Материал: Bromlei_yu_v_markov_g_e_etnografiya

важнейших транспортных магистралей стали быстро складываться очаги экономически 
активного пришлого населения, которое вступало в разносторонние хозяйственно-культурные 
контакты с коренными обитателями заново осваиваемых местностей Сибири. Естественно, что 
под этим прогрессивным в целом воздействием народы Сибири утрачивали свою 
патриархальную самобытность («самобытность отсталости») и приобщались к новым условиям 
жизни, хотя до революции это происходило в противоречивых и небезболезненных формах. 

Хозяйственно-культурные   типы коренного населения Сибири. Это прежде всего формы 

хозяйственного и материально-бытового укла-даскотоводоз    и земледельцев-татар   лесо--
степной  полосы  Западной Сибири, тюркских народностей    (тувинцев,    хакасов,    алтайцев  
шорцев) Алтае-Саян,    западных и восточных бурят Прибайкалья,  восточносибирских ленско- 
алданскик) якутов. У всех этих народов к Периоду прихода русских скотоводство было развито 
значительно больше земледелия. Но с  18  в.  земледельческое  хозяйство  занимает все большее 
место у западносибирских татар, распространяется оно и среди традиционных  скотоводов 
южного  Алтая, Тувы  и Бурятии. Соответственно изменялись и материально-бытовые формы: 
возникали прочные оседлые поселения, кочевнические юрты и полуземлянки сменялись 
бревенчатыми домами. Впрочем, у алтайцев, бурятов и якутов долгoe время бытовали 
многоугольные срубные юрты с конической крышей, по внешнему виду имитирующие 
войлочную юрту кочевников. 

Традиционная одежда скотоводческого населения Сибири была сходна с центральноази-

атской (например, монгольской) и относилась к типу распашной (меховой и матерчатый халат). 
Характерной одеждой южноалтайских скотоводов была длиннополая овчинная шуба. Замужние 
женщины-алтайки (как и бурятки) поверх шубы надевали своего рода длинную безрукавку с 
разрезом спереди — «чеге-дек». Якутки тоже носили длиннополый меховой кафтан «сангыях», 
по покрою близкий алтайскому «чегедеку», но в отличие от последнего — с рукавами. 
Интересен высокий головной убор замужних якуток — «туосахта». Русская торговля в Сибири 
способствовала широкому распространению, особенно в 19 в., русских тканей и матерчатой 
одежды по русским народным образцам. 

Наибольший этнографический интерес представляют хозяйственно-культурные типы 

промыслового населения Севера — прямых потомков древних обитателей различных районов 
Сибири. Специфическими чертами отме-чен очень древний хозяйственно-культурный комплекс 
оседлых рыболовов низовий больших рек, а также ряда малых рек Северо - Восточной Сибири. 
Рыболовство в качестве основного занятия преобладало в бассейне Оби (у хантов, манси, 
селькупов), в нижнем течении Амура (у нивхов, ульчей, нанайцев), на Камчатке (у ительменов), 
а также у «пеших» коряков и эвенов Охотского побережья. Применялись различные способы и 
снасти круглогодичного рыбного промысла. Охота имела вспомогательное значение. Главная 
цель этого добывающего хозяйства — массовый улов, различные виды переработки рыбной 
продукции для текущего потребления и заготовки впрок. Обычно рыбу вялили и сушили, часть 
ее сохраняли в квашеном виде в ямах. Вытапливали рыбий жир и смешивали его с сушеной 
рыбой. Рыбьи кожи специально обрабатывались для изготовления одежды и обуви. 

С оседлым рыболовческим бытом были связаны такие элементы материальной культуры, 

как коллективные зимние землянки, наземные берестяные чумы и даже свайные «балаганы» 
(Камчатка) в качестве жилища, применение ездового (санного) собаководства. Обские ханты 
имели ткацкий станок для изготовления ткани из крапивных ниток. В 19 в. рыболовы низовьев 
Амура стали переходить к теплому наземному жилищу типа фанзы, а обские рыболовы — к 
бревенчатым юртам, отапливаемым пристенным камином — «чувалом». Все группы сохранили 
меховую долгополую одежду в качестве зимней и обыденной летней, но вместе с тем стали 
носить и покупную тканевую одежду. 

В обширной таежной зоне Сибири на основе древнего охотничьего уклада сформиро-

вался специализированный хозяйственно-кульТУрНЫЙ  комплекс  охотников -оленеводов,  к 
которым относились эвенки, эвены, юкагиры, ороки, негидальцы. Промысел этих народов 
состоял в добывании диких лосей и оленей, мелких копытных и пушных зверей. Рыболовство 
почти повсеместно было вспомогательным занятием. В отличие от оседлых рыболовов 
охотники-оленеводы тайги вели кочевой образ жизни. Таежное транспортное оленеводство— 
исключительно вьючно-верховое. 

Материальная культура охотничьих народов тайги была полностью приспособлена к 

постоянным передвижениям. Характерный пример этого — эвенки. Жилищем у них служил 

конический чум, покрытый оленьими шкурами или выделанными кожами («ровдугой»), также 
сшитой в широкие полосы вываренной в кипятке берестой. При частых перекочевках эти 
покрышки перевозились во вьюках на домашних оленях. Для передвижения по рекам эвенки 
пользовались берестяными лодками, настолько легкими, что их без труда мог переносить на 
спине один человек. Превосходны эвенкийские лыжи: широкие, длинные, но весьма легкие, 
подклеенные шкурой с ноги лося. Старинная одежда эвенков была приспособлена к частой 
ходьбе на лыжах и езде верхом на олене. Эта одежда из тонких, но теплых оленьих шкур — 
распашная, с несходящимися спереди полами, грудь и живот закрывались своеобразным 
меховым нагрудником. 

Типичными оленеводами тундры являлись ненцы, оленные чукчи и коряки. В их хозяйст-

ве главную роль играло оленеводство, которое имело не только транспортное значение, но было 
основным источником средств существования. Охота и рыболовство имели лишь 
вспомогательное значение. 

Оленеводы тундры круглый год кочевали, передвигаясь со своими стадами с зимних 

пастбищ (у границ тайги) на летние (близ морского побережья), а осенью снова откочевывая к 
границам леса. Ненцы имели специальных пастушеских собак, которые помогали им собирать и 
охранять стадо от волков. Чукчи и коряки пастушеских собак не держали. В любое время года 
оленеводы тундры ездили на легких санках — нартах, запряженных 2—4—5 оленями. 

Материальная культура оленеводов небогата, но она удивительно приспособлена к ко-

чевому быту и к тяжелым природным условиям. Число предметов обихода сведено до 
возможного минимума. Жилищем ненцам служил разборный конический чум с остовом из 
шестов, покрытый оленьими шкурами. Посуда употреблялась деревянная, только для варки 
пищи приобретали у русских металлический котел. Одежда была исключительно меховая, в 
виде длинного мешка с рукавами и капюшоном, надеваемая через голову. В холодное время 
надевали малицу из оленьих шкур шерстью внутрь, а поверх — совик, или сокуй, из таких же 
шкур, но шерстью наружу. Обувью служили высокие меховые сапоги — пимы. 

Жилище кочевых чукчей и коряков — яранга — отличалось от конического чума ненцев 

тем, что остов ее сооружался из шестов различной длины и состоял из двух частей: нижней 
цилиндрической и верхней конической. Внутри яранги, покрытой сверху оленьими шкурами, 
устанавливался дополнительный полог — закрытое со всех сторон кубической формы 
помещение из оленьих шкур. Если ненцы отапливали чум открытым очагом (костром), то чукчи 
и коряки свою ярангу — плошкой с жиром, в которой горел фитиль из скрученной жгутом 
травы. 

Наконец, арктическими охотниками на морского зверя в Сибири были эскимосы, оседлые 

чукчи и коряки, жившие не в тундре, а на морском побережье Чукотки. Весь их хо-
хозяйственный цикл состоял в промысле тюленей (зимой и весной) и моржей (весной и летом). 

Морского зверя били гарпуном с поворотным отделяющимся наконечником. Зимою 

охотник подстерегал  добычу у  проделанных тюленем (нерпой) отдушин (отверстий) во льду, а 
весной и летом выходил на промысел в море на легкой лодке, состоящей из деревянного 
каркаса, обтянутого кожей. Для передвижения по суше использовались собаки, запряженные в 
нарты. 

Некогда приморские жители обитали в землянках, имевших ход сверху, через дымовое 

отверстие, но уже в 19 в. они стали сооружать яранги такого же типа, как и оленеводы 
чукотской тундры. Традиционная одежда тех и других была меховой, двухслойной: нижняя — 
шерстью к телу, верхняя — шерстью наружу; будучи нераспашной («глухой»), она надевалась 
через голову. 

Хотя хозяйственный строй, культура и общественные институты промысловых народов 

Севера отличались отсталостью, общий ход исторического процесса в различных районах 
Сибири резко изменили события 16 — 18 вв., связанные с появлением русских землепроходцев 
и включением в конечном итоге всей Сибири в состав Российского государства. Оживленная 
русская торговля и прогрессивное влияние русских поселенцев произвели значительные 
изменения в хозяйстве и быту не только скотоводческо-земледельче-ского, но и промыслового 
коренного населения Сибири. Уже к концу 18 в. эвенки, эвены, юкагиры и другие промысловые 
группы Севера стали широко использовать огнестрельное оружие. Это облегчило и количест-
венно умножило добычу крупных животных (дикого оленя, лося) и пушных зверей, особенно 
белки — основного объекта пушного промысла 18 — начала 20 в. К исконным промыслам 

стали добавляться новые занятия— более развитое оленеводство, использование тягловой силы 
лошадей, земледельческие опыты, зачатки ремесла на местной сырьевой базе и т. д. Вследствие 
всего этого изменялась и материально-бытовая культура коренных жителей Сибири. 

Духовная жизнь. Однако в бытовой жизни народов Сибири до самой революции сущест-

вовала и такая сфера, которая менее всего поддавалась прогрессивному культурному 
воздействию. Это область религиозно-мифологических представлений и различных 
религиозных культов. Наиболее распространенной формой верований у народов Сибири был 
шаманизм. 

Отличительной чертой шаманизма является вера в то, что определенные люди — шаманы 

— имеют способность, приведя себя в исступленное состояние, вступать в непосредственное 
общение с духами — покровителями и помощниками шамана в борьбе с болезнями, голодом, 
пропажами и прочими несчастьями. Шаман же обязан был заботиться об успехе промысла, 
удачном рождении ребенка и т. д. Шаманизм имел несколько разновидностей, 
соответствующих различным стадиям общественного развития самих сибирских народов. У 
наиболее отсталых народов, например у ительменов, шаманить могли все, и особенно старые 
женщины. Пережитки такого «поголовного» шаманства сохранились и у других народов; в 
частности, у чукчей наряду с наличием профессиональных шаманов существовали шаманские 
обряды, которые исполнялись главами семей  во время семейных празднеств. 

У некоторых народов функции шамана составляли уже особую специальность, но сами 

шаманы обслуживали родовой культ, в котором принимали участие все взрослые члены рода. 
Такое «родовое шаманство» отмечалось у юкагиров, хантов и манси, у эвенков и бурят. 

Профессиональное шаманство расцветает в период распада патриархально-родового 

строя. Шаман становится особым лицом в общине, противопоставляющим себя непосвя-
щенным сородичам, живет доходами со своей профессии, которая становится наследственной. 
Именно такая форма шаманизма наблюдалась в недавнем прошлом у многих народов Сибири, 
особенно у эвенков и тунгусо-язычного населения Амура, у ненцев, селькупов, якутов. 

У бурятов шаманизм приобрел усложненные формы под воздействием буддизма, а с 

конца 17 в. вообще стал сменяться этой религией. Среди народов Алтае-Саян распространился 
тот же буддизм (в Туве), частью христианство (у хакасов и алтайцев), а в связи с ними 
появились новые верования (так называемый бурханизм — поклонение богу Бурхану). 
Западносибирские татары некогда исповедовали шаманизм, но с 16 в. он был вытеснен 
исламом. 

У народов Сибири существовали и другие формы религии, частью связанные с шаманст-

вом, частью бытовавшие отдельно от него. К категории таких самостоятельных верований 
можно отнести семейно-родовой культ. У нивхов культ медведя был чисто родовым культом, 
во время свершения которого шаману не дозволялось камлать. У ненцев существовало развитое 
шаманство, но изображения семейных духов-покровителей изготовляли и хранили главы семей. 

Известен также промысловый культ, состоящий в жертвоприношениях «хозяевам» при-

роды, духам-покровителям. Этот культ местами увязывался с шаманизмом, но чаще носил 
характер родового и даже индивидуального культа. Например, ненцы, приступая к промыслу, 
каждый в отдельности приносили жертвы «сядеям» — покровителям охоты и рыболовства. 

Царское правительство, начиная с 18 в., усердно поддерживало миссионерскую дея-

тельность в Сибири православной церкви, причем христианизация нередко проводилась 
принудительными мерами. К концу 19 в. большинство сибирских народов было формально 
крещено, однако их собственные верования не исчезли и продолжали оказывать немалое 
воздействие на мировоззрение и поведение коренного населения. 

В целом накануне Октябрьской революции большинство народов Сибири, особенно Се-

вера, продолжало оставаться в состоянии хозяйственной, социальной и культурно-бытовой 
отсталости. Хищнический российский капитализм, вторгшийся в жизнь этих народов, больше 
заботился об их безудержной эксплуатации, нежели о развитии элементарной образованности и 
культуры. 

Социалистические преобразования. Сразу же после установления Советской власти в 

Сибири возникло государственно организованное и поддержанное трудящимися на местах 
своеобразное направление перехода от патриархальной отсталости к социалистическим формам 
экономики и культуры, минуя капиталистическую стадию развития. 

Уже в 1922—1924 гг. были предприняты первые шаги по ликвидации отсталости народов 

Сибири путем развития потребительской кооперации, материальной помощи через го-
сударственные органы, ограничения неэквивалентной частной торговли и эксплуататорских 
элементов в натуральном производстве. В 1922 г. были образованы Бурятская и Якутская 
АССР, Автономная область алтайцев; в 1923 г.— Хакасская автономная область. 

Каждая автономия должна была объединить коренное население, выявить его силы и 

мобилизовать трудовые массы на строительство новой жизни в братском сообществе народов 
СССР. Автономия была наиболее удобной формой связи между Советской властью и 
национальностями Сибири. Она же сыграла важную роль в налаживании на местах школьного 
образования, культурно-просветительной и медицинской работы. С помощью центральных 
учреждений создавалась национальная школа, письменность, печать. 

В области материального производства развитие автономных единиц пошло по линии пе-

реустройства, кооперирования и укрупнения сельского хозяйства, по линии создания про-
мышленных очагов, улучшения всех видов транспорта и связи. В результате социалистического 
строительства Бурятия, Алтай, Тува и Якутия превратились в развитые промышлен-но-
сельскохозяйственные районы с высоким уровнем культуры коренного населения. Здесь 
возникло много новых городов и рабочих поселков. 

Труднее было поднять к новой жизни население глухих, удаленных районов тайги и 

тундры Крайнего Севера. Мало того, что это население вообще отличалось вековой отста-
лостью, в период империалистической и гражданской войн оно совершенно разорилось. 
Советское строительство у народностей Севера развернулось на 5—8 лет позже, чем в 
Центральной России. Первоначальная советизация Севера проводилась на основе террито-
риально-родового деления населения. Органами местного управления с 1926 г. становились 
родовые Советы, районные туземные съезды и исполнительные комитеты, которые должны 
были собрать воедино разрозненные части коренных народов, донести до них основные идеи 
советской национальной политики, обеспечить на местах власть народным массам при 
изоляции эксплуататорских элементов. 

Дальнейшим шагом советского строительства на Севере было создание национальных 

районов, а в 1929—1931 гг. — национальных (ныне автономных) округов: Ненецкого, Ямало-
Ненецкого, Ханты-Мансийского, Долгано-Ненецкого, Эвенкийского, Корякского и Чукотского. 
В ведении окружных руководящих органов, состоящих из представителей местных 
национальностей, оказались все стороны экономической и социально-культурной жизни, все 
рычаги социалистического воздействия на процесс преобразования традиционного образа 
жизни промыслового населения. В задачи округов входило социально-экономическое 
кооперирование и коллективизация охотников, рыболовов и оленеводов, сначала в форме ППО 
— простейших производственных объединений, а затем, с конца 30-х годов, в форме уставных 
колхозных артелей. В 60-х годах имело место массовое преобразование окрепших 
промысловых колхозов в государственные хозяйства—совхозы. Техническая реконструкция 
северного промыслового хозяйства потребовала специальной подготовки массовых кадров 
охотников, рыбаков и пастухов путем сочетания государственной общеобразовательной и 
профессионально-технической системы с традициями народной «школы» трудового 
воспитания и обучения. В различных отраслях общественного производства северных округов, 
по данным за 1970 г., было занято до одной тысячи лиц с высшим образованием и до четырех 
тысяч лиц с незаконченным высшим и средним образованием из коренных национальностей. 

Основная масса коренного населения северных округов (до 70% в 1970 г.) по своему 

социальному положению остается сельским. Тем не менее в среде северных народов 
развиваются процессы урбанизации, причем в настоящее время даже более быстрыми темпами, 
чем в целом по стране. Это выражается в том, что все большая часть северного населения 
непосредственно втягивается в процесс промышленного освоения местных природных ресурсов 
и в связи с этим совершает массовое переселение из промысловых поселений в новые города и 
поселки городского типа на территории округов и вне их пределов. Так, в 1970 г. среди ненцев 
северных округов горожане составляли 68% всех ненцев, среди чукчей — 62,6, среди хантов — 
66,5%. Миграция в города представителей северных народов связана в первую очередь с 
изменениями характера труда, условий жизни, образовательного уровня, развитием социально-
культурных ориентации и новых потребностей. Урбанизация определенной части народов 
Севера находится в тесной связи со степенью освоения широкими массами этих народов языка 
и культуры русских поселенцев в округах; она же, в свою очередь, способствует их взаимному 

сближению через участившиеся смешанные браки. 

О современном уровне общего образования народностей Севера можно судить по таким 

красноречивым данным: если в 1926 г. среди коренного населения было свыше 90% 
неграмотных, то к 1970 г. подавляющее большинство северян имело образование выше на-
чального, причем была заметна тенденция опережающего роста образовательного уровня 
женщин не только по доле имеющих более высокую степень образования (среднее специальное 
и частично высшее), но и по среднему числу лет обучения. В целом по Северу в настоящее 
время созданы все условия для осуществления всеобщего среднего образования через систему 
школ-интернатов на    полном    государственном    обеспечении. 

Подготовку специалистов коренных сибирских национальностей успешно проводит 

широкая сеть средних специальных и высших учебных заведений как на местах, так и в других 
областях Сибири, Дальнего Востока и европейской части страны. 

Подъем образовательного уровня народов Севера сопровождается заметными сдвигами и 

в других сферах массовой социалистической культуры. За последние годы выросла и окрепла 
сеть местных клубных учреждений, киноустановок и библиотек, поднялся тираж местных газет, 
шире распространяются радиотрансляция и прием телевизионных передач. Культурная 
информация поступает к населению как на русском, так и национальных языках. Заметно 
выросла современная художественная литература. Издаются альманахи и книги на языках 
народов Севера. В их среде выросли известные всей стране ученые, писатели, поэты, деятели 
профессионального искусства. Новые стимулы и формы приобрело массовое народное 
творчество — танцевальное, певческое, поэтическое, художественно-прикладное. 

Современная Сибирь находится на стадии высокого подъема — не только через уско-

ренное и крупномасштабное индустриальное развитие, но и путем глубокой перестройки 
сельского образа жизни, а в целом благодаря расширению материального базиса и социально-
культурных средств и форм по-новому устроенного общественного процесса жизнедея-
тельности, в типических чертах представленного новой исторической общностью советского 
народа периода развитого социализма. 

Основные тенденции этнической истории (вместо заключения) 

ри всем многообразии этнической истории народов мира ей присущи некоторые общие 

тенденции, определенные закономерности. Они особенно отчетливо проявляются в сфере 
этнических процессов, т. е. изменений этносов-народов во времени. Такого рода процессы и 
составляют главное содержание этнической истории человечества. Как показывает изучение 
этой истории, для доклассовых обществ особенно характерны были процессы этнического 
разделения. Основная причина их возникновения — деление племен в результате увеличения 
их размеров и истощения естественных ресурсов в пределах племенной территории. 

Именно процессы этнического разделения лежат в основе расселения людей по земному 

шару из области (или нескольких областей) формирования Homo sap1ens. В докапита-
листических формациях процессы этнического разделения и связанные с ними массовые 
миграции послужили основанием для возникновения многих народов. 

Своеобразным видом процессов этнического разделения в раннекапиталистическую эпоху 

были переселения европейцев (испанцев, англичан, голландцев и др.) за пределы Европы (в 
Америку, Южную Африку, Австралию), сопровождавшиеся возникновением новых этнических 
общностей. В 20 в. процессы этнического разделения проявляются уже в значительно меньших 
масштабах, чем прежде. 

Начиная с эпохи разложения первобытного общества доминирующими становятся 

процессы этнического объединения. Эти процессы обычно в общей форме характеризуются как 
процессы сближения и слияния. В то же время возможно разграничение объединительных 
процессов в зависимости от их конечных результатов. В этой связи принято выделять три типа 
этнических процессов объединительного характера: консолидацию, ассимиляцию и ин-
теграцию. 

К процессам этнической консолидации могут быть отнесены процессы слияния несколь-

ких родственных по языку и культуре этнических единиц в одну этническую общность. При 
этом следует отличать консолидацию народностей из близкородственных племен и 
этнографических групп от консолидации наций из близких по языку и культуре народностей, 
этнических групп, национальных   меньшинств