Наибольшее количество норм, регламентировавших ответственность за нарушение порядка осуществления экономической деятельности в дореволюционной России второй половины ХIХ – начала ХХ в.в., сосредоточивалось в гл.2,12,13 и14 разд. VIII Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, называвшегося «О преступлениях и проступках против общественного благоустройства и благочиния».
Так, в главе второй содержались нормы об ответственности за нарушения правил, установленных для пополнения и содержания запасов хлебных магазинов и за противозаконные действия для непомерного возвышения цен на жизненные припасы. За сговор («стачку»), сделку или другое соглашение торгующих о повышении цен на предметы продовольствия виновные подвергались заключению в тюрьме на время от четырех до восьми месяцев или аресту на срок от трех недель до трех месяцев или денежному взысканию (ст.913 Уложения).
Исключительно важное значение имели положения гл.XII «О нарушении постановлений о кредите». Предусматривалась ответственность за открытие частного банка без дозволения правительства или без соблюдения установленных законом правил (ст.1152), за подлог при займе из государственных или общественных и частных кредитных установлении (ст.1151). За банковские злоупотребления несли одинаковую ответственность как чиновники и должностные лица государственных кредитных установлений, так и должностные лица общественных и частных банков: за подлоги и неверность в сохранении вверенного им имущества, принятие противозаконных подарков, взятки и вымогательство (ст.1154), за неправильные и злонамеренные действия в производстве ссуд или выдаче вкладов с ущербом для того установления, в котором они служат (ст.1155). При этом кассационная практика Правительствующего Сената понимала под должностными лицами всех лиц, исполняющих в общественных и частых банках служебные обязанности, относящиеся к деятельности банка по денежным его оборотам и по заведованию принадлежащим ему имуществом.3 Дела о злоупотреблениях должностных лиц частных обществ и акционерных собраний возбуждались на общем основании независимо от постановлений общих собраний этих обществ.
Особо предусматривалась ответственность чиновников и должностных лиц государственных кредитных установлений, общественных и частных банков за нарушение банковской тайны (ст.1157).
В этой же главе рассматривались вопросы ответственности за подделку билетов государственных кредитных установлении (ст.1149), общественных и частных банков (ст.1150), подлоги и другие злоупотребления с векселями (ст.1160). Из материалов опубликованной практики уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената видно, что злоупотребления с такой ценной бумагой, как вексель было в дореволюционной России весьма распространенным преступлением. Преследовалось составление подложных векселей (подпись векселя «под чужую руку»; написание лицом векселя на свое имя другими лицами, которые его на это не уполномочили; подпись векселя именем несуществующего лица и т.д.), составление и предъявление к учету векселей от вымышленных лиц, употребление заведомо подложного векселя (предъявление ко взысканию, передача в уплату за товар и т.д.), подделка банковской подписи на векселе и др.4
Статьи 1163-1168 разрешали вопросы ответственности за различные злоупотребления, связанные с банкротством.5 Российское законодательство различало три вида несостоятельности как совершенной невозможности полного удовлетворения кредиторов из всего принадлежащего должнику имущества: несчастную, неосторожную и злостную или злонамеренную.
Несостоятельность признавалась несчастной, когда должник «приведен в неоплатность» не собственной виною, а стечением непредвиденных обстоятельств, как-то: наводнение, пожар, вторжение неприятеля, неожиданный упадок дел у должника и другие внезапные обстоятельства, которые, по мнению заимодавцев, при всем благоразумии и осторожности предвидеть и предотвратить было невозможно. Несчастная несостоятельность уголовную ответственность не влекла.
Неосторожное (простое, расточительное) банкротство признавалось, когда субъект впадал в несостоятельность вследствие расточительности или легкомысленного ведения имущественных дел. Как писал И.Я.Фойницкий, «преступность этого деяния сводится к свойству причин издержания имущества, которые должны состоять в том, что виновный не соблюдал самых элементарных требований, по общему мнению обязательных для всякого доброго хозяина, и тем поставил в опасность имущественные интересы доверившихся ему кредиторов. Разоряя себя, виновный причиняет вред и третьим лицам, снабдившим его своими капиталами в расчете на правильное ведение его дел. Такое саморазорение может корениться: 1) в расточительности, т.е. в чрезмерности, по состоянию имущественных средств виновного, делаемых им расходов лично для себя, по дому или по торговым операциям (например, на рекламы); мотивы расходов безразличны - они могут быть самые похвальные (например, на дела благотворительные)… и безнравственными (например, для игры, на женщин и попойки). Одну из форм деловой расточительности вообще и торговой в частности составляют явно рискованные операции (биржевая игра), долженствующие быть запретным плодом для человека, оперирующего на полученные в долг капиталы; 2) в несоблюдении обычных мер осторожности, необходимых для ограждения своего имущества (например, в незастраховании груза), или вообще в легкомысленном, небрежном ведении дел, если этими причинами вызвана неоплатность должника»6. Ответственность за неосторожное банкротство по ст.1165 Уложения о наказаниях несли только лица, производящие торговлю, которые лишались права на торговлю и по требованию и усмотрению заимодавцев заключались в тюрьму на время от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев.
Злонамеренное, злостное (корыстное - по терминологии Уголовного уложения 1903 г.) банкротство понималось как умышленное сокрытие должником, впавшим в несостоятельность или прокатившим платежи, своего имущества с целью получить имущественную выгоду, избежав платежа долгов кредиторам или, по крайней мере, полного платежа долгов.7 Злонамеренное банкротство влекло уголовную ответственность как для лиц, производящих торговлю, так и для других злостных должников (ст.1163 и 1166 Уложения о наказаниях).
Законодательство, судебная практика и теория уголовного права рассматривали два вида сокрытия несостоятельным должником своего имущества:
1) фиктивное умаление актива в результате утаивания от кредиторов имущественных ценностей путем уноса, увоза, спрятывания или фиктивное отчуждение имущественных ценностей путем перевода их на имя третьих лиц, обычно близких родственников; 2) фиктивное увеличение пассива, связанное с выдачей обязательств по несуществующим долгам, выдаче преувеличенных обязательств.8 Такой вид сокрытия в обиходе назывался выдачей «бронзовых векселей».
К злонамеренному (корыстному) банкротству относилось такое сокрытие должником своего имущества, которое совершалось при наступлении несостоятельности (объявлении ее или во время производства о несостоятельности) или в предвидении объявления несостоятельности в близком времени. Корыстное банкротство могло иметь место и при фиктивной несостоятельности, когда должник ложно объявлял себя несостоятельным, чтобы уклониться от уплаты долгов.
В теории уголовного права банкротство рассматривалось как имущественное преступление, поскольку оно являлось посягательством на имущественные права кредиторов по удовлетворению их долговых претензий на имущество должника. «Однако такая вредоносность деяния направляется здесь не на права вещные, как при присвоении, повреждении и похищении чужого имущества, ни даже не на чужое долговое имущество и на выгоды из имущества, как при злоупотреблении доверием, обманах и вымогательстве, а именно на прочность гарантии, представляемой собственным имуществом виновного для удовлетворения долговых претензий третьих лиц. Непосредственным предметом банкротства является собственное имущество виновного, распоряжения которым не наказуемы, однако до тех пор, пока ими не сокращается объем возможности покрытия виновным долговых претензий третьих лиц».9
Помимо банкротства законодательство предусматривало и некоторые другие составы преступлений против интересов кредиторов. Так, в ст. 17001 Уложения о наказаниях говорилось об ответственности собственника имущества, который, зная о состоявшемся в установленном порядке распоряжении о наложении запрещения или ареста на имущество, до того, как это распоряжение будет исполнено, перекрепит, безденежно передаст или иным способом скроет имущество или часть его, чем причинит ущерб кредиторам.
Уголовное уложение 1903 г. предлагало ряд составов преступлений, посягающих на интересы кредиторов, которые отсутствовали в действовавшем Уложении о наказаниях уголовных и исправительных. Это недобросовестное непринятие мер к ликвидации дел предприятия (общественного или частного установления краткосрочного кредита, товарищества на паях или акционерного общества) заведующим или распоряжающимся делами этого предприятия и незаявление им о несостоятельности (ст.605); сокрытие способов удовлетворения кредиторов, например, необьявление их суду (ст.606); противозаконное распоряжение своим имуществом во вред кредиторов (обесценивание или отчуждение недвижимого имущества, состоящего в залоге, похищение, событие, отчуждение или отдача в заклад заложенного или арестованного движимого имущества) - ст.607.
Довольно часто применялись на практике положения гл. XIII Уложения о наказаниях относительно ответственности за нарушения торговых уставов. Глава подразделялась на отделения, в которых говорилось соответственно о нарушении постановлений относительно самого права на торговлю, о нарушении правил производства торговли, о нарушении постановлений о торговых обществах, товариществах и компаниях, о нарушении правил о договорах найма купеческих приказчиков и лавочных сидельцев, о нарушении уставов торговых учреждений, о нарушении обязанностей маклерами, биржевыми маклерами, гоф-маклерами, биржевыми нотариусами, корабельными маклерами, биржевыми аукционистами и диспашерами.
Статья 1169 Уложения о наказаниях предусматривала ответственность за производство торговли лицами, которые в соответствии с законом не имели на это права. Размеры ответственности определялись не полученными виновными лицами доходами, а временем, в течение которого осуществлялась незаконная торговля, и количеством обращавшихся в ней капиталов и товаров. Квалифицированным видом данного преступления признавалась торговля, осуществляемая лицом, лишенным права торговать по приговору суда. Профессор Н.С.Таганцев, комментируя ст.1169 Уложения о наказаниях, обращал внимание, что речь в ней идет не о торговле, производимой без разрешения (т.е. при отсутствии торгового свидетельства, порченного с уплатой узаконенных пошлин), а о торговле и торговых действиях таких лиц, которые не только не имели надлежащих для сего свидетельств, но и не могли получить их, или которые утратили право на торговлю по судебному приговору. Постановление о торговле без свидетельства, имевшее в виду охрану интересов казны и правильное поступление торговых сборов, ранее содержавшееся в Уложении о наказаниях в редакции 1845 г., было исключено из него в 1866 г. и заменено ответственностью в административном порядке по ст.113 Положения о пошлинах за производство без надлежащего свидетельства или билета торговли или торговых действий такого рода, для производства коих необходимо иметь такие свидетельства или билеты. Разряды лиц, не имевших права получить торговые свидетельства, указывались в ст.11 и 13 Устава торгового. В частности, под действие ст.1169 подпадало производство торговли лицом, которое признано банкротом.10
Уголовно наказуемыми нарушениями правил производства торговли признавались: торговля без ведения необходимых торговых книг (ст. 1173), внесение поправок, подчисток, приписок и других искажений в торговые книги (ст.1174), использование при торговле веса или меры, не имеющих установленных клейм (ст.1175), а также умышленное или по недосмотру использование неверных весов или мер (ст.1176) и др. Особо оговаривалась ответственность за «стачку торговцев или промышленников для возвышения цены не только предметов продовольствия, но и других необходимой потребности товаров, или для непомерного понижения сей цены, в намерении стеснить действия привозящих или доставляющих сии товары, а через то препятствовать и дальнейшему в большем количестве привозу оных». Ответственность усиливалась, если «от такой стачки произойдет действительный недостаток в товарах первой необходимости и сие будет поводом к нарушению общественного спокойствия» (ст.1180). В 1906 г. это отделение главы XIII Уложения о наказаниях было дополнено блоком норм об ответственности содержателей банкирских заведений и меняльных лавок за производство запрещенных операций, совершение запрещенных законом сделок по покупке и продаже золотой валюты, тратт и тому подобных ценностей в золотой валюте (ст.11744 –11746), а также нормами об ответственности за уклонение от уплаты промыслового налога или за его уменьшение (ст.11747, 11748). Так, за помещение в отчетах и балансах предприятий, а равно в дополнительных сообщениях и разъяснениях по этим отчетам, заведомо ложных сведений с целью уменьшения промыслового налога или освобождения от него, члены правлений, ответственные агенты иностранных обществ, бухгалтеры и иные лица, подписавшие и скрепившие неверный отчет, баланс или дополнительные к ним сведения и разъяснения, подвергались денежному взысканию не свыше одной тысячи рублей или заключению в тюрьму на время от двух до четырех месяцев.
Многоаспектными были уголовные законоположения, содержащиеся в отделении «О нарушении постановлений о торговых обществах и товариществах». Мы находим здесь нормы об ответственности за подделку акций торгового общества, товарищества или компании (ст.1194), введение страхового общества в ошибку путем обмана или подлога (ст.1195), открытие торгового общества, товарищества или компании без разрешения правительства или без соблюдения установленных законом правил (ст.1197), причинение вреда обществу, товариществу или компании членами этих организаций, использующими при этом свои полномочия или оказываемое им доверие (ст.1198) и др.
Как уже отмечалось. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных было чрезмерно казуистичным законом. Из более чем семидесяти норм, регламентировавших ответственность за различные нарушения уставов о бирже и других торговых учреждениях, нарушение обязанностей маклерами, биржевыми маклерами, аукционистами и нотариусами, выделим некоторые.
Так, согласно ст.1277 Уложения преследовались лица, посещающие биржу и изобличенные в умышленном распространении заведомо ложного известия, вредного для хода коммерции. Замеченные в незаконном маклерстве ко вреду коммерции и в подрыв дохода биржевых маклеров подвергались денежному взысканию. Любопытно, что половина этого взыскания отдавалась доносителю, а другая половина - перечислялась на оказание помощи престарелым и неспособным к занятиям биржевым маклерам (ст.1178).
Была предусмотрена ответственность маклеров и нотариусов за совершение и засвидетельствование актов от имени отсутствующих при этом лиц и без надлежащей от них доверенности, подложное засвидетельствование, фальшивую запись активов и иные подлоги (ст.1300), а также за неосмотрительность в их работе (ст.1301). Биржевой маклер наказывался за преждевременную огласку торговой сделки против воли продавца или покупателя, за неправильное ведение книг для записи торговых сделок, за взятие куртажа, выше установленного, и за многие другие правонарушения. Для биржевых аукционистов, нарушающих аукционный порядок, особо оговаривалась ответственность за покупку товара, продаваемого с аукциона, для себя, своих родственников или по чьему-либо поручению (ст.1329), а также за «стачку с одним или несколькими покупателями с аукциона для устранения других покупателей, за продажу без торга чего-либо из назначенного в продажу с аукциона, за другие потворства в пользу одних покупателей и к убытку других или тех, коих вещи продаются, а равно и за недонесение о известной ему стачке между покупателями» (ст.1330).
Гл. XIV Уложения о наказаниях содержала описание множества составов преступлений, связанных с нарушением уставов фабричной, заводской и ремесленной промышленности. Предусматривалась ответственность за учреждение без надлежащего разрешения различных заводов, фабрик и мануфактур (ст.1346-1351). Существовала система норм, охраняющих так называемую промышленную (интеллектуальную) собственность - чужие клейма, товарные знаки, модели, рисунки.
Так, лишению всех особенных прав и преимуществ, лично и по состоянию присвоенных, и заключению в тюрьме на время от четырех до восьми месяцев подвергались лица, виновные в подделке или использовании чужих клейм или знаков, прикладываемых с дозволения правительства к изделиям или произведениям мануфактур, фабрик или заводов (ст.1354). Эта статья относилась и к подделке клейм иностранных фабрикантов тех государств, которые заключили по данному предмету особые торговые трактаты с Россией. В частности, в декларациях относительно фабричных клейм, заключенных с Францией от 6 (18) мая 1870 г. и с Англией от 29 июня (11июля) 1871 г., устанавливалось, что выпуск в продажу или в обращение произведений, снабженных русскими или французскими (английскими) фабричными клеймами, подделанных в какой бы то ни было стране за границей, признается за обманное действие, запрещенное в пределах обоих государств, и виновные в нем будут подлежать наказаниям, определенным в соответствующем государстве.11
Наряду с этим законоположением, Уложение о наказаниях предусматривало ответственность за самовольное употребление на изделиях знака, установленного для ограждения права пользования рисунком или моделью (ст.1356) и за самовольное без разрешения владельца воспроизведение заявленных законным порядком рисунков или моделей (ст.1357). Эти положения были дополнены в 1906 г. несколькими новыми законами, обеспечивающими дальнейшую защиту товарных знаков. Промышленник или торговец, виновный в самовольном выставлении на изготовленном им или находящемся у него для продажи товаре, или на упаковке и посуде, в коей хранятся товары, или на коммерческом объявлении, прейскуранте или бланке товарного знака, точно воспроизведенного или явно схожего с таким же товарным знаком, состоящим заведомо для виновного в исключительном пользовании другого промышленника или торговца, подвергался заключению в тюрьме на срок от четырех до восьми месяцев. Такому же наказанию подвергался промышленник или торговец, виновный в хранении в промышленном или торговом заведении или в продаже товара с указанным заведомо для него самовольно выставленным товарным знаком.
Следует упомянуть еще статью Уложения, направленную на обеспечение коммерческой тайны: «Кто из людей, принадлежащих к фабрике, заводу или мануфактуре, огласит какое-либо содержимое в тайне и вверенное ему в виде тайны средство, употребляемое при изготовлении или отделке произведений тех фабрик, заводов или мануфактур, когда не было на сие положительного согласия тех, коим сия тайна принадлежит по праву, и следственно к ущербу их, тот подвергается за сие: заключению в тюрьме на время от четырех до восьми месяцев» (ст.1355).
Октябрьская социалистическая революция 1917 г. нарушила эволюционное развитие капиталистических отношений в России. Пришедшие к власти большевики попытались в условиях жесточайшей гражданской войны путем «красногвардейской атаки на капитал» (В.И.Ленин) осуществить переход к социализму. Этот период в истории России (1917-1921 гг.) назван «военным коммунизмом». Декретами советской власти провозглашалась социализация земли, отмена частной собственности на землю. Уже осенью 1917 г. началась национализация крупной промышленности, затем были национализированы банки, предприятия аграрной, нефтяной, металлургической, металлообрабатывающей, текстильной, электротехнической, цементной, сахарной, табачной и других отраслей промышленности, железнодорожный и водный транспорт, внешняя торговля. Декретом Совета народных комиссаров от 14 ноября 1917 г. утверждалось Положение о рабочем контроле, где, в частности, говорилось: «В интересах планомерного регулирования народного хозяйства во всех промышленных, торговых, банковских, сельскохозяйственных, транспортных, кооперативных, производительных товариществах и прочих предприятиях, имеющих наемных рабочих или же дающих работу на дом, вводится рабочий контроль над производством, куплей-продажей продуктов и сырых материалов, хранением их, а также над финансовой стороной предприятия».13
Вся работа по управлению промышленностью (планирование, снабжение, распределение заказов и перераспределение готовой продукции) концентрировалась в руках Всероссийского Совета народного хозяйства (ВСНХ).
Были введены государственная монополия на хлеб, текстиль, нефть, спички и т.п., запрет частной торговли продовольственными товарами и продовольственная разверстка, согласно которой у крестьян изымался по твердым ценам, под расписку или безвозмездно и принудительно в случае отказа сдавать продукцию весь излишек хлеба сверх количества, необходимого для обсеменения полей и личного потребления по установленным нормам для нового урожая.14 Население приписывалось к единым потребительским обществам, от которых оно получало продовольствие и товарные пайки. Воспрещались все сделки с ценными бумагами.
В этих условиях государство обращает внимание на борьбу со спекуляцией. Декретом СНК от 22 июля 1918 г «О спекуляции» виновные в сбыте, скупке или хранении с целью сбыта, в виде промысла продуктов питания, монополизированных Республикой, подвергались наказанию на срок не менее десяти лет лишения свободы и конфискации всего имущества. Была установлена ответственность за сбыт, скупку, хранение с целью сбыта нормированных продуктов питания и предметов массового потребления по ценам выше твердых; подделку продовольственных карточек или купонов и за их использование; за отпуск нормированного товара, помимо продовольственной карточки или купона, и за отказ отпустить по ним товар по нормированным ценам. Этим же декретом предусматривалось столь же строгое наказание за не разрешенные законом сбыт, скупку и хранение платины, серебра, золота и недопущенных к обращению или аннулированных процентных бумаг, паев, акций, облигаций и других денежных свидетельств.15 Для рассмотрения дел по крупной спекуляции товарами и продуктами, взятыми на учет, дел о должностных преступлениях лиц, уличенных в хищениях, подлогах, неправильной выдаче нарядов, в участии в спекуляции и во взятках, Декретом СНК от 21 октября 1919 г. при Всероссийской Чрезвычайной комиссии (ВЧК) создавался особый революционный трибунал, который, как говорилось в Декрете, «в своих суждениях руководствуется исключительно интересами революции и не связан какими-либо формами судопроизводства».16
Согласно ранее упоминавшемуся Декрету ВЦИК от 9 мая 1918 г. «О предоставлении народному, комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими», лица, имевшие излишек хлеба и не вывозившие его на ссыпные пункты, а также расточавшие хлебные запасы на самогонку, объявлялись врагами народа, осуждались к тюремному заключению на срок не менее 10 лет, изгонялись навсегда из общины и все их имущество подвергалось конфискации.17