Материал: I_Busygina_M_Filippov_-_Politicheskaya_moderni

Глава 11. Проект изоляции: как построить «крепость РоссиЯ» и чего это будет стоить

А потому основой долгосрочной государственной стратегии должно стать позиционирование России как равноудаленной от Запада и Востока самостоятельной и самодостаточной системы с задачей «собирания земель» в евразийскую цивилизацию. И вот здесь, что важно, есть претензия на переход от философствования, догадок и интуиции к превращению неоевразийства в ин­ струмент стратегического планирования и прогнозирования глобальных политико-экономических процессов.

Как это выглядит на практике

Перейдем к более практическим соображениям. Возможен ли приход к власти в России элитных групп, одержимых проектами «крепости» (в пределах

России или же большой евразийской целостности)? Возможен, и вполне, вопрос же, однако, заключается в том, возможна ли реализация этого проекта (доведение его до завершения) в принципе и, если возможна, какие пробле-

мы она поможет решить? Позволим себе поделиться некоторыми соображениями на этот счет.

Во-первых, чрезвычайно большое значение в проекте придается жесткому разделению бизнеса и государства (утверждается, что именно рыночные отношения не позволят «крепости Россия» стать вторым Советским Союзом).

Однако возможно ли такое разделение теоретически? Если государство сильное (а иным оно в этом проекте быть не может), то что может заставить его ограничивать себя, «хватать себя за фалды», то есть соблюдать договоренно-

стисбизнесомиуважатьправасобственности?Такихограничителейвмодель

не встроено. А если договоренности с бизнесом соблюдаться не будут и уверенности в правах собственности не будет тоже, то не получится ни рынка, пусть даже и внутреннего, ни конкуренции, пусть даже и по-русски. В результате мы получим такое же «продажное» государство, которое изоляционисты так стремятся сокрушить.

Во-вторых, существует реальная перспектива не довести дело до конца. Реализация проекта требует огромных ресурсов и внутренней консолидации. На любом этапе может не хватить сил. Чем дальше будет развиваться проект, тем труднее будет консолидацию поддерживать. Предстоят «чистки» общества – устранение инакомыслящих, иноверцев и пр. С точки зрения пространственного развития России предстоит переломить в одиночку уже давно существующую инерцию и провести модернизацию восточных, северных и дальневосточных регионов. Совершенно непонятно, на каком основании бизнес будет вкладываться в развитие регионов, не обладающих конкурентными преимуществами. Помимо этого модель основана на повышенном расходе ресурсов. Процитируем Паршева: «…самое неприятное в условиях автаркии − повышенный расход ресурсов из-за мелкосерийного производства. Мы − не такая уж большая страна. Наш рынок ограничен по объему, но не по разнообразию потребностей, и мы используем огромную номенклатуру изделий, многие

215

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

из которых потребляются в небольшом количестве. Для их производства

вусловиях автаркии придется разворачивать огромное количество специализированных мелкосерийных производств. Мелкие серии плохи тем, что на единицу продукции уходит больше сил и получается больше отходов, чем

вкрупных сериях. Для производства многих видов продукции нельзя обойтись без развертывания технологического оборудования и оснастки "по полной программе" − независимо от того, сто эмалированных кастрюль будет производиться или миллион. Чем крупносерийнее производство, тем более эффективным его можно сделать»24.

Между тем доведение проекта до конца является принципиальным. Страну нельзя будет «полузакрыть», поэтому критически важна последовательность курса на «закрытость» вплоть до его логического завершения − запрета гражданам выезжать за рубеж. Иначе утечет капитал, не внешний (его не пустят, и он не придет), но «свой», домашний, который сейчас вывозится.

В-третьих, проект предполагает, что элиты полностью находятся на службе интересов своего патриотического населения и сами являются первыми патриотами − что называется, задают стандарт. Однако российские элиты давно уже глобальны в отличие от своих менее мобильных подданных. Уличение же элит в «связях с Западом» приведет не только к их личному крушению (возможно, возмущенные подданные в назидание другим повесят предателей на Красной площади), но и к поражению проекта «крепость Россия» как такового.

Наконец, адепты изоляционизма чрезвычайно мало внимания уделяют реакции на реализацию проекта «крепости» в России мирового сообщества. Пусть их не волнует реакция последнего, но ведь она неизбежно будет. Едва ли Запад станет смотреть на происходящее в России в молчании, а изоляционисты исходят именно из этого. Россия пойдет «в противоток» процессам глобализации, и западные страны сделают все возможное для того, чтобы она как можно сильнее ощутила невыгодность этой ситуации. Выход России за рамки мирового сообщества означает, что и у последнего не будет никаких обязательств в отношении России.

Результатом незавершения проекта по изоляции России будет задержка ее развития и нарастание хаоса, а в случае завершения развитие может вообще остановиться. А ведь изоляционисты подразумевают рывок в развитии: страна закрывается не навсегда, а для собирания сил, с тем чтобы потом, после успешного завершения проекта, «открыть мир», точнее, «вскрыть» его для России на ее условиях! («И окреп медведь костью и мясами, залечил раны, накопил жира, отрастил когти. Спустили мы ему кровь гнилую, врагами от­ равленную. Теперь рык медведя русского на весь мир слышен»25). Но рывка не

24Паршев А.П. Указ. соч. С. 97.

25Сорокин В. День опричника. М. : Захаров, 2006. С. 4.

216

Глава 11. Проект изоляции: как построить «крепость РоссиЯ» и чего это будет стоить

получится, получится неизбежная маргинализация России в глобальной экономике – что-то вроде огромной и потому несравнимо более опасной для мира Северной Кореи.

Если сравнивать сегодняшних изоляционистов-неоевразийцев с их предшественниками, классическими евразийцами и защитниками «русской идеи», хорошо заметно, какими романтиками-вегетарианцами были классики.

Евразийский союз Владимира Путина – что дальше?

Осенью 2011 года идее резкого ускорения процесса евразийской интеграции вокруг России дала мощный идейный толчок статья Владимира Путина «Новый интеграционныйпроектдляЕвразии—будущее,котороерождаетсясегодня»26. Предполагается (и предлагается) строительство новой общности − Евразийского союза − центра и драйвера дальнейших интеграционных процессов. Союз будет формироваться путем постепенного слияния существующих структур – Таможенного союза, Единого экономического пространства. Перед Таможенным союзом России, Казахстана и Белоруссии теперь стоят новые задачи. «Их реализация, по сути, должна изменить конфигурацию всего евразийского пространства. Строительство Таможенного союза и единого экономического пространства в перспективе открывает путь к формированию Евразийского экономического союза», − заявил Владимир Путин, выступая на конференции «От Таможенного союза к Единому экономическому пространству: интересы бизнеса». Как пояснил премьер, Евразийский союз − это еще более высокий уровень интеграции: «Мы намерены создать мощное объединение, которое может и должно стать одним из полюсов мировой экономики, и это никакое не преувеличение, не задирание носа».

Инициатор проекта Союза особо оговаривает ряд положений. Во-первых, речь не идет о том, чтобы в том или ином виде воссоздать СССР, речь идет о создании «мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной “связки” между Европой и АТР». Тем самым новый евразийский регион внесет вклад в обеспечение устойчивости глобального развития. Во-вторых, «Евразийский союз – это открытый проект. Мы приветствуем присоединение к нему других партнеров, и прежде всего стран Содружества. При этом не собираемся кого-либо торопить или подталкивать. Это должно быть суверенное решение государства, продиктованное собственными долгосрочными национальными интересами». В-третьих, участие в евразийской интеграции не противоречит европейскому выбору государств: «Некоторые наши соседи объясняют нежелание участвовать в продвинутых интеграционных проектах на постсоветском пространстве тем, что это якобы противоречит их европейско-

26Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии – будущее, которое рождается сегодня // Известия. 2011. 3 окт.

217

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

му выбору. Считаю, что это ложная развилка. Мы не собираемся ни от кого отгораживаться и кому-либо противостоять».

Действительно, в 2010−2011 годах на постсоветском пространстве имели место некие процессы. 9 декабря 2010 года РФ, Казахстан и Белоруссия подписали документы по созданию Единого экономического пространства. 1 июля 2011 года на границах этих трех стран отменен таможенный контроль − его перенесли на внешний контур границ Таможенного союза. 19 октября 2011 года в Санкт-Петербурге на заседании глав ЕврАзЭС было заявлено о присоединении к Таможенному союзу Киргизии (Таджикистан сможет присоединиться к ТС только после присоединения Киргизии ввиду отсутствия общих границ с Белоруссией, Казахстаном и Россией). По прикидкам Путина, декларация о создании Евразийского союза может быть подписана в 2012 году, а сам союз может начать работу уже в 2013 году.

Путинская инициатива немедленно получила блестящие комментарии от одного из основных «евразийцев» − Александра Дугина. По его мнению, создание Евразийского союза станет стратегической осью нового президентского срока Путина, «который ставит более высокую геополитическую цель над процессами экономического сближения − а именно создание нового наднационального образования, основанного на единой цивилизационной принадлежности. <…> Единственная непротиворечивая мировоззренческая идеологическая конструкция, которая остается Путину, – это евразийство. Никаким другим способом национальную идею он не утвердит и стратегию на основании другой национальной идеи не построит. Путин оказался в непростой ситуации,

иему нужны новая идея и новая стратегия. Новая политика, если угодно. В том числе и в кадровом плане. Нужны новые акценты. Я убежден, что такой платформой может быть только евразийство»27. Дугину вторит (и даже усиливает его) Игорь Панарин, убежденный, что «идеальное будущее России – успешная реализация Собственного Геополитического Проекта, адекватного реалиям

информационно-навигационнойцивилизацииXХIвека.Приэтом«идеясозда- ния Евразийского Союза (ЕС-2) способна выступить глобальным российским геополитическим проектом развития в 21 веке, интегральной национальной идеей русского и союзных ему народов Евразии. Россия должна быть ядром интеграции Евразии и хранителем ее традиционных духовных ценностей»28.

Почему идея создания Евразийского союза была выдвинута Путиным имен-

ноосенью2011года?Логичнодумать,чтоэтомоглабытьобыкновенная«агитка» перед выборами. Возможно, Евразийский союз войдет в число начатых

иброшенных проектов, которых уже немало на постсоветском пространстве. Однако можно рассматривать инициативу Путина и в более долговременной перспективе, и тогда, как ни странно, можно согласиться с Дугиным, который

27Дугин А. Интервью «Газете.Ru». 2011. 4 окт.

28Панарин И. Интервью видеоканалу ПРАВДИНФОРМ. 2011. 10 дек.

218

Глава 11. Проект изоляции: как построить «крепость РоссиЯ» и чего это будет стоить

утверждает следующее: «Для того, чтобы Владимиру Путину укрепиться и быть заново легитимным президентом в 2012 году, ему нужна идея, нужна программа и стратегия. То есть то, чего, по сути, на предыдущих этапах у него не было». И тогда можно предположить, что стратегия создания Евразийского союза будет приоритетной для страны после президентских выборов. Ведь отсутствие у России долгосрочной стратегии в отношении СНГ уже много лет является ключевой проблемой этого проекта. Так не является ли проект создания Союза попыткой выстроить такую стратегию, хотя и в более ограниченном – вынуж-

денно – территориальном масштабе? Российское руководство понимает сугубую важность альянсов в современном мире и необходимость создания альянса вокруг России, однако выбор партнеров для альянса ограничен до крайности.

Понятно, что, как следует из теоретических положений об асимметричном альянсе (с участием державы-гегемона), бóльшая часть издержек по проекту Союза ляжет на Россию. И действительно, комиссия Таможенного союза должна прекратить существование с 1 июля 2012 года. На смену ей придет новая властная структура, полномочия которой будут существенно расширены, а численность и затраты на обеспечение ее деятельности вырастут на порядок, при этом бóльшая часть расходов ляжет на бюджет РФ.

Однако это не самое страшное. Плохо, что те же самые проблемы, которые до сих пор блокировали продвижение интеграционных процессов вокруг России на постсоветском пространстве, останутся неизменными спутниками и Евразийского­ союза. Россия (читай: Путин как инициатор проекта Евра­ зийского союза) столкнется с крайне серьезным вызовом, связанным с привле­ кательностью страны и созданием единых и прозрачных для всех участников этого большого евразийского рынка правил игры. Сделать основной интеграционной стратегией России принуждение не получится – слишком мало ресурсов для этого. Также остается непонятным, каким образом Россия сможет убедить своих партнеров в том, что она собирается добросовестно выполнять принимаемые на себя обязательства.

Кроме того, приоритет геополитического проекта Союза неизбежно вступает в противоречие с задачей модернизации российской политической и экономической системы, то есть российского государства. По утверждению Манкоффа, «попытки России поддерживать зону “привилегированных интересов” на территории бывшего Советского Союза тесно связаны с ее великодержавными амбициями, но в то же самое время они ограничивают усилия по трансформации России в более современное государство»29. Мы сторонники еще более жесткой и определенной позиции: геополитический проект на постсоветском пространстве несовместим с задачей модернизации россий-

29Mankoff J. Russian Foreign Policy: The Return of Great Power Politics. Plymouth : Rowman & Littlefield Publishers Inc., UK, 2011. Р. 260.

219