Такая интерпретированная история жизни наиболее близка к феноменологической теоретической традиции. Она ориентируется на поиск общего смысла, значения жизненного опыта индивида или индивидов. При этом жизненный опыт рассматривается безотносительно к реальным фактам жизни, а строится его общая картина, основываясь на воображении и интуиции исследователя. Из значения опыта одного индивида строится его общее универсальное значение для всех, кто имел аналогичный прожитый опыт. При этом предполагается, что такой смысл действительно есть, и он исследуется как определенный социальный феномен.
Индивидуальная история жизни может стать основой и при изучении способов «проживания» жизненных событий: индивидуальных кризисов, поворотных моментов в биографическом пути, социально-исторической ситуации.
Биографические повествования могут стать пред, метом анализа и в своей совокупности — как коллективный опыт «проживания» определенной социальной ситуации. Сравнительный анализ большого числа аналогичных случаев (примерно от 5 до 25) становится основой для описания социальной проблемы, которая вырисовывается за сходными обстоятельствами и действиями — общей социальной практикой людей. Такой методологический подход позволяет ти-пологизировать жизненные стратегии в сходных ситуациях, конструировать «образцы» (т. е. нормы) поведения или типы культурных ориентации, стилей жизни5. В данном случае проблема сравнительного анализа историй жизни или отдельных эпизодов становится центральной задачей с целью построения типологии индивидуального поведения.
Источниками информации в этом случае служат некоторая совокупность историй жизни (как основная база), а также официальные и неофициальные документы, социальная статистика, архивы, данные опросов общественного мнения, описывающие социальный контекст коллективной практики.
Итак, история жизни есть способ анализа, который концентрируется на индивиде или индивидах, их опыте проживания жизни и отражении в нем социально-культурных процессов. Эта тактика предусматривает досконально полную информацию о всей протяженности жизненного пути и субъективных переживаниях человека.
Исследователь должен иметь точное представление об историческом и социальном контексте, соответствующем жизни, чтобы представить себе ее в социальном качестве.
Необходимо точно определить ключевые моменты жизненного пути, которые анализируются тематически как эпизоды, имеющие скрытый смысл и представляющие аспект жизненного опыта в целом. Исходя из этого возможна интерпретация и объяснение общего смысла данного опыта.
Используя интерпретативный подход, исследователь концентрируется непосредственно на поиске таких смыслов, используя дополнительную информацию от индивида и свой научный опыт.
В случае изучения нескольких историй жизни и их сравнительного анализа необходимо: а) первоначально выделить отдельные эпизоды, подлежащие сравнению; б) проанализировать их в контексте данной жизни; в) перейти к перекрестному анализу с биографическими данными других людей.
История семьи. Эта тактика фокусируется на истории семьи как локального сообщества на протяжении поколений. Семья рассматривается как относительно устойчивая малая группа, взятая в исторической перспективе, которая в каждом поколении членится и перестраивается, что не исключает ее «непрерывности» как социального феномена. Анализируются процессы социальной и территориальной мобильности членов семьи в длительной динамике нескольких поколений, преемственность или изменение ее социального статуса, передача «культурного капитала» семьи и трансформации ценностей.
Так, петербургские социологи В. Воронков и Е. Чикадзе изучали, каким образом в период 20—30-х годов происходила утрата культурно-национальной идентичности евреев и формировалась их советская идентичность. Первоначально они проанализировали индивидуальные биографические повествования 50 респондентов из еврейских семей, акцентируя внимание на развитии этнической идентичности. Параллельно изучались изменения в социально-историческом контексте «отношения к евреям». Затем сравнивались рассказы о жизни пожилых и молодых людей, представителей разных поколений семьи. Исследователи обнаружили существенные различия в процессах формирования национальной идентичности в разные исторические периоды советской истории. Коротко они сформулировали этот процесс следующими словами: евреи, приехавшие в Ленинград в 20—30-е годы, постепенно становились русскими, чтобы впоследствии их внуки из русских-советских опять превратились в евреев в эпоху разрушения советской идентичности [14].
Источниками информации здесь служат семейные архивы, глубинные интервью с представителями разных поколений, генеалогические графы.
Итак, история семьи концентрируется на семье как малой социальной группе, существующей на протяжении поколений в рамках определенного изменяющегося социального контекста.
Исследователь собирает информацию об истории и современной жизни семьи от нескольких представителей данной семейной группы, желательно представителей разных поколений.
Анализ проходит в два этапа. Первоначально анализируются отдельные рассказы людей по тактике истории жизни, а затем анализируется история семьи в целом. При этом учитываются сведения разных членов для поиска противоречий и несоответствий в их рассказах.
Существенно важным является точное представление не только о социальном контексте жизни семьи в целом, но и информация о региональных особенностях того района, где жила семья.
Хорошим дополнением к полученной информации служит генеалогический граф о широкой сети родственных связей на протяжении нескольких поколений с указанием годов жизни, места жительства, профессии и т. д.
Восхождение к теории, или grounded theory, как тактику обычно связывают с именами Б. Глейзера и А. Страуса и созданной ими в конце 60-х годов теорией [84, 113, 114]6. Тактика «восхождения к теории» в основном отличается способом анализа данных, ориентированным на построение теории случая.
Цель такого исследования состоит в рассмотрении конкретной жизненной ситуации как формы проявления определенного феномена, который подлежит теоретизированию— обобщенному абстрактному представлению в виде теоретического утверждения или гипотез относительно данного феномена, наблюдаемого в реальной практике.
Тактика состоит в следующем: исследователь собирает из разных источников информации многоаспектные данные о конкретных событиях, действиях или отношениях людей; группирует и связывает разнородные данные в обобщенные категории. Поэтапно поднимаясь ко все более абстрактным категориям и научным концепциям, он в результате конструирует их в абстрактный «теоретический случай». Это позволяет представить наблюдаемый случай в виде самостоятельной авторской версии относительно природы данного феномена. Приведем пример такого подхода, использованный самими авторами теории.
Группа под руководством А.Страуса вела детальное наблюдение за больными и медицинским персоналом в клинике. Кроме практических отношений медицинского персонала и больных, среднего и старшего медицинского персонала, их интересовала и более абстрактная проблема: хроническая боль и способы ее облегчения, снижения причиняемых ею страданий. В результате анализа разнородных данных возникли две обобщенные категории как две «стратегии борьбы с болью»: «лечение техническими средствами» (лекарства, операционное вмешательство и другие средства снятия болевого синдрома) и «лечение через адаптацию к боли» (контролирование болевых ощущений самим пациентом и психофизиологические программы воздействия со стороны персонала). Анализировались последствия влияния этих двух стратегий на моральное состояние пациента, на субъективное представление о хронической боли. Сравнение двух противоположных случаев — двух клиник, придерживающихся одной из стратегий, — позволило авторам концептуализировать феномен хронической боли и способы борьбы с ней [114].
Другой пример, также из клинической практики, — исследование «траектории умирания». Б. Глейзер и А. Страус анализировали экстремальный случай одинокой пациентки, умирающей в больнице от рака. Они описывают стадии, которые прошли пациентка и медицинский персонал, сражаясь с болью и смертью. Обсуждается влияние двух составляющих: знания пациентки о своем состоянии и степень заботливости персонала, которые могут облегчить ее трагическое состояние. Авторы предложили концептуализацию, на основе которой единичный случай стал основой для социологического понимания ситуации в целом и влияния на реальную практику отношения к больным [85].
Процесс анализа данных в тактике «восхождения к теории» имеет свою стандартную технику и предусматривает несколько стадий кодирования (открытое, осевое, выборочное), а затем составление условной матрицы, связывающей влияние определенного социального контекста с различными формами проявления феномена — сравнительный анализ (более подробно см гл. VII с. 205—210).
Социолог, выбирающий тактику «восхождения к теории» должен:
ориентироваться на теоретическое видение ситуации и ее составляющих;
несмотря на индуктивный и творческий характер методики помнить, что она предусматривает систематический подход и определенные стадии анализа;
прочувствовать ту степень абстракции, которая обеспечивает, с одной стороны, конкретность (заземленность)
теории, с другой — ее категориальный характер в научных терминах;
созданная теория должна хорошо объяснять центральный феномен, определять условия, при которых она «работает», и предусматривать следствия, вытекающие из данной теории.
Итак, теперь мы знаем, что социологи- «качественни-могут использовать разные способы проведения исследования исходя из первичного фокуса своего интереса.
Если в фокусе интереса прежде всего проблемы уникального объекта и выяснение скрытых пружин его функционирования как системы, он выбирает кейс-стади. В этом случае результаты его исследования сугубо прикладные и носят характер советов или рекомендаций относительно разрешения определенного конфликта или улучшения системы функционирования данного сообщества или индивида.
Если в фокусе в первую очередь новое знание о культуре определенного сообщества, нормах и образцах поведения, он выбирает тактику детального описания его форм поведения и языка — этнографическое исследование.
Если исследование направлено на восстановление полной картины исторического события или процесса, и прежде всего его субъективной стороны как последствий для его участников или очевидцев, то избирается тактика устной истории, где первоочередной задачей является проверка степени правдивости воспоминаний информанта и сопоставление их с документальными источниками информации.
В случае интереса к ретроспективе социальных процессов и механизмам передачи культурного капитала от поколения к поколению он обращается к тактике истории семьи, привлекая для этой цели свидетельства нескольких членов семьи из разных поколений.
Если же интересна прежде всего индивидуальная жизнь и отражение в ней социальных и культурных процессов, соотношение индивидуального и социального в исторической ретроспективе, то социологи применяют тактику истории жизни.
Тактика восхождения к теории используется тогда, когда в центре исследовательского интереса прежде всего теоретическое осмысление данного социального феномена, наблюдаемого в жизненной практике. В принципе, даже один и тот же источник информации может стать основой дл,я применения разных тактик качественного подхода.
Так, например, биографическое интервью с Л. Мироновым, приведенное в приложении (с. 241), может анализироваться в традициях кейс-стади, если сфокусироваться на одном жизненном эпизоде. К примеру, эпизод работы в научно-исследовательском институте в 70—начале 80-х годов можно анализировать детально как ситуацию в научной среде в те годы. Для этого можно привлечь дополнительные источники информации об этой ситуации, рассмотреть ее в единстве социальных условий, индивидуальных стратегий и системы межличностных отношений в науке.
Этот же текст может быть использован для тактики индивидуальной истории жизни, если проследить биографический путь этого человека в единстве социально-типичного, характерного для представителей его поколения, и индивидуального, раскрывающего особенные детали в формировании его жизненного пути.
Использовав феноменологический подход, возможно сконцентрироваться на выявлении общего смысла его социального опыта, жизненного мира этого человека. В таком случае мы прицельно анализируем его рассказ в целом как способ подачи себя и прожитой жизни.
С позиции устной истории интерес может представлять, например, период его студенческой жизни — начало 50-х годов — и отношение студенческой молодежи к сталинскому режиму для характеристики социально-политической жизни того времени.
Тогда биографическое интервью будет служить субъективным свидетельством одного из участников той исторической ситуации.
Таким образом, перечисленные выше различия разных тактик не так уж велики. Они имеют больше сходств, чем отличий. Все дело в фокусе интереса исследователя и специфике подхода к данным. Расхождения связаны также с «происхождением» этих тактик из разных областей знания. Общими чертами всех этих тактик можно считать:
ориентацию на изучение каждодневной практики социального взаимодействия;
изучение неструктурированных источников текстовой информации как живых образцов устной или письменной речи, содержащих субъективные свидетельства о социальном существовании индивидов и практике взаимодействий с другими людьми;
кроме текстовой информации используются и другие разноплановые данные об объекте интереса;
анализ предполагает всестороннее описание и интерпретацию состояния социального феномена в единстве его внутренних взаимосвязей.
Многообразие тактик качественного исследования отличает этот подход от «количественного». Исследователь волен изобретать свой способ действия или приспосабливать существующие применительно к конкретной исследовательской ситуации. Вместе с тем, как и в жестко-структурированном системном подходе, он должен следовать определенным канонам научного поиска, переводить свои наблюдения и интерпретацию на язык научных понятий, обосновывать аргументы, опираясь на достоверные данные (тексты, наблюдения, имеющиеся документы, данные других исследователей).
Мы уже упоминали в предыдущих параграфах, что во всех тактиках качественной методологии могут одновременно применяться несколько методов сбора данных, так называемый мультиметод сбора данных. Качественная социология существенно расширяет традиционный набор методов и источников информации, вводя в научный оборот широкий спектр неформальных источников, личные документы, которые до сих пор не удостаивались внимания социологов.
В этом параграфе кратко опишем каждый из используемых социологических методов, учитывая то, что основные традиционные методы (такие, как наблюдение, включенное наблюдение) хорошо знакомы из курса общей социологии. На специфике анализа личных документов и особенностях глубинного интервью в качественном исследовании остановимся более подробно.
Наблюдение понимается как долговременное рассмотрение объекта в естественных для него обстоятельствах. По методике сбора данных и принципам проведения в стратегии качественного исследования оно мало отличается от наблюдения в традиционной социологии. В качественной социологии его часто называют «полевое исследование», поскольку объект изучается в естественных условиях. Единственное отличие от количественного подхода состоит в фиксации номинальных (описательных, неколичественных) характеристик и в более естественном, не структурированном фокусе рассмотрения. Темы для наблюдения только перечисляются.
Преимуществом данного метода в сравнении, например, с интервью, является то, что присутствие наблюдателя не вызывает искусственных изменений в исследуемой ситуации. Наблюдение как метод используется в тактике этнографического исследования и кейс-стади как фиксирование форм жизнедеятельности определенной группы.
Первичным полевым документом является дневник наблюдений, где детально регистрируются как обычные (повседневные), так и экстремальные ситуации в жизнедеятельности сообщества по временным единицам (часы, дни, недели). Исследователь использует все возможности, чтобы уловить общую атмосферу происходящего: внешний вид помещения, детали внешности людей, специфические детали коммуникации (жесты, выражение лиц, жаргон, построение фраз и интонации).
Все факты, комментарии, идеи желательно обсуждать в группе исследователей.
Включенное наблюдение — это наблюдение за некоторой общностью, при котором исследователь является одновременно ее членом. Такое включение дает возможность скрытого наблюдения, когда члены общности не осознают, что за ними наблюдают. Метод особенно продуктивен при исследовании труднодоступных общностей. Применяется в основном в кейс-стади закрытых сообществ и этнографическом исследовании. Применение этой техники требует больших временных затрат. Мы уже рассказывали об уникальном включенном наблюдении А. Н. Алексеева, которое продолжалось восемь лет [2].
Как метод представляет собой непринужденную беседу двух людей, в которой один из участников — интервьюер — помнит, что в данной ситуации он выступает как профессиональный исследователь, имитирующий РОЛЬ равноправного собеседника [50, с. 280].
Технология качественных интервью различна в зависимости от целей исследования. Все они относятся к раз-Ряду глубинных (неструктурированных или полуструк-^рированных) и занимают как минимум 1,5—2 часа.
Нередки случаи неоднократного возвращения к одному и тому же рассказчику для продолжения разговора, уточнения деталей, углубления темы. В общей сложности качественное интервью может потребовать 8—12 часов работы с одним интервьюируемым (до 200 страниц текстовой информации).
Нарративные интервью (narrative — рассказ, повествование) представляют собой свободное повествование о жизни рассказчика без всякого вмешательства со стороны интервьюера, кроме возможных междометий (удивление или одобрение), для стимулирования и поддерживания нити рассказа.
Предполагается, что в ходе свободного изложения в памяти респондента ассоциативно всплывают в первую очередь те эпизоды и моменты, которые представляют для него наибольшую субъективную ценность. Это позволяет выявить наиболее важные «смыслообразующие» фрагменты, конструирующие его рассказ. В ходе интервью человек как бы заново обдумывает свою жизнь, свое «я», отделяя его от совокупного «мы».