В настоящее время наиболее перспективной платформой для реализации "умных" контрактов считается платформа Etherium (от англ.: "ether" - эфир, в связи с чем обычно произносится как "эфириум"). Данная платформа позволяет создавать собственные токены - цифровые активы, обладающие ценностью: единицы криптовалюты, доли в праве на праве на актив и пр. Распоряжение такими активами будет осуществляться посредством специального приложения - "электронного кошелька". При этом создатель токенов может сам определять правила их распространения и ограничить возможность доступа к своей системе заранее определенным кругом лиц. Тем самым возникает возможность создания собственных частных экосистем, основанных на платформе Blockchain, в рамках которых будет осуществляться заключение и исполнение "умных" контрактов в отношении определенных токенов. Вполне возможна и организация электронных аукционов в отношении таких токенов силами платформы Etberium.
Поскольку, как и в случае с Bitcoin, для обеспечения функционирования данной платформы и приложений, построенных на ней, включая "умные" контракты, необходимо наличие вычислительных мощностей, в рамках платформы Etherium создана своя криптовалюта - "ether" (ETH). Она используется в качестве расчетов с лицами, верифицирующими совершаемые в Etherium транзакции, а также может использоваться в качестве встречного предоставления по "умным" контрактам.
Учитывая, что данная платформа получает все больший интерес и поддержку со стороны инвесторов и компаний по всему миру, можно ожидать, что на ее основе будет появляться все большее количество "умных" контрактов, которые будут регулировать экономические отношения между участниками гражданского оборота и которым юристы должны будут давать правовую оценку. Следующий раздел будет посвящен основным вопросам и проблемам, которые возникают при использовании "умных" контрактов с точки зрения действующего российского договорного права.
Но главной причиной, по которой не имеет смысла вводить фикции и "спасать" посредством них понятие "обязательства", является тот факт, что это не имеет практического смысла. Если исходить из того, что единственным смыслом правовой квалификации определенного явления является распространение связанного с ней правового режима, то можно увидеть, что положения ГК РФ о порядке исполнения обязательств непригодны для применения к "умным" контрактам: все параметры исполнения уже заранее и однозначным образом определены в программном коде, и дополнительных вспомогательных правил не требуется. Любое исполнение, произведенное программным кодом, будет считаться "надлежащим", в связи с чем данное понятие само по себе утрачивает смысл, поскольку ненадлежащего исполнения в рамках "умного" контракта быть в принципе не может.
Можно ли из всего этого сделать вывод, что возможно существование гражданско-правового договора без обязательств сторон? При всей кажущейся абсурдности положительного ответа на данный вопрос, получается, что такое возможно: все стороны "умного" контракта пребывают в состоянии "связанности" результатом своего волеизъявления, сделанного в момент заключения договора. Однако, в отличие от пресловутых секундарных прав, это состояние "связанности" никак не привязано к реализации другой стороной какого-либо права: все стороны "умного" контракта в равной степени связаны действием программного кода. Наверное, было бы правильным утверждение, что последствием заключения "умного" контракта является не возникновение обязательств, а добровольно принятое на себя сторонами договора самоограничение, реализация которого обеспечивается техническими средствами.
С исчезновением понятия "обязательство" в "умном" контракте понятие "обязанности", если не отождествлять его с понятием "обязательство", также утрачивает свое значение. В контексте "умного" контракта данное понятие может быть сведено скорее к информационной функции, обозначающей источник происхождения соответствующей ценности, подлежащей передаче другому лицу по мере наступления определенных обстоятельств. Соответственно, должником будет обозначаться лицо, цифровой актив которого должен быть передан посредством изменения записи в базе данных Blockchain другому лицу по наступлении определенных обстоятельств, а кредитором - лицо, уполномоченное на его получение. Но между кредитором и должником "умного" контракта в любом случае отсутствует та правовая связь друг с другом, которая характерна для обязательства, данные лица связаны технически с инфраструктурой платформы "умного" контракта и эта связь гораздо прочнее обязательственно-правовой.
Для данного вида договора невозможна ситуация неисполнения или ненадлежащего исполнения договора одной из его сторон, в частности, в тех случаях, когда она сочтет, что в свете изменившихся обстоятельств его неисполнение более выгодно, нежели чем исполнение ("efficient breach"). Тем самым в случае с "умными" контрактами утрачивают значение многие средства защиты нарушенных прав, в частности понуждение к исполнению обязательства в натуре. Что же касается возмещения убытков и возмещения неустойки, то теоретически они могут иметь значение в той части, в которой они были прямо "запрограммированы", то есть включены в программный код "умного" контракта, но в большинстве случаев и для этих способов защиты гражданских прав в "умных" контрактах нет необходимости. В принципе отпадает необходимость и в существовании традиционных способов обеспечения обязательства, хотя вполне можно представить возможность существования в рамках системы "умных" контрактов оцифрованных аналогов задатка, неустойки, залога цифрового актива, поручительства и т.п. Но их аналоговые эквиваленты для обеспечения исполнения "умного" контракта не нужны абсолютно.
Данный аспект "умных" контрактов, пожалуй, является наиболее привлекательным для его потенциальных пользователей, поскольку устраняет риски недобросовестности стороны по договору, в ряде случаев - ее неплатежеспособности. Принцип pacta sunt servanda доведен до его абсолютных значений, недоступных даже в римском праве. "Умный" контракт в буквальном смысле "высекается в граните". Подобно тому, как криптовалюта Bitcoin устранила необходимость в наличии банка или иного финансового посредника для совершения платежей и расчетов, "умные" контракты устраняют необходимость в существовании посредников в виде специализированного государственного аппарата принуждения: судов, судебных приставов и прочих правоприменительных органов.
Не имеет значения возможное заблуждение, угрозы, насилие, стечение неблагоприятных обстоятельств, а равно иные обстоятельства, которые для классического договорного права всегда служили основанием для вмешательства и возможного признания совершенной сделки недействительной. Более того, наличие подобных корректирующих механизмов, как потенциальный элемент нестабильности, находится в антагонистическом единстве с идеологией "умного" контракта, в котором каждый может быть уверен в правильности и неизменности содержимого базы данных совершаемых транзакций (Blockchain). Поэтому имплементация реституционных механизмов в "умные" контракты подорвет основное их преимущество и повлечет мутацию Blockchain, а вместе с ним и построенные на его основе приложения - в новое состояние, не совместимое с нынешними представлениями об "умных" контрактах. Тем самым в "умных" контрактах не может быть коллизии между волей и волеизъявлением: значение имеет лишь волеизъявление, выраженное в программном коде, что можно рассматривать как триумф принципа защиты оборота.
Конечно, не исключена возможность использования механизма возмещения убытков с виновной стороны при возможности установления ее личности на основе публичного ключа и при условии ее юрисдикционной доступности для правоохранительных органов. Однако на исполнение "умного" контракта и данные Blockchain это не повлияет.
Гипертрофированный формализм "умных" контрактов ставит много вопросов относительно перспектив их использования для регулирования отношений с участием слабой стороны, главным образом потребителей.
С одной стороны, повышенная сложность понимания условий таких контрактов и механизма их функционирования, сопряженная с необходимостью понимания ряда технических вопросов, вряд ли делает их "дружелюбными" по отношению к среднестатистическому потребителю. Еще менее дружелюбными их делает невозможность какого-либо особого подхода к потребителю: все участники "умного" контракта равны перед его условиями и тем самым - друг перед другом, простора для патернализма в них нет.
С другой стороны, "умные" контракты открывают для потребителей новые перспективы контрактования. В настоящее время большая часть договоров с потребителями (и сеть Интернет здесь не исключение) заключается по модели договора присоединения, где действие принципа свободы договора на стороне потребителя ограничено по сути лишь возможностью принять решение о заключении договора или об отказе от его заключения. Потребитель не обладает переговорной властью и практически лишен возможности влияния на содержание условий заключаемых им договоров, за исключением тех, в отношении которых другая сторона оставила выбор за потребителем <1>. "Умные" контракты могут изменить данную ситуацию посредством использования потребителем интеллектуальных электронных агентов. Такой электронный агент может быть запрограммирован потребителем и направлен на поиск контрагентов и условий, которые необходимы потребителю. Некоторые примеры подобных агентов используются уже сейчас. Например, в рамках платформы онлайн-аукционов eBay возможно использование специализированных программ-сниперов (snipers), которые на основании заранее заданных параметров отбирают привлекательные предложения, подают предложения от имени пользователя с определенным шагом <2>. Отмечается, что в обозримом будущем, благодаря развитию "умных" контрактов, появятся электронные агенты, которые будут заключать договоры с интернет-компаниями, исходя из параметров, указанных потребителем, например цены не выше определенного уровня, наличия конкретных видов гарантий в отношении товара, отсутствия условий о продаже персональных данных потребителя третьим лицам и т.п. <3>. Все это способно восстановить баланс переговорных возможностей между потребителем и предпринимателем, поскольку последние вынуждены будут учитывать пожелания клиента, если не захотят потерять его. Ведь в отношении электронных агентов не будут действовать традиционные маркетинговые уловки, которые могут быть использованы в отношении живого человека.
--------------------------------
<1> См. подробнее: Карапетов А.Г., Савельев А.И. Свобода договора и ее пределы. Том 2. М., 2012. С. 302 и далее; Савельев А.И. Договор присоединения в российском гражданском праве // Вестник гражданского права 2010. N 5.
<2> eBay Automated Bidding System. December 30, 2013. URL: http://goo.gl/NPgryF.
<3> Joshua Fairfield. Smart Contracts, Bitcoin Bots, and Consumer Protection // 71 Wash. & Lee L. Rev. Online. 2014. URL: http://scholarlycommons.law.wlu.edu/wlulr-online/vol71/iss2/3.
В настоящее время сложно предсказать, каково будет направление развития "умных" контрактов применительно к отношениям с участием потребителей, но одно можно сказать с относительной определенностью: данный вид договоров в принципе может защищать интересы потребителей. Не исключено, что со временем будут выработаны стандартизированные условия "умных" контрактов, ориентированные на использование в определенных отношениях с их участием. В любом случае рано или поздно появятся формы популяризации "умных" контрактов для среднестатистических пользователей. Здесь можно провести аналогию с сетью Интернет: то, что однажды являлось предметом увлечения узкого круга ученых, эволюционировало менее чем за 15 лет в повсеместно используемую технологию <1>. Однако, скорее всего, на начальных этапах использование "умных" контрактов будет ограничено преимущественно сферами B2B и C2C (предпринимательскими договорами и отношениями физических лиц между собой).
--------------------------------
<1> Для этого надо, чтобы техническая элита уже как следует "наигралась" с Blockchain и "умными" контрактами, поскольку, как правило, технология приобретает социальный интерес и массовое распространение тогда, когда она уже стала скучной в технологическом плане.