Сеченов существенно преобразовал представления о функциях органов чувств и мышечной системы, выдвинув в своей работе «Элементы мысли» (1878, 1903) принцип «согласования движения с чувствованием». Он признал за чувствованием функцию сигнала, позволяющего различать свойства объектов внешней среды и тем самым обеспечить адекватную реакцию на нее. Мышечное ощущение, в свою очередь, трактовалось как система сигналов, несущих информацию о внешней реальности, ее пространственно-временных параметрах. С этих позиций Сеченов подверг критике учение Канта об априорности восприятия пространства и времени. Главной же идеей Сеченова было предположение (подтвердившееся более поздними работами других ученых) о том, что мышечная система является и органом познания. Она производит операции анализа и синтеза, которые служат основанием для всех уровней умственной деятельности, от элементарных до самых сложных, включая математическое и философское мышление. На основании этих положений он отстаивал познаваемость мира, обосновывая это фи-зиолого-психологическими данными («Впечатления и действительность», 1890; «Предметная мысль и действительность», 1892).
Однако популярность взглядов Сеченова не отменяла попыток ученых построить новую позитивную психологию, оставаясь в русле гуманитарных наук, прежде всего философии. Наиболее значительный вклад в развитие такой психологии сделал в то время К. Д. Кавелин (1818-1885).
Окончив в 1839 г. юридический факультет Московского университета, он в 1844 г. защитил магистерскую диссертацию «Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства», став профессором Московского, а затем Петербургского университета. В силу своего характера Кавелин не мог не принимать участия в общественной жизни, при этом его живой ум и эрудиция позволяли ему по-новому, творчески подойти к поставленной проблеме и дать на нее интересный ответ, найти в ней новый аспект или новую возможность использования. До конца жизни он сохранял этот интерес, принимал в качестве публициста участие в работе журнала «Вестник Европы», имел много учеников и последователей.
При всей своей мягкости и доброте он был нетерпим в принципиальных вопросах. Так, он дважды подавал в отставку в знак протеста, ушел из Московского и Петербургского университетов, хотя и считал преподавательскую деятельность делом своей жизни. Отстаивание своих взглядов на проведение крестьянской реформы стоило ему места наставника при наследнике престола, которым он дорожил. Но ни в одном из этих случаев он не раскаивался и не раздумывал о том, как ему надлежит поступать.
С его точки зрения, право должно было стать одной из основных наук для России, аналогично тому, как в европейских государствах есть много юристов, которые на всякий вопрос из области политики и права могут дать точный и ясный ответ. В России необходимо проводить правовое воспитание во всех слоях общества, просвещать власть предержащих, воспитывать у них знание основных положений гражданского права и уважения к нему. Многосторонняя образованность и непоколебимая преданность своему долгу придавали личности Кавелина особое обаяние и способствовали его влиянию не только на просвещение, но и на личность его слушателей. На его бюсте работы М. Антокольского написано: «Учителю Права и Правды», и это, по отзывам, и является полным выражением сущности личности Кавелина.
Основной темой его научных исследований была проблема нравственности в разных ее аспектах. В концепции Кавелина зарождаются контуры отечественной психологии личности, так как в его работах на первый план выдвигается прежде всего идея самоценности личности, ее свободы и независимости от давления общества. В своей работе «Задачи этики» (1887) он доказывал, что нравственная личность представляет собой «живой двигатель» индивидуальной и общественной жизни людей. Он также считал, что нравственная личность имеет объективные моральные основы, которые руководят ее деятельностью. Поэтому важнейшими чертами философии, психологии, правоведения и других наук являются, с его точки зрения, антропологизм и этическая направленность.
Большое внимание уделял Кавелин и проблеме развития искусства, рассматривая ее в призме этической проблематики. В разработке этого вопроса он не только угадал отношение современного ему общества к искусству, но и предвосхитил дальнейшее его развитие.
Он считал, что искусство субъективно и поэтому ценность его не в копировании действительности, не в передаче знаний, но в воздействии на эмоциональную сферу людей. Поэтому оно не может и не должно быть морализаторским, воспроизводить сентенции, которые человек может получить в процессе обучения и воспитания. Роль искусства в том, подчеркивал Кавелин, что оно может сформировать определенное отношение к этим нравственным нормам. Позднее именно о такой роли искусства писали Г. Шпет и его сотрудники, изучая эстетические переживания.
Не отрицая в принципе тезис о полезности искусства, доминировавший в тот период, Кавелин говорил о необходимости хорошей формы, мастерства, т.е. пропагандировал те идеи, которые стали основными к концу XIX в. Эти же мысли о важности формы для художественного произведения высказывал и другой известный ученый того времени - Потебня, хотя, в отличие от Кавелина, он подчеркивал рациональный, а не эмоциональный характер искусства.
Большое внимание он уделял исследованию культуры, как ее этическим аспектам, так и изучению ее национальных особенностей. В молодости он работал в Русском географическом обществе, участвовал в организованной известным публицистом Н. И. Надеждиным программе этнопсихологического и этнокультурного исследования губерний России. С тех пор этнопсихологическая проблематика присутствовала во многих работах Кавелина.
Касаясь современной жизни, он переносился в историю европейских народов, искал в ней объяснение различий существующих порядков в европейских государствах и особенно большое внимание уделял анализу уклада русской жизни. Он был в первых рядах тех ученых, которые говорили о необходимости осознания нашей ментальности и о том, что реформы должны ее учитывать, сообразуясь с психическими качествами русского народа.
В своей работе «Очерк юридического быта Древней России» (1847) он намечал план этнографических и этнопсихологических исследований, доказывал, что развитие сознания, в частности правового сознания человека, зависит прежде всего от особенностей среды, исторических и социальных условий жизни. Этнографические исследования привели его к мысли о том, что изучение народного творчества может стать методом изучения национальной психологии, так же как анализ продуктов индивидуального творчества - индивидуальной психики. Таким образом, он пришел к выводу о возможности объективного опосредованного исследования психики, так как психическая жизнь оставляет во внешнем мире следы, представляющие собой значки и символы - продукты культуры. В работе «Мысли и заметки по русской истории» (1866) он подчеркивал, что свойства национальной психики проявляются и в науке, и в религии; таким образом, в своих этнографических и этнопсихологических исследованиях он, независимо от Вундта и Тейлора, пришел к сходным с ними выводам. Применение этого метода к анализу развития российской науки позднее дало возможность Кавелину исследовать ее особенности, вычленить те ее черты, которые впоследствии упоминались всеми исследователями как одни из самых основных и характерных.
Анализ этнографических и исторических материалов привел Кавелина к значимой для него концепции о том, что суть цивилизации - в умственном и нравственном развитии отдельной личности; таким образом, именно личность, а не коллектив представляет собой основу общественного развития. Таким образом, он сформулировал и свой принцип культурного прогресса - он возможен лишь там, где есть развитая личность. Исторические и этнографические работы позволили Кавелину сделать вывод, что культуру нельзя исследовать только физиологическим методом, а личность человека является результатом не только физиологии, но и истории и культуры. Как Тейлор и Леви-Брюль, он говорил о разнице мышления первобытного и современного человека, анализируя прежде всего правовое сознание, отражение внешней, исторической государственности в самосознании человека. Историко-психологические исследования привели Кавелина к мысли о том, что и мышление, и нравственность, и личность человека не могут быть внеисторичными.
Эти взгляды Кавелина, так же как его отстаивание принципа свободы воли, послужили причиной его полемики с Сеченовым, имевшей большой резонанс в обществе. В работе «Задачи психологии» (1872) Кавелин писал, что роль психологии в том, чтобы вооружить общество знаниями о психических явлениях и законах деятельности нашей души, направив развитие нравственности, морального поведения человека. Кавелин утверждал, что психология - это та наука, в которой должны соединиться физиология и философия, так как в отдельности они не могут объяснить всей сложности человеческой природы, в том числе и такую важнейшую проблему, как исследование творчества.
Он считал, что психические состояния детерминированы тремя факторами - идеальностью, сознательностью и волей. При этом идеальность служит основой нашей критичности, стремления к абсолюту, к лучшей действительности. Сознание связано с возможностью самопознания, оно требует памяти и способности раздваиваться внутри себя, оставаясь цельным душой. В этой способности души раздваиваться, обращаясь к самой себе, Кавелин видел одно из главных ее свойств, объясняющих и способность к самонаблюдению, и возможность волевого поведения. Утверждая, что психику нельзя свести к физиологии, так как физиология - лишь условие возникновения психических явлений, он доказывал, что психическое, как несводимое к материальному, не может подчиняться материальным законам, главным образом закону причинности, т.е. детерминизму, отрицающему свободу воли человека. Поэтому без свободы воли нет личности, так как она формируется в борьбе с внешними обстоятельствами.
Кавелин считал, что душа есть живая психическая реальность, вырабатывающая из себя, под влиянием окружающего материального мира, особый нравственный порядок, служащий образцом для преобразования материальных сочетаний. Это взаимоотношение двух порядков - материального и психического - не определяется законом причинности, а потому возможна, утверждал Кавелин, свобода воли, свобода человеческой деятельности. Поэтому он не мог примирить свой взгляд на личность с материальностью и естественностью происхождения души человека. Таким образом, не отрицая в принципе необходимость физиологических исследований психического, он выступал против понимания психологии только как естественной науки, доказывая необходимость ее связи с философией. Эта позиция Кавелина в дальнейшем была развита психологами 90-х годов, такими, как Лопатин, Лосский, Бердяев.
С ориентацией психологической науки на решение этических проблем не был согласен Сеченов, совершенно по-другому подходивший и к предмету и к задачам психологии. Считая ее наукой о поведении, он главную задачу видел в исследовании законов поведения и психических процессов, хотя не отрицал и возможности психологии влиять на воспитание человека. Свои взгляды на программу построения психологии он изложил в работе «Кому и как разрабатывать психологию», которая вышла, как и статья Кавелина, в 1872 г.
Главные вопросы, по которым происходила полемика, были связаны также с проблемой свободы воли и методов исследования психики.
Обсуждая методы исследования психики, Сеченов и Кавелин соглашались с тем, что интроспекция не может быть единственным и ведущим способом исследования. Общей была и мысль о необходимости изучения генезиса, развития психических процессов, но разный подход к психологии и разное понимание психических процессов затрудняли их согласие и служили основой расхождения в тех вопросах, в которых они были близки друг другу.
Главное, с чем был не согласен Сеченов в подходе Кавелина, -это то, что существует особый психический орган, психическое зрение, являющееся инструментом познания окружающего. Эта критика совершенно естественна, так как именно Сеченов разработал основы общепризнанной в настоящее время рефлекторной теории познания.Не будет преувеличением сказать, что главным для психологии было даже не столько открытие рефлекторной природы поведения, так как об этом пусть и на другом уровне, но говорили и раньше, сколько открытие роли мышцы, роли движения в познании окружающего. Однако второе утверждение Сеченова о том. что выделение двух начал в человеке не соответствует действительности и что все процессы, и психические и физические, имеют одну детерминацию - естественную, не может быть безоговорочно принято.
Предостерегая против сведения психики к биологически детерминированной, Кавелин в принципе высказывал совершенно справедливое суждение о том, что личностью является только человек, действующий под влиянием собственной мотивации. Однако при его понимании психического он не мог примирить свой взгляд на личность с естественностью происхождения души человека, доказывая, что в естественной психологии личность никогда не сможет быть изучена, так как личность считает себя всегда центром вселенной, а естественные науки в личностях видят лишь единицы подобных друг другу организмов.