§ 1. Действительность и ценность
Четырем формам образа мышления соответствуют 4 формы действительности: бытие, ценность, смысл и суть. Соотношение этих 4 царств можно также выразить следующим образом: природа и идеал, а над пропастью, что разверзлась между ними, переброшены два соединительных мостика: вечно обновляющаяся и развивающаяся культура и всегда достигающая цели религия, парящая на крыльях творения и веры.
И вот теперь настало время «поместить» право в эту «четырехэлементную» теоретическую конструкцию "Ч
Право - творение человеческого разума и как любое творение человека может быть понято только из собственной идеи. Попробуем дать определение столу, абстрагируясь от его целевого назначения. Итак, стол - это доска на четырех ножках. Но такое определение тотчас вызывает возражение. Ведь существуют же столы на трех или одной ножке. И даже откидные столики вообще без ножек. Последний пример показывает, что существенно важным для определения сути стола является лишь столешница. Но она также является не чем иным, как любая другая обработанная доска и отличается от себе подобных изделий лишь целью своего применения. И в результате стол можно было бы определить как приспособление, сделанное для того, чтобы сидящий за ним что-то на него ставил. Рассматривать все сделанное человеком с точки зрения «целеполагания», обусловленного слепыми природными силами (Zweckblind), то есть без оценочного суждения, невозможно. Точно так же невозможно инстинктивное, лишенное оценки суждение о праве или о каком-либо правовом явлении.
Естественно-научный анализ преступления, который стремились использовать в уголовной антропологии, возможен лишь в том случае, если понятию преступления, относящемуся к категории правовой
""Разговор у Козимо Медичи. Он спрашивает у Мессера Джованни Аргиропу- лоса, «относятся ли законы ученых-юристов к моральной философии или какой-либо другой философской дисциплине». Мессер отвечает, что они подчиняются моральной философии, но сами не являются элементом фи- лософии. Участвующий в беседе Оттоне Никколини энергично возражает, утверждая, что они часть моральной философии. Мессер Джованни в свою очередь приводит доказательства того, что они лишь подчиняются ей. Козимо эти доказательства убеждают, и он просит мессера Оттоне обо- сновать свою точку зрения, что тому удается с большим трудом. Спор ос- тается на этот раз нерешенным. - По рассказу В. ди Вистиччи (К. Markgraf v. Montoriola, Briefe des Mediceerkreises, 1926, S. 9, 10. (Аргиропулос был фило-
софом, Никколини - юристом).
15
Философия права
ценности, предшествовало бы понятие преступления в царстве природы. Произошло бы самое настоящее чудо, неожиданное частотное сочетание двух в принципе несовместимых подходов, если бы такие понятия, как право или преступление, относящиеся к категории ценностных, совпадали бы с естественно-научным понятием, выводимым из слепых «законов природы» (wertblind) и лишенным ценностных критериев.
Право может быть понято только в рамках категорий, относящихся к ценности. Право - это элемент культуры, т.е. факт, относящийся к категории ценности. Понятие права нельзя определить иначе, чем «данность», смысл которой заключается в реализации идеи права.
Право может быть несправедливым (высшее право - высшая несправедливость: summum ius - summa iniuria), но оно является правом постольку, поскольку смысл его заключается в том, чтобы быть справедливым"^.
Сама же идея права является одновременно конститутивным принципом и критерием ценности правовой действительности, служит элементом оценивающего образа мышления.
Но даже этот оценивающий образ мышления не является последней инстанцией в области права. Остается еще возможность признать ценностную природу права и в то же время в высшем смысле, перед Богом, согласно Нагорной проповеди лишенным своего собственного бытия, самостоятельно существующего сущего. И наоборот, есть возможность, как в античности, причислить право не только к царству ценностей, но и видеть в нем абсолютное субстанциональное ядро вещей материального мира. Однако эти точки зрения относятся к сфере метафизических размышлений.
Из сказанного следует, что для нас интерес представляют три возможных аспекта рассмотрения права: 1) понятия, относящегося к ценности (wertbeziehende Betrachtung), то есть как факта культуры, что составляет суть правовой науки; 2) оценивающее рассмотрение (bewertende Betrachtung), то есть подход к праву как к культурной ценности. Он характерен для философии права; 3) наконец, метафизический подход к рассмотрению права с точки зрения его сущности или отсутствия таковой. Это уже задача религиозной философии права.
(,2} То есть речь идет о позитивном праве (Gutkind, Cosimo di Medici, 1940, S. 248).
16
Человек рожден не решать мировые проблемы, а разве что понять, как подступиться к ним, и впредь держаться в границах постижимого.
И.П. Эккерман. Разговоры с Гёте
§2. Философия права как наука о ценности права
Если при рассмотрении философии права пользоваться критерием ценностной оценки, то ее можно было бы назвать «учение об истинном праве» (Штаммлер). Метод такого рассмотрения правовой ценности характеризуется двумя существенными чертами: дуализмом и релятивизмом.
1. Кантианская философия учит нас: невозможно из сущего познать, что есть ценное, что есть истинное, что есть должное. Никогда что-либо не является истинным только потому, что оно есть, было или даже будет. Отсюда следует отрицание позитивизма, который зиждется на сущем, историзма, который зиждется на прошлом и даже эволюционизма, который все рассматривает с точки зрения развития1. Даже знание определенного направления развития не позволяет судить об истинности развития в этом направлении и, соответственно, ошибочности движения «против течения». Поэтому неизбежное не является тем, чего следует добиваться, а невозможное - неправильным. Дон Кихот, хотя и безумец, но благородный безумец: «Я люблю того, кто жаждет невозможного». Принципы должного, ценностные суждения, оценки могут выводиться, исходя не из индуктивности размышлений 0 сущем, а лишь дедуктивно, на основе других принципов подобного рода. Ценность и бытие сосуществуют каждая в своем собственном замкнутом круге совершенно независимо друг от друга. В этом суть методологического дуализма2.
Разумеется, уже в области правовой науки возникает потребность выводить правильное регулирование непосредственно из «природы вещей». Эта потребность может повлечь за собой необходимость
1Об эволюционистской точке зрения на правовую политику см. статью Franz v. Liszt в(Z. f. D. ges Str. RW.Bd. 26, 1906, S. 553 ff.), котораяв товремябурнообсуж далась. Обзор высказываний на этутемусм. Radbruch, Z. f. d. ges. Str. RW. Bd. 27, 1914, S. 246, 742; Kantorowicz. Aschaffenburgs Monatsschr. f. Kr. Ps. Bd. 4,1923, S. 78 ff.
2Здесь методический дуализм понимается лишь как противоположность мето дического монизма, но с включением методического триализма.
17
Философия права
определенных обоснований. Идеал права является таковым как для права вообще, так и для права определенной эпохи, какого-либо народа, для совершенно конкретных социальных и исторических отношений. Идея материально обусловлена. Она формируется на материальной основе и взаимодействует с ней, стремясь ею овладеть. Художественная идея тесно взаимодействует с материалом: в бронзе и в мраморе она получает различное воплощение. Так что в каждой идее изначально заложено соответствовать определенному материалу Ш). Мы называем эту взаимосвязь материально-предметной предназначенностью идеи. Тем самым мы сознательно придаем двойной смысл этому определению: идея определяется материалом, поскольку она предназначена для этого материала3.
Предметная обусловленность идеи в том, что касается идеи права, наглядно продемонстрирована Евгением Хубером в его учении «Реалии законотворчества», а также Франсуа Жени в его теории (посвященной анализу, природе и методам позитивного права), об объективно существующей данности4. Делаются попытки отождествить матери- ально-предметное предназначение идеи с ее формообразующим прообразом в материале. И действительно, существует психологическая возможность мысленно прозреть идею в самом материале и то, как она в нем материализуется"^.
Так в глыбе мрамора Микеланджело мог мысленно прозреть образ Давида, которого он из этой глыбы изваял1!5>. То же самое можно ска-
'"'Другое удачное сравнение дает Кордозо: Growth of the Law, 1924, S. 89: «Поиск (поэтом) одного точного слова, удачной фразы, которая выразит мысль. Но иногда удачно найденная фраза сама изменяет мысль».
<И> Шиллер восхваляет «солидную манеру» Гёте всегда «извлекать» закон из объекта и выводить правила из «природы вещей» - Gundolf und Deibel, Goethe im Geschprach. S. 34.
051Чуанг-Цзы рассказывает о дровосеке Чите, который должен был смастерить подставку для курантов. Он проявляет завидное рвение в изучении предмета и полностью себя ему посвящает. Затем он идет в лес и тща- тельно осматривает каждое дерево с точки зрения его формы, пока наконец в одном из деревьев ему не явилась подставка для курантов, которую он ис- кал. «Моя идея и идея деревьев соединились в этом дереве» (Alfons Paquet. Frkft., Ztg. 15. 12. 40).
3См. Lask. Lehre von der Bedeutungsdifferenzierung, Logik der Philosophie, 1911, S. 57 ff.; Radbruch, Rechtsidee und Rechtsstoff. Archiv f. Rechts-u. Wirtschaftsph. Bd. 17. 1923/24, S. 343 ff.
4E. Huber. Zeitschr. F. RPH. Bd. 1, 1914, S. 39ff; Fr. G'eny.Science et technique en droit prive positif I. (2 Aufl., 1922, p. 96 ff, II. 1915, S. 370 f.
18
§ 2. Философия права как наука о ценности права
зать и о юристе, когда он принимает решения, исходя из «природы вещей»5. Но подобное предугадывание идеи в материале, которой она призвана придать форму, являет собой лишь пример редкого интуитивного прозрения, но отнюдь не метод познания. С методической точки зрения остается неприложным, что принципы должного можно вывести дедуктивным путем только из других принципов должного, ибо их нельзя обосновать с помощью индуктивного знания, полученного из фактов реального бытия.
Невыводимость ценности из реальности (как в конечном счете и предметной предопределенности идеи) характеризует, однако, логическую, но отнюдь не причинно-следственную (казуальную) связь. Дуализм метода не означает, что оценки и суждения не подвержены влиянию фактов реального бытия.
Нет сомнения, что оценочные действия являются казуальным результатом (следствием), идеологической надстройкой над действительностью фактов реального бытия, что-то вроде социальной среды, в которой эти факты бытия реализуются. Социология знания учит, что любая идеология социально обусловлена6. И в данном случае речь идет не о казуальной связи между действительностью и оценочными суждениями, а скорее о логической связи между бытием и ценностью. Утверждается не то, что оценки не обусловлены действительностью, а скорее то, что они не могут обосновываться, исходя из нее. Здание этической мысли может быть воздвигнуто, исходя из чувства классовой ненависти его создателя. Но в системе его этики данное чувство не находит отражения. А потому ее обоснование не может быть опровергнуто посредством разоблачительного действия самих причин возникновения этой системы, которые не соотносятся с обоснованием. В теоретических дискуссиях психологические причины не могут привлекаться в качестве аргументов за исключением случаев, когда хотят их прекратить с целью показать их дальнейшую бесцельность, так как упорство зашоренной в своих бесплодных исканиях усталой мысли исключает взаимопонимание.
Такие дискуссии, ограниченные в своем ценностном подходе лишь идейным содержанием и оторванные от реальности, их породившей, можно было бы упрекнуть в абстрактности, явной идеологизации, в том, что они по этой причине лишены силы воздействия.
О происхождении понятия «природа вещей» см. Isay. Rechtsnorm und Entscheidung. 1929, S. 78 ff.
CM. Mannheim. Ideologic und Utopie, 1929, und Wissenssoziologie, im Handwoerterbuch der Soziologie, 1931.
19