Значение феномена общения для устойчивого развития современного общества
Обеспечение устойчивости развития общества - это сложный многоплановый социоприродный процесс, требующий междисциплинарного подхода к своему изучению. В работах ряда ученых (Дорогунцов С., Мантатов В., Руткевич М., Семенюк Э., Федотов А., Урсул А. и др.), в том числе и в прежних публикациях автора данной статьи [13], [14], [21], уже изучались различные аспекты устойчивого развития общества. Параллельно с этим определенный круг исследователей изучает феномен общения1, а другой круг ученых исследует информационно-компьютерную ступень развития общества2.
В осмыслении же влияния общения на устойчивое развитие общества сложилась следующая ситуация - их связь не отрицается, но практически нет публикаций, изучающих их корреляцию, в том числе в современный период. Поэтому тема, вынесенная в заглавие данной статьи, является актуальной.
Цель исследования состоит в том, чтобы установить, оказывает ли влияние общение на устойчивое развитие современного социума. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи: выявить риски и вызовы устойчивому развитию социума на информационно-компьютерной (или постиндустриальной) ступени его развития3, охарактеризовать суть феномена общения и вскрыть его потенциал, который бы противодействовал отмеченным рискам и работал на устойчивость общества на современной ступени его развития в глобальном масштабе.
Изложение основного материала. Современный социум отличается рядом характеристик, таких как антропологический кризис и глобализация, а также принципиальной неустойчивостью развития общества. Впервые в своей жизни человечество, планета Земля и ее биосфера переживают эксклюзивное состояние антропогенной перегруженности. Вследствие бурного роста мировой экономики и населения приблизились к критической черте истощение биосферы, перенаселенность Земли, социальная дисгармония и напряженность, что зафиксировали всемирные саммиты Земли в Рио-де-Жанейро (1996 г.), Йоханнесбурге (2002 г.) и др. Под устойчивым развитием общества понимается природоохраняющее функционирование и гармоничное развитие человечества в планетарном масштабе, субъект которого - человечество в целом на данном этапе своего развития и в будущем. Как мы видим, проблема устойчивости развития общества носит комплексный характер.
При ее разрешении следует учесть то обстоятельство, что ныне человечество вступило в постиндустриальную стадию развития. Все больше исследователей на этом этапе отводят особую роль феноменам знания, науки и информации. Так, футуролог Тоффлер Э. обосновывает своеобразие богатства в постиндустриальном обществе, включая в него не только материальные блага, но знание и науку. По Тоффлеру Э., знание является революционным богатством постиндустриализма и ведущим (и перспективным) ресурсом в нем, однако, замечает он, воздействие знания на создание богатства было и остается недооцененным [17, с. 157]. Мы же полагаем, что знание пока еще не вытеснило в небытие ресурсы и богатство предшествующих постиндустриальному типу социума, но сосуществует и дополняется ими, как возрастающая социальная сила.
Наряду со знанием отличительной чертой современности выступает всесторонняя информатизация. Ее радикальное и многоплановое воздействие на социальную жизнь отразилось в понятии «информационное общество»4, и ныне оно вошло в словари и учебники5. Так, исследователи отмечают, что информационное общество формируется в постиндустриальной фазе развития цивилизации и «выражает переход от постиндустриального преобладания сферы услуг над производственной сферой к доминированию сферы информационных услуг». В этом смысле понятие информационное общество «отражает новые аспекты развития постиндустриального общества, является его дополнительной характеристикой», «производство информации является становым хребтом [backbone] структур информационного общества, в отличие от промышленного производства индустриального общества» [15, с. 186]. Обратим внимание на то, что у ряда ученых постиндустриализм не тождественен «антикапитализму» (зарубежные авторы Кастельс М., Кумар К. и др.). Украинский философ Сулима Е. в своей монографии убедительно доказал, что постиндустриальная революция является «наиболее радикальной модернизацией капитализма, направленной на улучшение его функционирования». И, по словам ученого, с которым мы солидарны, та же информация работает как товар, «доступ к ней все более определяется коммерческими основами…. - есть ли в той или иной сфере возможности выгодно, т.е. с высокой прибылью, ее продать»; «.огромная масса информации, приобретенной корпорациями, стала недоступной для общества именно потому, что она находится в частной собственности» [16, с. 133-134].
Главное же содержание информационного общества представлено такими чертами: доминирование информации как ресурса по сравнению с другими (техническими, сырьевыми, людскими); введение телекоммуникационных и компьютерных технологий в производство и в повседневную жизнь; внедрение электронных форм коммуникации (интернет, социальные сети, дистанционное образование, электронные игры, кино и библиотеки); создание электронно-цифровой культуры и вовлечение в нее больших масс людей и др. Эти реалии сопряжены как с новыми возможностями для людей, так и с рисками, вызовами устойчивому развитию социума, выявлению которых и посвящен наш анализ.
Первая группа рисков / вызовов исходит из экспоненциального увеличения количества информации (например, путем растиражирования материалов самим автором), что оборачивается ее переизбытком и накоплением информационного мусора, ибо по Ланиру Дж., отказ от идеи качества в интернет-среде выхолащивает содержание текстов [см. 9]. У индивида, попавшего в такое столпотворение идей, уменьшается вероятность найти точные сведения и снижается критичность отношения к ним, а достоверность знаний, полученных из Сети, минимизируется [см. 4]. Недостоверная же информация ведет к социальным конфликтам, противоречиям, нестабильности, разобщению людей.
Создание «третьей природы» - виртуальной реальности - представляет очередную, вторую группу вызовов /рисков в адрес устойчивости развития социума. В поле симуляционной реальности сложнейшая техника производит «зеркальные миры» (Бюль А.). Как показал Ж. Бодрийяр, «следствием процесса разложения информации становится утрата потребности в ее получении и, наоборот, усиление зависимости от технических средств, способных замещать реальность ее подобиями. По существу, в современном обществе средства массовой коммуникации и функционируют как системы, создающие множественные инварианты, альтернативные константной реальности, где смысл сообщения нейтрализуется и разрушается, где реальность заменяется симулятивными ее знаками, составляющими гиперреальность» [цит. по 8]. Происходит искажение, «подмена означаемого означающим, принятие симулякра как копии отсутствующего оригинала, за никогда не существовавший подлинник» [см. 4]. Действительная жизнь девальвируется, а виртуальное онтологизируется до гиперреальности, воспринимается как сама неоспоримая реальность. Индивиды все больше живут виртуальным, а не реальными отношениями (они избегают социальной ответственности и заботы о других), что ведет к расщепленности сознания и диффузии их субъектности. Они манипулируемы и несамостоятельны, а состоящий из них социум нестабилен, и чем больше в нем таких людей, тем сильнее его неустойчивость вплоть до распада самой социальности.
Добавим, что в «виртуальщине» господствует аксиологический релятивизм: нет оснований и ориентиров, которые бы упорядочивали совершение человеком выбора среди множества интерпретаций фактов, что составляет третью группу рисков. Также резко снижена роль моральных регуляторов. Известна специфика сетевой этики, особенно в сетевых играх - неразличение добра и зла, обмана и правды, справедливости и несправедливости, поскольку все происходящее не имеет статуса действительной реальности. При этом особенности сетевой виртуальности переходят и в пределы реального мира, особенно у детей и подростков [см. 1]. Это результируется 1) в нарушении социокультурной идентификации личности и 2) в расшатывании нравственности и работает на руку нестабильности личностей, социальных групп и общества как целого.
Возросшее же могущество «высоких» технологий продуцирует опасность тотальноэлектронной диктатуры над гражданами, и в этом заключается четвертая группа рисков. Ведь эти технологии могут сделать ее абсолютно «прозрачной» для административного аппарата и манипулировать ею, а значит нарушить, урезать права и свободу человека (об этом С. Хантингтон писал еще в 1991 г., и в ряде государств уже проявились ростки такой диктатуры). И то, и другое, и третье усугубляет неустойчивость развития социума.
Свободе человека в информационном обществе присуща и другая тенденция (В. Иноземцев, В. Лях, Э. Тоффлер и др.): меняется баланс между трудом и игрой, между производством и потреблением - производством; у человека «растут стремление к самоопределению, индивидуальной значимости, творческой свободе…». Еще, как отмечает В. Лях, самовыражение и творческая свобода личности здесь востребованы базово - экономически: «социально-экономические факторы информационного общества побуждают людей к большей самостоятельности в принятии решений, требуют. творческой самоотдачи, оригинальных, нестандартных подходов. новая экономика может работать только в условиях постоянной креативности подавляющего большинства работников» [10, с. 52]. Компьютерные же технологии расширяют возможности творческого самовыражения индивида, формирования его самобытного «я».
Свобода самовыражения и электронные формы коммуникации, питающие друг друга, радикально повлияли и на процесс общения: открытость и динамизм разнообразят его условия. Но расширение параметров общения сказалось на снижении его качества (как и с информацией) и выхолащиванию его сути, чем характеризуется пятая группа вызовов /рисков. Здесь часто контактируют просто чтобы провести время, а не для обогащения друг друга человеческим содержанием. Контакты могут быть в любое время прерваны и анонимны, они доступны (до вседозволенности). Это причиняет, по Емелину В. и Тхостову А., обесценивание, ненужность авторства и фальсификацию участников [см. 4], множится симулятивность такого общения, его «искусственность», неподлинность, что опять-таки разобщает людей и чревато социальной неустойчивостью. Более того, из пятой и второй групп вызовов / рисков выстраивается шестая группа - экзистенциальное опустошение или вакуум. Как констатирует Баева Л., «утратив потребность реально дружить и любить, испытывая эти чувства лишь посредством симуляции и своего воображения, человек оказывается лишенным важнейших социальных оснований, что усиливает «экзистенциальный вакуум», состояние «одиночества в Сети»,… вплоть до эскапизма, бегства из мира реальности в мир виртуальных отношений»6
[1] Экзистенциальное опустошение людей выливается в их деструктивное поведение, причиняет неустойчивость жизни и развития современного общества. Итак, назревшие вызовы информационно-компьютерной эпохи вскрыты и классифицированы. Теперь обратимся к феномену общения и проанализируем, имеется ли в нем потенциал, который бы перебарывал и компенсировал выявленные выше риски неустойчивости, разбалансированности функционирования общества на информационной его ступени и тем самым обеспечил бы устойчивость развития социума.
В философских исследованиях общение отличается прежде всего от материальной, производственной деятельности и определяется как особое взаимодействие между людьми - не субъект-объектное, а именно субъектсубъектное отношение7 [см. 11, с. 480]. Межсубъектное же отношение, по М.С. Кагану, - такое, в котором участники единого действия выступают в принципе, разумеется как равно активные и равно свободные партнеры, ориентирующиеся друг на друга именно как на инициативно-самодействующих субъектов [6, с. 128-129]. Причем «.общение является таковым лишь до тех пор, пока субъект сохраняет свою субъективность во взаимоотношениях с другим субъектом, а этот последний ориентируется на своего партнера именно как на партнера по совместной деятельности, то есть как на субъекта же, а не как на объект» [6, с. 133].
С этой позицией солидарны и специалисты - психологи, с 80-х годов ХХ в. ее разрабатывал Ломов Б.Ф. и его последователи - экспериментально и теоретически: «общение есть взаимодействие людей, вступающих в него как субъекты. Для общения необходимы, по крайней мере, два человека, каждый из которых выступает именно как субъект»8. Этим общение как специфический вид человеческой деятельности отличается от операций, производимых субъектом с объектами. Такова главная характеристика или квинтэссенция общения, признанная ныне и закрепленная в справочной литературе9.
Далее, на наш взгляд, уместно уточнить понятия «общение» и «коммуникация». В литературе сложились два основных подхода к ним: 1) отождествление этих феноменов и 2) различение их. В рамках второго преобладает трактовка коммуникации как процесса передачи и обмена информации. Приверженцами такого подхода выступает ряд отечественных и зарубежных ученых, в том числе и автор настоящей статьи. Согласно философу Малахову В., «реализуя сущностные измерения диалога и коммуникации, общение в целом не тождественно ни одному из этих своих моментов» [18, с. 603]. Философ и психолог Парыгин Б.Д. выделяет в составе общения коммуникацию и интеракцию, или коммуникативный и поведенческий процессы, и определяет первый как «процесс взаимного выражения психического состояния и обмена информацией» [12, с. 343]. По Вердерберу Р. и Вердербер К., «коммуникация - это процесс создания и передачи значимых сообщений в неформальной беседе, групповом взаимодействии или публичном выступлении» [2, с. 16]. В таком же ключе определяет массовую коммуникацию Хамитов Н.: «Систематическое распространение информации среди большого количества людей с помощью печати, радио, телевидения, аудио-, видеозаписи и через компьютерные сети» [18, с. 291]. Шульга М. анализирует социальную коммуникацию «как обмен знаковыми сообщениями, несущими значимую информацию, который происходит между коллективными социальными субъектами разного рода и обеспечивает развитие общества как целостной системы» [19, с. 19]. Гордин Л.Я. и Мельник Э.А., разделяя подход Кагана М.С., подытоживают: «Коммуникация… является информационной связью субъекта с тем или иным объектом - машиной, животным» [3, с. 49-50]. И в заключение экскурса о различии общения и коммуникации приведем положение Абушенко В. и Красавцевой И.: «В отличие от коммуникации, общение предполагает не только информационную, но и личностно-экзистенциальную связь между людьми, что обеспечивает нелинейное движение информационных потоков в системе общения и прирост личностно значимой информации, конституирующей членов общения как общность» [11, с. 480].