Материал: Islamskaya_mysl
ДЖ. ПИНК ПОИСК НОВОЙ ЭКЗЕГЕЗЫ КОРАНА В XVIII–XXI ВВ. |
241 |
рокими тенденциями, которые порой могли пересекаться, причем обе из них, безусловно, способствовали более поздним реформаторским усили- ям: это возрожденческая (ревайвалистская) тенденция, которая возникла в результате коренных изменений, характеризующихся стремлением вер- нуться к религиозным первоисточникам и избавить их от влияния более поздних ученых, и модернистская тенденция, которая возникла в ответ на западное влияние и пыталась читать религиозные источники таким обра- зом, чтобы это было совместимо с новыми парадигмами, которые сегодня, как представляется, управляют миром.
I. ИСЛАМСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ КАК КОРЕНЬ РЕФОРМ
Исламские движения возрождения (ревайвализма) и соответствую- щие мыслители появились в разное время в различных частях исламского мирамеждуначаломXVIII иначаломXIX в. Хотяонибыличастьювесьма специфическихрегиональныхусловийитрадиций, идеи, которыеонипро- пагандировали, демонстрировали некоторые замечательные общие черты, что также верно и для их герменевтики Корана. В основе этой герменев- тики — опора на явный смысл (├āхир ал-маʻнā) Корана и пророческую Сунну, при этом авторитет ученых-предшественников не принимается во внимание. Несмотря на то что предвестники такого рода экзегетического мышления существовали и в пре-модернистский период, до XVIII в. это было не более чем радикальной и периферийной тенденцией в традиции тафсира5. Такие сочинения, как «Ал-му║аддима фӣ ʼу╕ӯл ат-тафсӣр» Ибн Таймийи, «Тафсӣрал-╒урʼāнал-ʻа├ӣм» ИбнКасираиоснованныйнахади- сахкомментарийас-Суйути«Ад-дуррал-мансӯр», привлекаливсебольшее внимание деятелей возрожденческого направления в XVIII и XIX вв. Наи- более влиятельными среди них в то время были, вероятно, работы ас-Суй- ути. Возрождение идей Ибн Таймийи и его учеников было в основном ре- зультатом деятельности Мухаммада б. ʻАбд ал-Ваххаба (1703–1792), что, вероятно, явилось главным и наиболее устойчивым вкладом последнего в экзегетическую мысль; в отличие от других ученых-ревайвалистов, он не создавал сочинений, специально посвященных экзегезе Корана, если не считать его трактата о добродетелях (фа┌āʼил) Корана.
Наиболее важными сочинениями в области экзегезы Корана периода возрождения были сочинения Шаха Валиуллаха Дехлеви (1703–1762) и Мухаммада аш-Шаукани (1760–1835).
5 Saleh W. Preliminary Remarks on the Historiography of Tafsīr in Arabic: A History of the Book Approach // Journal of Qurʾanic Studies. 2010. 12. P. 6–40.
242 |
III. КОРАНОВЕДЕНИЕ |
Шах Валиуллах, известный индийский ученый, жил во времена, ког- да Могольская империя была атакована сразу многими конкурирующими силами, в числе которых были и индуистские правители. Они вызывали у него существенно большее беспокойство, чем британская деятельность на Индийском субконтиненте, несмотря на более поздние попытки изо- бразить Шаха Валиуллаха как героя антиимпериализма6 или же как пер- вого индийского ученого, который попытался «интегрировать недавно импортированные западные идеи»7. Скорее, он выразил необходимость переформулировать исламские религиозные науки (ʼи║āмат ʻулӯм ал-дӣн) путем гармонизации различий между школами мысли.
Как и многие другие реформаторы, Шах Валиуллах подчеркивал необ- ходимость самостоятельного рассуждения (иджтихад), если оно выпол- няется квалифицированными учеными, к которым он причислял и самого себя; но он был менее радикален в своем отношении к мазхабам, чем дру- гие реформаторы8. Он также сохранял свою причастность к суфизму, что заметноизегоинтерпретацииКорана. Такимобразом, традицияобучения, вкоторойонвоспитывался, составлялаважнуючастьеготворчества, даже там, где он стремился порвать с ней; то же самое, вероятно, можно сказать и обо всех реформаторах этой эпохи.
Шах Валиуллах изложил свои концепции коранической экзегезы в ра- ботенаперсидскомязыке«Ал-фав┌ал-кабӣрфӣʼу╕ӯлал-тафсӣр», пятую, последнюю и наиболее важную главу которой он перевел на арабский язык под названием «Фат╝ ал-хабӣр би мā лā будда мин ╝иф├ихи фӣ ʻилм ал-тафсӣр»; кроме того, он подготовил аннотированный перевод Корана на персидский язык «Фат╝ ар-Ра╝мāн би тарджāмат ал-╒урʼāн», кото-
рый до сих пор пользуется большим спросом.
Шах Валиуллах придавал большое значение пониманию Корана пре- жде всего через сам Коран, принимая во внимание внутренний кораниче- ский контекст айата, а также связанные с ним отрывки текста. Вместе с тем он счел гораздо менее важным изучение произведений предыдущих экзегетов; по сути, Шах Валиуллах утверждал, что исследователи Корана, овладевдостаточнымизнаниямиарабскогоязыка, должнынепосредствен- но работать с самим текстом, а не читать комментарии к нему. Он считал,
6Jalbani G. N. Teachings of Shāh Walīyullāh of Delhi. Lahore, 1967; ср.: Baljon J. M. S. A Comparison between the Qurʾānic Views of ʿUbayd Allāh Sindhī and Shāh WalīAllāh // Islamic Studies. 1977. 16. P. 179–188.
7Baljon J. M. S. Modern Muslim Koran Interpretation (1880–1960). Leiden, 1961. P. 3.
8Hermansen M. The Conclusive Argument from God: Shāh WalīAllāh of Delhi’s Ḥujjat Allāh al-bāligha. Leiden, 1996. P. xxxi-xxxiii.
ДЖ. ПИНК ПОИСК НОВОЙ ЭКЗЕГЕЗЫ КОРАНА В XVIII–XXI ВВ. |
243 |
что Коран вполне понятен любому ответственному студенту, владеющему арабским языком, так же как он был понятен его первым получателям; образованному в этой области исследователю понятны даже те части, ко- торые обычно считаются неясными (муташāбих), как и вводные буквы некоторых сур. Коран не следует воспринимать как Священное Писание, которое предназначалось только для его первых получателей; напротив, его следует читать в соответствии с требованиями каждой эпохи. Поэтому Шах Валиуллах считал материал ʼасбāб ан-нузӯл, а также более ранние толкования, в том числе сочинения сподвижников Пророка, сравнительно малозначимыми.
Другие научные направления, за исключением области коранической экзегезы, также не должны вторгаться в толкование Корана; это касается и арабской грамматики, которая должна быть освоена только до уровня пер- вых слушателей Корана, а не как самостоятельная научная дисциплина. Единственная дополнительная дисциплина, которая должна быть принята во внимание, — это хадисоведение. Шах Валиуллах утверждал, что в по- исках объяснения коранических стихов не нужно следовать определенной экзегетической, грамматической или теологической традиции — стоит отдавать предпочтение интерпретации, наиболее близкой к буквальному значению (├āхир ал-маʻнā) Корана и Сунны и наилучшим образом соот- ветствующей внутреннему кораническому контексту.
Что касается этого внутреннего коранического контекста, то Шах Ва- лиуллах разделил кораническое содержание на пять предметных областей, которые Коран не отделяет друг от друга, но между которыми он часто со- вершаетпереходы; эторазделениебылопроизведеновсистеме, отвечающей образовательным и литературным, а не академическим целям. Структура Корана сама по себе уже наполнена глубоким смыслом, о чем не следует забывать при экзегезе. Указанные идеи были восприняты более поздними сторонниками на├м ал-╒урʼāн, а также литературной экзегезы Корана.
Озабоченность Шаха Валиуллаха целостностью и совершенством ко- ранического текста исходит из определенного апологетического ракурса. Среди прочего это отражается в его скептицизме по отношению к доктрине отмены (насх). Основываясь на методе ас-Суйути, но применяя его гораздо более радикально, он пытался устранить как можно больше случаев отме- ны, согласовывая вместо этого очевидные различия между правовыми ай- атами. Таким образом, в соответствии с указанным подходом он сократил число отмен до пяти — по сравнению с девятнадцатью у ас-Суйути9.
9 Baljon J. M. S. A Comparison between the Qurʾānic Views of ʿUbayd Allāh Sindhī and Shāh WalīAllāh; Jalbani G. N. Teachings of Shāh Walīyullāh of Delhi. P. 5–28.
244 |
III. КОРАНОВЕДЕНИЕ |
Обширный комментарий к Корану «Фат╝ ал-║адӣр» (завершен в 1814 г.)10 Мухаммадааш-Шауканидемонстрируетнекотороепримечатель- ное сходство с теми идеями, которые Шах Валиуллах изложил за несколь- ко десятилетий до этого в отношении своей герменевтики, хотя вряд ли можно утверждать, что имело место какое-либо прямое влияние.
Как и Шах Валиуллах, аш-Шаукани считал буквальное значение Кора- на в сочетании с Сунной единственным авторитетным источником экзе- гезы, хотя он все же полагал, что для правильного анализа коранического текста необходим более высокий уровень лингвистической экспертизы, чем тот, которым довольствовался его индийский предшественник. Тол- кования аш-Шаукани демонстрируют твердую убежденность в совершен- стве текста. Для разрешения экзегетических противоречий он предпочи- тает инклюзивные толкования, сочетающие в себе несколько возможных значений. Кроме того, он не видит возможности вводить в экзегезу Кора- на какие-либо противоречия из других областей, таких как богословие, философия или право, если только это не предусмотрено самим текстом Священного Писания. Хотя хадисы являются для аш-Шаукани важным источником экзегезы, он относится к обстоятельствам ниспослания как к малосущественным и часто сомневается в их подлинности. То же самое относится и к экзегетическим рассказам о сподвижниках Пророка, кото- рые, по его мнению, часто противоречат друг другу и, следовательно, не могут служить убедительным доказательством11.
Конечно, между подходами Шаха Валиуллаха и аш-Шаукани суще- ствует множество различий. Притязания аш-Шаукани на иджтихад были гораздо более радикальными, чем у Валиуллаха, и он полностью отверг мазхабы. Он не разделял позитивного отношения Шаха Валиуллаха к су- физму и был более терпим к многозначным толкованиям, чем Валиуллах. Аш-Шаукани был убежден в том, что сокращение двусмысленности в сто- рону однозначного толкования, если только последнее не продиктовано ясной формулировкой в Коране или Сунне, будет равносильно произволу; Коран в некоторых случаях столь неясен (муташāбих), что едва ли подле- жит толкованию.
Несмотря на эти различия, подходы Шаха Валиуллаха и аш-Шаука- ни к Корану служат примером тенденций, которые для своего времени были весьма новаторскими и остаются актуальными для мусульманской
10Аш-Шавкāнӣ М. Фат╝ ал-║адӣр aл-джāмиʿ байна фаннай aр-ривāйа вa-д-дирāйа мин ʿилм aт-тафсӣр. Эль-Мансура, 1994.
11Pink J. Where Does Modernity Begin? Muḥammad al-Shawkānīand the Tradition of tafsīr // Pink J., Görke A. (eds.) Tafsir and Islamic Intellectual History: Exploring the Boundaries of a Genre. Oxford, 2014. P. 323–360.
ДЖ. ПИНК ПОИСК НОВОЙ ЭКЗЕГЕЗЫ КОРАНА В XVIII–XXI ВВ. |
245 |
экзегетической практики по сей день. В первую очередь к ним отно- сится попытка восстановить власть Бога над властью людей. Эта по- пытка осуществлялась через герменевтику, которая опирается прежде всего на Коран и Сунну и в высшей степени скептически относится к другим источникам знания. Оба мыслителя исходили из существенно более узкого и специфического понимания науки, чем то, что было при- нято в прежние времена. Оно ограничивается толкованием религиоз- ных источников и тесно связанных с ними областей знаний. Оба ученых были обеспокоены вопросом о целостности и совершенстве кораниче- скоготекста, иданнаятенденцияусиливаетсявсовременныхапологети- ческих дискурсах об ʼиʻджāз ал-╒урʼāн и в широко распространенном отказе от идеи отмены12. Наконец, следует отметить их критическое от- ношение к обстоятельствам ниспослания, даже к тем, с которыми они в целом согласны. Последнее свидетельствует о серьезной озабоченности возможностью переноса критериев критики хадисов в экзегезу Корана и помещением текста в центр экзегезы, что в то же время маргинали- зирует традиции ʼасбāб ан-нузӯл, которые зачастую противоречат друг другу, аутентичность которых неясна и которые не всегда способствуют лучшему пониманию текста. В творчестве аш-Шаукани можно также проследить и неявно выраженную тенденцию к исторической контек- стуализации: он отвергает некоторые обстоятельства ниспослания, по- скольку они несовместимы с контекстом стиха, на который они якобы указывают, — аргумент, на который часто опираются более поздние ре- формистские экзегеты13.
Возрожденческая тенденция XVIII — нач. XIX в. предвосхитила и заложила герменевтическую основу для более поздних реформаторских экзегетических усилий. Влияние ранних исламских ревайвалистов рас- пространилось далеко за пределы регионов их происхождения. Одним из многочисленных свидетельств этого факта является индийский ком- ментарий к Корану Сиддика Хасана Хана (1832–1890) «Фат╝ ал-байāн фӣ ма║ā╕ид ал-╒урʼāн». В нем присутствуют многочисленные заимство- вания из тафсира аш-Шаукани; так как этот комментарий был написан на арабском языке, он получил широкое распространение в арабском и османском мире. Сирийский экзегет Джамал ад-Дин ал-Касими (1866– 1914), всвоюочередь, частоцитирует«Фат╝ал-байāн», опираясь, таким
12Brown D. The Triumph of Scripturalism: The Doctrine of naskh and its Modern Critics // Waugh E. H., Denny F. M. (eds.) The Shaping of an American Islamic Discourse: A Memorial to Fazlur Rahman. Atlanta, 1998. P. 49–66.
13Pink J. Where Does Modernity Begin? Muḥammad al-Shawkānīand the Tradition of tafsīr. P. 323–360.