Материал: I_Busygina_M_Filippov_-_Politicheskaya_moderni

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

инвестиции. Однако принципиально важно и то, что российская экономика изолирована не только от мира, но и от российской политики: построение русского капитализма сопровождается жестким разводом сфер власти и бизнеса

иограждением бизнеса от любых сдерживающих его рост факторов. За вымогательство взятки у бизнеса госчиновников предлагается судить как за государственную измену.

Основой идеологической работы, в которой заняты не идеологи советского типа, но специалисты по социальной инженерии и пиару, становится подчеркивание непреодолимых межцивилизационных различий. Россия объявляется последним оплотом христианства. Три ведущие идеологемы «крепости Россия» − это русский национализм (как фобия к внутреннему врагу, прежде всего к другим этническим группам, особенно к иммигрантским), традиционализм (фобия к тому новому, что приходит извне) и патриотизм (как фобия

квнешнему врагу). Эти идеологемы не конкурируют между собой, но поддерживают и подпитывают друг друга. Структуры гражданского общества западного типа объявляются навязанным Западом институтом и запрещаются.

Для объектов инженерии и пиара (то есть для населения) различия между «нами» и «не нами» должны принять предельно ясную форму: честное, здоровое и плодовитое (российское) против лицемерного, больного и бесплодного (западного). Подчеркивается и возвеличивается способность русского народа

ксверхусилиям. Вообще, работы на идеологическом направлении непочатый край: пересматриваются школьные программы, особенно программы по истории, придумываются новые виды спорта или возрождаются исконно русские.

Адская работа предполагает успешное движение к идеальному российскому обществу – обществу работящих патриотов, расово однородному и этнически иерархизированному образованию, во главе которого стоят представители русского этноса.

Сторонники изоляции России убеждены, что реализация вышеописанного проекта позволит решить сразу несколько ключевых проблем. Во-первых, наконец-то будет создано сильное и жизнеспособное государство на российской территории, преследующее истинно национальные интересы. Во-вторых, активно заработает российский капитализм, поднимая собственную, а не чужую экономику. В-третьих, приоритеты территориального развития сдвинутся на восток – в Зауралье, Сибирь и Дальний Восток. В-четвертых, изоляция

иприсущий ей сплав идеологем позволит решить «проклятую» проблему идентичности, сформировать реальную национальную идею и на ее основе мобилизовать массы на подвиги – ни один альтернативный проект модернизации предложить национальной идеи не в состоянии. Ну и наконец, привлекательность этого проекта заключается в его кажущейся простоте: неизмеримо повышается степень определенности, поскольку заботы руководства распространяются только до пределов государственных границ и ни в коем случае не далее.

210

Глава 11. Проект изоляции: как построить «крепость РоссиЯ» и чего это будет стоить

Движущие силы проекта

Проект изоляционистов останется прожектом и, соответственно, не будет стоить даже обсуждения, если не определить, каковы должны быть движущие силы реализации этой модели, как она может практически возникнуть. Примечательно, что сами адепты пишут об этом крайне скупо. Принимая во внимание это странное пренебрежение главным, попробуем сами сформулировать некоторые предположения.

Так, до конца 1990-х годов, во времена «мягкого» изоляционизма и «Острова Россия» Вадима Цымбурского, «поворот к внутренней геополитике» должны были совершить регионы, а хаотическая регионализация 1990-х считалась ключевым сигналом такого поворота13. Олег Григорьев утверждает, что «будущее страны в наши дни все более должно обсуждаться в категориях внутренней геополитики и внутренней геоэкономики». Выделяя региональные типы российского промышленного ландшафта, он прогнозирует на конец 1990-х начало медленного, неуверенного подъема в регионах, обладающих диверсифицированной, но не рассчитанной на экспорт промышленностью и вместе с ней – развитым сельским хозяйством. Это ЦентральноЧерноземный регион, Юг Европейской России, Среднее и Нижнее Поволжье, Южный Урал и бóльшая часть Сибири. Этот подъем будет тормозиться ограниченностью внутренних региональных рынков. На такой базе имеет шанс произойти их связывание в общероссийский рынок сообща с промышленными регионами (без развитого сельского хозяйства), пережившими крутой спад в 1990-х, но сохранившими сильнейший потенциал и, по Григорьеву, «едва ли не самые квалифицированные» кадры. Таковы Центр и СевероЗапад России, Забайкалье, Новосибирская и отчасти Томская области. По мнению Григорьева, давление, которое все указанные регионы, сплотив­ шись, в состоянии оказать на центральное правительство «с целью перео­ риентации стратегии на преимущественное развитие внутреннего рын­ ка», должно стать настоящей основой для предсказываемой исследовате­ лем интериоризации российской геополитики, вместе с идеологическим обе­ сцениванием иллюзий вхождения России в «западный клуб»14.

По мнению Цымбурского, российская регионализация – свидетельство переворачивания иерархии приоритетов: на первом месте в ней должна оказаться внутренняя геополитика, нацеленная на развитие регионов «Острова Россия». Таким образом, переход к «островному» паттерну означает интериоризацию геополитики страны. Отсюда крепнущее, по удачному выражению Михаила Ильина, «региональное державничество» с его установкой «благо ре-

13См.: Цымбурский В.Л. Остров Россия. Геополитические и хронологические работы. 1993–2006. Он же. Остров Россия. Циклы похищения Европы : Большое примечание к «Острову Россия». URL: http://old.russ.ru/antolog/inoe/cymbur.htm

14См.: Григорьев О. В. «Внутренняя геоэкономика» современной России // Бизнес и общество. 1997. №1.

211

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

гионов − благо России» и исканиями в формах столь превозносившегося евразийцами «связывания соседств»15.

Однако, утверждает далее Цымбурский, «федерализация важна не только сама по себе, но и как подготовительный этап к изживанию западоцентризма российского "острова". <...> С устранением больших милитаристских целей на Западе восточные регионы начинают добирать недобранное за великоимперские века. Можно предвидеть, что в ближайшие годы они все крепче "потянут одеяло на себя", и геополитический фокус страны, быстрее или медленнее, эволюционно, с санкции и при содействии центрального правительства, или же революционно − в том числе, как вариант, через распадение и новое собирание России − будет смещаться на ее трудные пространства. Потому и в отношениях с национальными республиками оптимальная линия внутренней геополитики, думается, должна состоять не в неоевразийских спекуляциях на тему "российской суперэтничности", а в выработке договоров-компромиссов между Центром как политическим представительством всего острова и этими доминионами, с учетом обстоятельств и интересов каждого из последних таким образом, чтобы этот процесс облегчил смещение Центра во внутренние и восточные области, на земли Новой России»16.

Прогнозы «мягких», «островных» изоляционистов, уповавших на изоляцию в основном как на способ поворота руководства страны к восточным пространствам, оказались несостоятельными. Сегодня уже никто не говорит о регионах как о движущей силе проекта модернизации – ни в каком его варианте. Так что надежды на переход к модернизации через изоляцию могут быть связаны только с новым руководством страны (изоляционисты признают, что нынешнее руководство – компрадорское и продажное – на это абсолютно не способно). Это новое руководство во главе с новым – обязательно харизматическим – лидером может прийти к власти, по-видимому, тремя путями: в результате путча, революционных брожений снизу или же через создание партии и легитимную процедуру выборов – президента и в Госдуму. В любом случае опорой нового руководства будут националистические и патриотические организации, которые, по мнению Эмиля Паина, уже сегодня являются самой массовой, самой активной и самой устойчивой частью современной российской самоорганизации. Как писал Эмиль Паин еще в середине 2000-х, «даже по официальным данным, только в молодежных организациях националистического толка, объединяемых идеей “Россия для русских”, сегодня состоит около 50 тысяч человек. По данным же независимых экспертов, их численность примерно вдвое больше. Если к данной категории добавить людей, которые тяготеют к организациям, близким по идеологии к русскому национализму, то мы увидим, что сегодня активными сторонниками этой идеологии являются уже

15См.: Цымбурский В.Л. Остров Россия. Циклы похищения Европы.

16Там же.

212

Глава 11. Проект изоляции: как построить «крепость РоссиЯ» и чего это будет стоить

сотни тысяч наших сограждан»17. Согласно результатам опроса, проведенного социологом Николаем Поповым, почти половина его респондентов считают, что в России нет партии, которая удовлетворяла бы их интересам, а из тех, кто хотел бы создать новую партию, подавляющее большинство видят ее как партию националистическую18.

Евразийство как основа проекта изоляции

Как уже было сказано выше, проект «крепости Россия» и вообще идея изоляции – это идея глубоко географическая и геополитическая, что сильно роднит ее с концепцией (нео)евразийства. Нет нужды подробно разбирать классическое евразийство, однако некоторые ключевые моменты должны быть нами непременно отмечены.

Евразийцы были уверены в том, что пришли к новому пониманию коренных, определяющих судьбу Евразии вопросов. Более того, они считали, что достигли нового географического и исторического осознания России и всего того мира, который они называли российским или евразийским19. Критически важное значение для этого нового понимания имела предложенная П.Н. Савицким теория месторазвития. Речь шла о том, что «место», где происходит «развитие» того или иного народа или государства, в значительной степени предопределяет логику, траекторию и самый смысл этого «развития». Тем самым утверждается, что одно неотделимо от другого, ни в коем случае нельзя отрывать историю страны от ее пространственных условий. Следствие этого тезиса – убежденность евразийцев в отсутствии универсальной модели развития, поскольку модели эти задаются пространственными условиями, а ландшафты чрезвычайно разнообразны, что невозможно отрицать. Таким образом, каждый народ имеет собственную модель развития, собственное течение времени и собственную рациональность20.

Россия рассматривается евразийцами как географическое единство и особый мир – Евразия, которая представляет собой гигантскую специфическую территорию, состоящую из ряда больших, соединенных между собою равнин – Беломорской, Кавказской, Западносибирской, Туркестанской. Судьбы этого особого мира отдельны как от судеб западных территорий (Европа), так и от судеб территорий восточных и южных (Азия). Будучи особым, органически целостным миром, Евразия устойчива по отношению к воздействию как внешних, так и внутренних факторов. Отсюда вывод евразийцев: любые нарушения

17Паин Э. Национализм используют для консолидации электората // Независимая газета. 2004. 25 окт.

18См.: Там же.

19См.: Савицкий П.Н. Географические и геополитические основания Евразийства // Констинет Евразия. М. : Аграф, 1997. С. 81.

20См.: Обзор евразийской идеологии // Основы евразийства. М. : Арктогея-центр, 2002. С. 80.

213

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

целостной (и закрытой) системы, ее «разбалансировка» носят исключительно временный, циклический характер. Распад системы (Российской империи, Советского Союза) – временное явление; подлинная же логика ее развития неизбежно проявит себя в восстановлении ее целостности.

Россия-Евразия является несущей осью всего материка, так что ее распад будет иметь катастрофические последствия для окружающих территорий (это положение – своего рода геополитическое измерение все того же тезиса о влиянии народа русского на судьбу других народов мира): «…все остальные его (материка) части, вся эта система материковых окраин (Европа, Передняя Азия, Иран, Индия, Индокитай, Китай, Япония) превращается как бы в рассыпанную храмину. Этот мир, лежащий к востоку от границ Европы и к северу от классической Азии, есть то звено, которое спаивает в единство их все. Это очевидно в современности, это станет еще явственней в будущем»21.

С точки зрения обсуждаемой нами модели изоляции интерес представляет предложенная евразийцами модель межрегионального хозяйствования. Евразийцы отстаивали преимущества системы независимых экономических единиц – автаркических хозяйств. Основным преимуществом автаркии выступает неизменность системы, ее постоянство, гарантирующее мирное сожительство внутри и вовне. Достижение такого результата возможно лишь при условии, что области, объединенные в «особый мир», будут спаяны друг с другом не только экономикой, но и общностью исторического процесса и типом цивилизации22. Фактически речь идет о том, что «особый мир» существует в своих границах и во внешнем мире практически не нуждается. Получается, что развитие в этой конструкции сводится к поддержанию стабильности, неизменности условий, избавлению от шоков любого рода.

Следуя логике классиков евразийства, их современные последователи делают вывод, что сегодняшняя Россия не является полноценным государством, это переходное образование, возникшее вследствие глобального геополитического процесса. Границы этого образования случайны, национальная идея и общая идентичность отсутствуют, политический режим шаток, а экономика фрагментирована и неэффективна. И все это результат (понятно, временный) развала глобальной геополитической целостности23. Эта целостность непременно будет восстановлена в географических пределах евразийского месторазвития. Не все территории бывшего Советского Союза в него войдут, это прежде всего касается прибалтийских государств, частей Молдавии и Украины. Однако, по мнению неоевразийцев, неизбежность реинтеграции других государств постсоветского пространства и обособление России-Евразии не вызывает никаких сомнений.

21Савицкий П.Н. Указ. соч. С. 296.

22См.: Трубецкой Н.С. Мысли об автаркии // Наследие Чингисхана. М. : Аграф, 1999. С. 87.

23См.: Дугин А.Г. Основы геополитики. М. : Арктогея-центр, 1999. С. 184.

214