8. Наибольшая подверженность метода опроса искажениям данных заставляет понять ситуацию опроса как разновидность социального поведения, когда респондент в зависимости от собственного опреде- ления и восприятия исследовательской ситуации формулирует и выс- казывает мнения о своей семье и своем семейном поведении.
132
Адекватное и неадекватное фор- мирование мнений
Включенное и участвующее на- блюдение
Возможности выражения мнений
Искреннее и неискреннее выска- зывание мнений
Исследовательский и анкетный вопрос
Классический объект
Невоспроизводимость системы УН-ОН
Неконтролируемое взаимодей- ствие объекта и условий наблю- дения
Объект исследования
Объект наблюдения ОН
0-параметры
Первичная и вторичная информа- ция
Первичная — вторичная — третич- ная интерпретация данных
Потенциальная деформация дан- ных
Проективные методики и тесты
Социальное и социологическое исследование
Социолог-наблюдатель СН
S-параметры
Типы взаимодействий СН-УН-ОН
Типы и виды мнений о семье и семейном поведении
Условия наблюдения УН
Фиксация мнений
Аванесов B.C. Тесты в социологическом исследовании. М., 1982.
Аверьянов Л. Я. Почему люди задают вопросы? М., 1993.
Алексеев И. С., Бородкин Ф. М. Принцип дополнительнос- ти в социологии // Моделирование социальных процессов. М., 1970.
Антонов А. И. Проблемы измерения репродуктивной мотива- ции // Развитие населения. М., 1974; Он же: Социологические мето- ды // Система знаний о народонаселении. М., 1976; Он же: Социоло- гические методы//Демография. М., 1997.
Антонов А. И., Медков В.М. Второй ребенок. М., 1987.
Воронов Ю.П. Методы сбора информации в социологическом исследовании. М., 1974.
Грушин Б. А. Мнения о мире и мир мнений. М., 1967.
Жабский М. и др. Методология прикладного социологического исследования. Институт теории и истории кино. М., 1976.
Кун Т. Приоритет парадигм//Структура научных революций. М., 1977.
Куприян А. П. Проблема эксперимента в общественной прак- тике. М., 1981.
Лекции по методике конкретных социальных исследований. М., 1972.
Мацковский М. С. Социология семьи. М., 1989.
133
Мельникова О. Т. Качественные методы // Введение в практи- ческую социальную психологию. М., 1994.
Муздыбаев К. Психология ответственности. Л., 1983. С. 119—139, 156-181.
Ноэль Э. Массовые опросы. М., 1978.
Обуховский К. Психология влечений человека. М., 1972. (Гла- вы 1 и 2.)
Пэнто Р., Гравитц М. Методы социальных наук. М., 1972. С. 141-151,197-247.
Рабочая книга социолога. М., 1976.
Филипсон М. Теория, методология и концептуализация // Но- вые направления в социологической теории. М., 1978.
Хекхаузен X. Мотивация и деятельность. Том 2. М., 1986.
Ядов В. А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975.
И мудрый Вольтер сомневался в ядовитости кофе.
Козьма Прутков
4.1. Методология изучения стадий семейного цикла.
4.2. Неполнота жизненного цикла семьи.
4.3. Применение циклического подхода при изучении семейных бюд- жетов.
4.4. Структуры социокультурных ролей семьи и родства (свойства).
4.5. Методы генеалогического исследования семьи.
4.6. Методы изучения семейных биографий и линий жизни семьи.
Исследование жизненного цикла семьи является областью пересе- чения интересов двух дисциплин — микросоциологии семьи и демогра- фии семьи. Общей задачей для них нельзя не признать разработку тако- го терминологического и концептуального аппарата, который адекват- но представлял бы динамику движения семей от старта к финишу с уче- том смерти и развода на всех стадиях цикла. Демографическая статис- тика стремится обеспечить статистическими данными маргинальные, пограничные семейные события, обозначающие переход от одной ста- дии цикла к другой. Она дает статистическую картину движения всей массы семей (на общенациональном и региональном уровнях), но под- разделенной по типам, характерным для стадий семейной динамики. Демография семьи осуществляет анализ факторов наступления марги- нальных событий, изменения длительности стадий и средней продол- жительности всего цикла, создает модели линий или траекторий движе- ния семей, в том числе имитационные, в целях определения тенденций и перспектив жизненного цикла семей. Социология семьи расширяет область анализа семейного цикла благодаря углубленным выборочным исследованиям продольного или лонгитюдного характера, направлен- ным на анализ движущих сил всего многообразия линий и траекторий семейного цикла. Социологический анализ дает социальный портрет наиболее типических форм полноты и неполноты семейного цикла. Социолог изучает судьбы семей в контексте всего жизненного цикла, определяя социальный потенциал расширенных и нуклеарных семей, многодетных и малодетных, стабильных и неблагополучных. Систем- ный анализ реализации этого потенциала по стадиям цикла позволяет найти нормальные и стрессогенные переходы. Именно социологами начата работа по типологии неполноты семейного цикла: а) в связи со смертью членов семьи (вызывающей сиротство, вдовство, бездетность); б) распадом семьи из-за разводов, ведущих к депривации детей от роди- телей; в) в связи с семейными разлуками — с разделением супругов (вы- нужденным и добровольным) и с депривацией родителей от детей и де- тей от родителей, также вынужденной или добровольной. Метод семей- ных биографий или жизненных историй семей позволяет детально изу- чить причины и последствия той или иной степени полноты цикла, а также подробности жизни семейных поколений.
Семейные структуры и процессы многообразны, их можно описы- вать в зависимости от целей исследования и социологической моды как угодно — плюрализм типологий и классификаций бесконечен. Однако этот поток сознания «семьеведов» упорядочивается, когда в фокусе
136
внимания будет жизненный цикл семьи, который как бы стягивает узлом все множество тем и сюжетов. Если семейный цикл оказывается цен- тром микросоциологических исследований, тогда каждое ответвление обретает смысл относительно этого центра.
Сегодня микросоциология семьи тонет в микрокосмосе видов, ти- пов и форм семьи. Какие только семьи не попадают в поле зрения до- тошных искателей истин — семьи людей различных профессий (геоло- гов, рыбаков, шахтеров и т. д.), с детьми — одаренными, отсталыми, инвалидами, делинквентами и т. д., с родителями — знаменитыми и не очень, разведенными, приемными, однополыми, верующими и атеис- тами, богатыми и бедными, наркоманами и алкоголиками и др. В этом перечне точку можно поставить лишь условно, так как критерии, по которым строятся классификации, никогда не иссякнут.
Взгляд на семью с точки зрения ее возникновения, функциониро- вания и распада сразу позволяет обрести точку отсчета. При инстру- ментальном подходе социолога интересуют социально-временное про- странство событий от начала до конца существования семьи, веер по- тенциальных путей, открывающихся перед вновь созданными семья- ми, и неизбежные крушения семейного поезда. Учет всей массы семей в общенациональном масштабе с помощью статистики больших чи- сел позволяет не только узнать среднюю продолжительность семей- ного цикла и наиболее распространенные траектории семейных судеб, но и определить вероятности любых ответвлений или конфигураций семейного цикла.
Статистически наполненное знание о стадиях семейного цикла открывает законы микросемейных изменений, что делает будущее каж- дой семейной когорты (взятой по году заключения брака) в значитель- ной мере предрешенным, поскольку известны все перипетии семейных судеб предшествующих когорт. В этой перспективе становятся более отчетливыми очертания возможных исходов жизненных ситуаций при- менительно и к отдельным семьям. Конечно, если известно, что по- ловина всех заключаемых вновь браков подвержена разводу и что «пе- риод распада», как говорил выдающийся наш демограф Б. Ц. Урланис, составляет 10 лет, то это не значит, что из двух пар молодоженов, от- правившихся вместе в свадебное путешествие, одна обречена 10 лет спустя раствориться в статистике разводов.
Так понимать статистику разводимости нельзя и поэтому следует не винить, а изучать демографическую статистику. Знания о семейном цикле сегодня неполны, и ни в одной стране мира, даже с самой раз- витой статистикой, нет насыщенной демографическими и социологи- ческими данными картины цикла микросемейных изменений. Теоре- тическая неразработанность концепции семейного цикла не способ-
137
ствует сбору эмпирической информации обо всем многообразии цик- ла и не позволяет пока получить полную картину динамики семей, что было бы равносильно созданию своего рода таблицы Менделеева.
Феноменологический подход к изучению семейного цикла фикси- рует внимание на преемственности, повторяемости шаблонов (образ- цов, паттернов) обыденных интерпретаций при смене семейных поко- лений. Другими словами, это то, что называют семейными традиция- ми, но сюда надо добавить не только семейные ритуалы разного рода, но также стереотипы, предания, были, мифы и т. п. Следует подчерк- нуть, что все неспецифические для семейного цикла аспекты образа жизни (т. е. внесемейные), но так или иначе связанные с циклом се- мьи, не подлежат анализу. Тем более не относятся к семейному циклу индивидно-возрастные регулярности (нельзя отождествлять с семей- ным индивидуальный цикл жизни, даже учитывающий семейную фазу бытия).
Примером изучения неспецифических аспектов является анализ социальной мобильности семейных поколений — одна из основных тем социологического исследования семейных историй. При всей своей важности это все-таки побочная тема по отношению к проблеме ста- бильности «ядра» семьи (родителей и детей) - его существования как целостности в стихии прибавлений— убавлений размера и состава се- мьи. В каждой семейной фамилии свой особый стиль общения, свои интерпретации общекультурных ролей, свой непереводимый для не- посвященных язык — именно это составляет предмет внеинструмен- тального изучения семейных судеб. Разумеется, там, где это уместно и возможно, социально-символический анализ прибегает к количествен- ным методам, но в целом феноменологический подход дополняет ин- струментальный.
Прежде чем перейти к обсуждению методик исследования семей- ных структур и процессов, следует остановиться вот еще на каком обстоятельстве. Во множестве работ по семейному циклу трудно най- ти объяснение тому, отчего для определенной последовательности семейных событий применяется слово «цикл», а не «траектория», «ли- ния», «путь» и т. л.
Словарь Ожегова дает два значения слова цикл: во-первых, это за- конченный ряд чего-нибудь (например, цикл лекций или стихотворе- ний) и, во-вторых, это совокупность явлений, составляющая кругоо- борот в течение какого-то промежутка времени (годовой цикл враще- ния Земли и т. п.). В первом смысле завершенного ряда событий се- мейный цикл изучается в демографии семьи, во втором смысле семей- ный цикл, если иметь в виду повторяемость событий, также мог бы рассматриваться в демографии, но не используется нигде, кроме, по-
138
жалуй, генеалогии семейного рода. Но именно в микросоциологии семьи цикличность фаз или этапов приобретает пес и даже прогности- ческую силу, однако при одном условии - когда семья рассматривает- ся в контексте преемственности поколений и в массе семей. Общена- циональный масштаб позволяет сопоставить продолжительность и структуру семейного цикла, допустим, в начале и в конце XX века и убедиться воочию в размахе процесса дробления, нуклеаризации семьи. Вместе с тем в рамках отдельного семейного клана, рода, фами- лии, т. е. в пределах расширенной семьи (см. 4.4), можно говорить о цикличности семейных событий. Вновь возникающая в лоне расши- ренной семьи нуклеарная семья начинает повторять при своем функ- ционировании все то, что уже довелось пережить ориентационной, родительской семье. Кругооборот семейных явлений в случае расши- ренной семьи налицо: повторяемость циклов «ориентационная - реп- родуктивная семья» неизбежна до тех пор, пока не прекращает свое существование сама расширенная семья, т. е. пока не обрывается нить рода-фамилии. Что же касается нуклеарной семьи, то цикла в смысле кругооборота событий тут не наблюдается, идет последовательная смена одних стадий другими, и поскольку известен весь ряд их, то можно ставить вопрос о степени завершенности, полноты таким образом по- нимаемого семейного цикла, но вовсе не о цикличности событий как повторяемости их в отдельно взятой семье.
Источником данных о семье служат переписи населения и теку- щий учет рождений, смертей, браков и разводов, миграции, а также выборочные обследования разного рода, включая микропереписи. Данные переписей о численности и составе семей являются для выбо- рочных обследований основой оценки ошибок выборки, репрезента- тивности информации, полученной среди ограниченного объема се- мей, но распространенной на всю их совокупность, Органы госстати- стики, опираясь на материалы переписей и текущего учета, ежегодно расчетным путем определяют численность населения по стране и ре- гионам, состав по полу, возрасту и др., но не по числу и составу семей: эти данные о семье можно получить только в годы переписей населе- ния.
Перепись 1897 г. была первой и всеобщей переписью населения и находилась при ее подготовке и проведении в центре внимания об- щественности. Лев Толстой рассматривал перепись населения «как
139
социологическое исследование, которое проводится для того, чтобы вывести законы социологии и на основании этих законов «учредить лучше жизнь людей». В статье, посвященной московской переписи 1882 г. (с I860 по 1889 гг. было проведено 79 городских переписей), он писал, что для «общества интерес и значение переписи в том, что она дает ему зеркало, в которое, хочешь или не хочешь, посмотрится все общество и каждый из нас». Л. Н. Толстой участвовал в этой перепи- си и свои впечатления описал в книге «Так что же нам делать?». Боль- шое значение придавал переписи населения 1897 г. великий русский ученый Д. И. Менделеев, который на ее основе написал книгу «К познанию России», опубликованную в 1906 г. и неоднократно пере- издававшуюся. Выдающийся русский писатель А. П. Чехов непосред- ственно участвовал в проведении переписи 1897 г. - руководил груп- пой счетчиков-регистраторов в Серпуховском уезде Московской гу- бернии. Особенно значительной была роль в организации и проведе- нии переписи 1897 г. известного русского ученого П. П. Семенова- Тян-Шанского, который в 1864-1875 гг. возглавлял Центральный ста- тистический комитет, а в 1875-1897 гг. - Статистический совет Ми- нистерства внутренних дел, в ведении которого находилась статисти- ка царской России1.
Намеченная на 1915 г. вторая всеобщая перепись не состоялась из- за начавшейся Первой мировой войны. В 1916 г. и в (917 г. были прове- дены переписи сельскохозяйственного населения, и лишь в 1920 г. уда- лось провести всеобщую перепись, которая стала первой советской переписью (численность страны 137 млн чел., в том числе горожан — 21 млн). В 1923 г. вместе со Всесоюзной переписью городского населе- ния проводилась также промышленная перепись, а в 1926 г. была про- ведена охватившая всю территорию Всесоюзная перепись населения (численность населения оказалась такой же, как и сейчас, в конце XX века, — 147 млн чел., тогда как горожан было лишь 18%, а не около трех четвертей, как ныне).
Материалы следующей переписи 1937 г. были сожжены, посколь- ку численность страны, в которой осуществлялись репрессии, не до- стигла величины, заранее заявленной Сталиным. Всесоюзная пере- пись 1939 г. выявила численность на уровне 170 млн чел. при резком скачке горожан с 26 млн (1926) до 56 млн. Такого темпа роста город- ского населения, вызванного ускоренной индустриализацией, не на- блюдалось в Европе и в США (где для удвоения числа горожан по- требовалось 60 лет и соответственно 30 лет). В подобных обстоятель-
1 ЦСУ при Совете Министров СССР// Всесоюзная перепись населения- всенародное дело. М., 1978. С. 17.
140
ствах возник кризис жилья, тормозивший нуклеаризацию семьи в го- родах и ускоривший падение детности (наряду с влиянием противо- семейной идеологии государства и вопреки еще сохранявшейся у пе- реселенцев из деревни общекультурной ценности семьи с несколь- кими детьми).
Всесоюзная перепись 1959 г., проведенная через 20 лет после са- мой разрушительной по людским потерям войны (и разрушительной для реальных, а также потенциальных семей), обнаружила колоссаль- ную разницу в перевесе численности женщин над мужчинами (115 и 94 млн). Разница в 21 млн превысила довоенную (8 млн), причем 14,2 млн перевеса женщин над мужчинами пришлись на брачные возрасты 20-50 лет, что не могло не повлиять на снижение числа браков и се- мей и на структурное падение коэффициентов рождаемости2. Это су- жение возможностей вступления в брак для миллионов женщин не могло не отразиться на таком переопределении этой ситуации, кото- рое сделало приемлемым и распространенным новые формы сексуаль- ного и репродуктивного поведения женщин (прежде всего имеется в виду феномен матери-одиночки).