, и Василия Ивановича Долженкова, работавшего также земским санитарным врачом в Курской губернии. А. И. Шингарёв свою карьеру начинал в 1894 г. как земский врач и гласный Воронежского уездного и Тамбовского губернского земства. С 1900 г. возглавил санитарное бюро Воронежского губернского земства [15, с. 479]. Большой резонанс в российском обществе получила изданная им в 1901 г. книга «Вымирающая деревня». В ней автор обосновывал, что именно бедность таких деревень Воронежской губернии, как Новоживотинное и Моховатка, является главной причиной высокой смертности во время эпидемий. Книга А. И. Шингарёва вызвала дискуссию в обществе. В центре дискуссии была проблема взаимосвязи уровня жизни населения и его отношения к проблемам санитарии, к своему здоровью и в целом к своей жизни. Так, Л. Каченовский утверждал, что у населения отсутствует чувство самосохранения, оно с презрением относится к гигиене в жизни, не знает элементарной истины, «что важнее всего в жизни - здоровье, а не материальное благосостояние, которого всего скорее может достигнуть опять-таки здоровый человек» [16, с. 65]. Книга «Вымирающая деревня» способствовала росту авторитета А. И. Шингарёва, и он целиком посвящает себя политической деятельности, избирается депутатом Государственной Думы, становится одним из лидеров партии кадетов, входит в состав Временного правительства.
В. И. Долженков так же, как и А. И. Шингарёв, был санитарным врачом. После окончания медицинского факультета Харьковского университета прошел научную подготовку в клиниках Вены, Страсбурга, Парижа и Берлина. Много внимания В. И. Долженков уделял научной разработке проблем санитарной медицины: редактировал такие издания, как «Свод сведений об эпидемических болезнях в Курской губернии», «Врачебно-санитарная хроника», «Труды общества курских врачей» и др. [19, с. 121].
В. И. Долженков, подобно А. И. Шингарёву, не жалел сил и времени для общественного служения делу медицинского просвещения народа, координации усилий земских врачей по улучшению народного здравоохранения. По его инициативе был проведён в 1875 г. I съезд курских земских врачей. В 1890 г. его избирают председателем Общества курских врачей, которое становится важным звеном в общественной и научной жизни медработников края. Новейшие научные достижения, в том числе в области мировой медицины, благодаря деятельности Общества становятся доступными для широкого круга врачей. В этом плане Общество подняло роль медицинской библиотеки. В 1909 г. в ней было уже 665 томов. Кроме этого, в больничной библиотеке было 675 томов. Для губернской больницы выписывалось 11 медицинских и 5 общественно-политических изданий, в т.ч. «Русский врач», «Хирургия», «Журнал кожных и венерических болезней», «Журнал акушерства и женских болезней», «Фельдшер», «Практическая медицина» и др. [14, с. 594].
Как и большинство земских врачей, В. И. Долженков свято верил в то, что именно санитарное просвещение служит основой народного здоровья. Он писал в 1892 г., что Швеция «не знала грандиозных оздоровительных работ, а только путём упорных, последовательных культурных влияний на народ» за 60-70 лет поднялась на такую высоту, на которую с завистью взирает Англия [26, д. 234, л. 5].
В 1892 г. председатель Общества курских врачей В. И. Долженков обратился с докладной запиской к заведующему общественными работами, генерал-лейтенанту М. Н. Анненкову с предложением ускоренного строительства на территории Курской губернии лечебных учреждений. Как государственный деятель, проявляя заботу о будущем страны, в том числе и об укреплении её обороноспособности, М. Н. Анненков в письме к начальнику Главного интендантского управления Военного Министерства, члену Государственного Совета М. П. Кауфману, ссылаясь на докладную записку В. И. Долженкова, обосновал ряд предложений, направленных на поддержку широкомасштабного строительства лечебных учреждений в губернии. В частности, он писал:
«Позвольте представить Вам копию записки земского врача Курской губернии Долженкова по вопросу об организации земской медицины. При личном свидании я уже… докладывал Вам... что тяжёлые обстоятельства и вызванные ими общественные работы дают возможность поставить в более правильные условия дело медицинской помощи народу путём устройства потребного числа больниц и лазаретов.
По моему крайнему убеждению, дело это с большим успехом может быть связано с деятельностью Общества Красного Креста, так как опыт прошлого и в особенности последней турецкой кампании показал, что наиболее успешно оказывалась медицинская помощь в тех случаях, когда эвакуация больных и раненых производилась в места наиболее отдалённые от театра военных действий. Несомненно, что в случае открытия военных действий на нашей западной границе, как и в последнюю кампанию, самой естественной в медицинском смысле базой войны будет река Волга… и те врачебные учреждения, которые желательно и возможно устроить» [Там же, л. 1 об.].
В заключение М. Н. Анненков подчёркивал, что объединёнными усилиями самоуправленческих, благотворительных структур под эгидой управления общественных работ «дело медицинской помощи народу могло быть поставлено в условия, при которых оно принесло бы весьма существенную пользу и в случае возникновения военных обстоятельств» [Там же].
Активная деятельность В. И. Долженкова на поприще медицинского служения была замечена общественностью, и его избирают депутатом Государственной Думы, где он возглавляет санитарную комиссию. Активную работу по санитарному просвещению В. И. Долженков проводил и в годы Советской власти. В 1922 г. после его смерти губисполком присвоил его имя открытому в Курске Дому санитарного просвещения [9, с. 38].
Таким образом, идея подвижнического служения интеллигенции народу наиболее яркое воплощение нашла в деятельности земских врачей. Именно здесь удалось соединить самодеятельность и самоорганизацию, присущую земскому самоуправлению, которое наиболее тесно было связано с местным населением, с порывом и желанием прогрессивной интеллигенции служить народу в этой сфере деятельности. Неслучайно образ земского врача навсегда вошёл в российскую историю как символ благородного служения народу.
Список литературы
1. Веселовский Б. Б. Некоторые итоги земского дела за последние годы // Земское дело. 1910. № 24. С. 2030-2040.
2. Внутреннее обозрение // Вестник Европы. 1872. № 9. С. 352-361.
3. Воронежский Телеграф. 1907. 12 января.
4. Там же. 18 января.
5. Государственный архив Тамбовской области (ГАТО). Ф. 24. Оп. 1.
6. ГАТО. Ф. 143. Оп. 4.
7. ГАТО. Ф. 161. Оп. 1.
8. Дон. 1906. 14 мая.
9. Друговская А. Ю. Василий Иванович Долженков - земский врач и общественный деятель // Роль Курского земства в культурной и научной жизни Курской губернии. Курск: Изд-во Курского ун-та, 2006. С. 36-40.
10. Журнал III очередного Орловского губернского земского собрания с 19 ноября по 5 декабря 1868 г. Орёл: Издво Орловск. земства, 1869. 196 с.
11. Журналы заседаний очередного Льговского уездного земского собрания 19 сентября 1879 г. Курск: Изд-во Курск. губерн. земства, 1879. 319 с.
12. Журналы заседаний XXXII очередного Льговского уездного земского собрания 1896 г. и чрезвычайного 1 февраля 1896 г. Курск: Изд-во Курск. губерн. земства, 1896. 260 с.
13. Журналы заседаний XL очередного Дмитриевского уездного земского собрания 1904 г. Курск: Изд-во Курск. земства, 1905. 427 с.
14. Журналы заседаний XLIV очередного Курского губернского земского собрания 7-20 января 1909 г., с приложениями. Курск: Изд-во Курск. губерн. земства, 1909. 1650 с.
15. Карпачёв М. Д. Шингарёв А. И. // Воронежская историко-культурная энциклопедия / под общ. ред. О. Г. Ласунского. Воронеж: Изд-во Центра духовного возрождения Чернозёмного края, 2006. 518 с.
16. Каченовский Л. Вымирающая деревня д-ра Шингарёва: критическое исследование. Харьков, 1909. 115 с.
17. Королёва Н. Г. Земство на переломе: 1905-1907 гг. М.: Изд-во ИРИ РАН, 1995. 235 с.
18. Краткий исторический очерк деятельности земства Курской губернии за XXXV-летний период: 1865-1901.
19. Курск: Изд-во Курск. губерн. земства, 1902. 140 с.
20. Курск: краеведческий словарь-справочник. Курск: Изд-во краеведч. об-ва, 1997. 432 с.
21. Линд В. Земское обозрение // Самоуправление. 1906. № 1. С. 17-24.
22. Московские ведомости. 1878. 5 августа.
23. Орловский вестник. 1892. 11 апреля.
24. Там же. 12 апреля.
25. Там же. 2 июня.
26. Отчёт Воронежской губернской земской управы за 1910 год. Воронеж: Изд-во Воронежск. губерн. земства, 1911. 1179 с.
27. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 954. Оп. 1.
28. РГИА. Ф. 1287. Оп. 18.