Материал: Islamskaya_mysl
316 |
III. КОРАНОВЕДЕНИЕ |
желание и возвещает благосклонное решение. Однако требования доказа- тельств, которые высказывались «неверными», не были оставлены без вни- мания: Мухаммад совершил ночной перенос; он принял послание Книги «чудесным образом»; он не сбивался с пути и т. п. Соответственно, поня- тие «неверных» трансформируется: речь теперь идет не о тех, кто требо- вал законных доказательств, а о тех, кто проявляет упрямство тогда, когда доказательства уже были представлены. Хронология айатов позволяет про- следить эволюцию этого понятия и его коррелятива «правоверные»; такое рассмотрение привело бы к менее схематическому и более историческому употреблению этого понятия в теологическом контексте. Возможность об- новлениятеологическоймыслистанетещеближе, еслибудетизученспособ выражения и тип мысли, который используется Кораном для того, чтобы расположить слушателя к принятию своей божественной природы.
Способ выражения
Типологию коранического дискурса еще только предстоит разрабо- тать; эта разработка является сложным исследованием, которое заслужи- вает быть проведенным само по себе, безотносительно попытки, вроде нашей, дабы развернуть проблематику, общую изучению всех обществ Книги. Поэтому мы хотели бы выдвинуть некоторые предварительные со- ображения, касающиеся данного вопроса56.
При рассмотрении фундаментальной структуры выражения в Коране обнаруживается, что аутентичность Книги имеет главным образом языко- вое основание. Несомненно, верующий представляет эту аутентичность в качестве передачи, которая успешно осуществлялась средствами и путя- ми «небесной» (антрополог бы сказал «мифической») коммуникации; но чувственная манифестация переданного послания происходила в рамках человеческого языка (в данном случае — арабского), где субъект выска- зывания (l’énonciateur) пользуется типичным способом выражения. Вся литература, посвященная чудесной природе Корана, или ʼи‘джāз, — хотя бы в исключительно языковом аспекте — подтверждает эту определяю- щую роль способа выражения в процессе осознания открытой (révélé) Книги внутри арабской логосферы. Вот почему историцистская ученость напрасно потратила все силы на релятивизацию принципа аутентично- сти, умножая ссылки на древние истоки коранического откровения или концентрируясь на описаниях риторических и стилистических аспектов теорииʼи‘джāз. Эта последняя была, без сомнения, ослаблена и в целом
56 См. главу VI «Peut-on parler de merveilleux dans le Coran?».
М. АРКУН КАК ЧИТАТЬ КОРАН СЕГОДНЯ |
317 |
извращена теологическим априори; однако она содержит в себе такие принципы, которые могут быть развернуты современным лингвистом в новой перспективе.
Современные лингвисты сходятся в различении двух аспектов исполь- зования языка: повествование (le récit) иречь(le discours). Каждыйизэтих двух способов выражения характеризуется употреблением вполне опре- деленных лексических форм и аппаратов синтаксических функций57. Ко- ран широко использует обаспособавыражения; но анализ показывает, что фундаментальная структура всего высказывания является диалогом, где «две фигуры в положении партнеров выступают попеременно действую- щими лицами акта высказывания. Эта схема с необходимостью вытекает из определения акта высказывания»58. Легко показать, что повествования принимают участие в общей схеме диалога: вездесущий, наставляющий Говорящий59 открыто выступает для того, чтобы радикально преобразо- вать сознание слушающего. Именно через эти постоянные выступления Говорящего осуществляется передача аутентичного Смысла (как гово- рится в Коране, Наставление, ал-худā) в лексических и синтактических формах, которые, в свою очередь, функционируют в качестве отражения изначального Смысла и одновременно в качестве побудительных знаков для тех, кто является субъектом высказывания (énonciateurs) вторичных смыслов (см. всю экзегетическую литературу).
Даже рассматривая одни только вышеприведенные айаты, можно об- наружить важнейшие элементы «формального аппарата высказывания»60 в Коране. Пока мы ограничимся их перечислением, поскольку они уже подробно рассмотрены в другом месте61.
В первую очередь обнаруживается структура отношений личностей, которая характеризует тотальность коранического высказывания. Можно
57О понятии «повествования» см. работу: Brémon Cl. Logique du récit. Paris, 1973.
Касаемо понятия «дискурс» разъяснения Э. Бенвениста остаются наиболее ясны-
ми. См.: Benveniste E. Problèmes de linguistique générale. Paris, 1966–1974. Рус. пер.:
Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974.
58Benveniste E. Problèmes de linguistique générale. Op. cit. T. II. P. 85. Рус. пер.:
Бенвенист Э. Общая лингвистика. С. 316.
59Написание с заглавной буквы не ставит целью с помощью графического прие- ма снова ввести в оборот концепт Аллаха, разработанный классическим богослови- ем; речь идет лишь о том, чтобы обозначить главенствующую языковую роль Эго в структурировании высказывания.
60Рус. пер. цит. по: Бенвенист Э. Общая лингвистика. С. 311. — Примеч. пер.
61См. главу III «Lecture de la Fātiha». Рус. пер.: Аркун М. Чтение суры ал-Фатиха // Исламская мысль: традиция и современность. М., 2019. Вып. 4. С. 263–292.
318 |
III. КОРАНОВЕДЕНИЕ |
различить привилегированное отношение, обладающее структурирую- щимзначением(какдляформы, такидляматерии(substance) выраженияи содержания), ивторичное, илиинструментальноеотношение(онозависит от предыдущего). Признаками первого являются «Мы/ты», тебя, я, меня (= Мухаммад)/Ты, тебя (= Бог); второго — «Мы/тебя, он, его (= неверные/ Мухаммад), Мы (имплицитное)/вы/он, его, Мы/тебя (имплицитно)/их, они (= сыновья Израиля). Отметим важность привелигированного адре- сата (l’allocutaire), который является в то же время простым посредником сообщения, адресованного людям (вы, они/им (eux)). Адресат становит- ся субъектом высказывания исключительно внутри высказывания-рамки
(l’énonciation-cadre) главного говорящего (locuteur principal).
Вторая группа признаков высказываний конституирована «знаками указания», или «лингвистическими индивидуалиями», которые отсылают к личностям, моментам и местам. Речь идет о личных и указательных ме- стоимениях, прилагательных и т. п., с помощью которых субъект высказы- вания организует пространство, время, отношения, способы бытия (см.: так называемый пророк; Коран; это сказки (ce sont des contes); это лишь выдумки (ceci n’est que mensonge inventé); Сыны Израиля: Виновные…).
Временны́е формы, с помощью которых субъект высказывания ор- ганизует время, исходя из настоящего момента, в котором он находится, составляют третью группу признаков. Употребление прошедшего или настоящего времени неверующими определено осевым событием — ни- спосланием Книги. Согласно айатам, это ниспослание уже случилось, но предполагает ряд следствий, которые постоянно реактуализируют собы- тие, откуда [происходит] вечное настоящее, в которое вписываются свер- шающиеся во времени (conjoncturels) настоящие [моменты]; ниспослание произошло только что, частично или полностью, и речь идет о том, чтобы устанавливать (imposer) его истинность (la véracité) в непосредственном настоящем. Таким образом, подтверждается следующее наблюдение Эми- ляБенвениста: «Можетпоказаться, чтотемпоральность— этоврожденная основа мышления. Однако в действительности темпоральность возникает в акте высказывания и через высказывание. Высказыванию обязана своим появлением категория настоящего, а из категории настоящего рождается категория времени. Настоящее (наличное, le présent) является, по суще- ству, источником категории времени»62.
В Коране присутствуют все синтаксические функции, которые исполь- зуются субъектом высказывания для оказания влияния на слушателя (во-
62 См. главу III «Lecture de la Fātiha». Рус. пер.: Бенвенист Э. Общая лингвисти-
ка. С. 315.
М. АРКУН КАК ЧИТАТЬ КОРАН СЕГОДНЯ |
319 |
прос, восклицание, повеление, утверждение). Втехайатах, накоторыесей- час обращено наше внимание, особенно заметна важность утверждения: с помощью утверждения и отрицания, подтверждаемого или опровергае- мого обещанием, а также с помощью частого употребления номинальных пропозицийсубъектвысказываниястремитсяустановитьнекоторыеопре- деленности (des certitudes) в сознании слушателя. Это наглядно определя- ет все способы использования языка (см.: неверные, безбожники, непра- ведные, враги, виновные, которые составляют категорию, опорочившую себя несдержанными, неразумными, высокомерными речами; и, наоборот, верующие суть те, кто следуют за Пророком…).
Тип мышления
Это типичное использование языка является возможным и способным производить эффекты смысла, подразумеваемые говорящим, только в том случае, если дана подходящая система мышления. Через систему мышле- ния приобретается не только языковая компетенция в смысле генератив- ной грамматики (способности, интериоризированные субъектом, который производит соответствующие действия в языке), но и совокупность пред- ставлений, верований, постулатов, чей каркас определяет всякое конкрет- ное использования языка. Речь идет о том, что было названо Мишелем Фуко эпистемой той или иной эпохи.
По правде говоря, это понятие эпистемы бросает серьезный вызов как раз потому, что оно ставит под сомнение основной постулат всякого тео- логического мышления, развившегося из веры в небесную Книгу. В дей- ствительности по своим форме и содержанию Божье Слово, сообщенное в Книге, превосходитвсякиеязыковыевоплощения, ужереализованныеилив принципе реализуемые в рамках человеческих языков и, таким образом, во всяком человеческом акте мышления. Из этого следует, что разум, ин-фор- мированный (in-formée) этим Словом, сам является вечным, трансистори- ческим: он ускользает от историчности. Такой разум, в течение продол- жительного времени вовлеченный в классические теологии и метафизику, можетпризнать«множественностьправафилософий» («pluralité de droit des philosophies»), приэтомсохраняяпринцип«единстваистины» (l’«unité de la vérité») и подчиняясь «критерию экстраментальной объективности»63.
Мы не станем здесь распространяться об этой дискуссии. Важно за- фиксировать, что неправильно и, в контексте ислама, с социально-поли- тической точки зрения опасно пытаться разрешить проблему божествен-
63 См.: Gardet L. Études de philosophie et de mystique comparées. Paris, 972. P. 16–19.
320 |
III. КОРАНОВЕДЕНИЕ |
ной аутентичности Корана, принимая сторону одной из двух альтернатив: историчности или неисторичности разума. Вместо этого мы сосредото- чимся на примере Корана, дабы попытаться обогатить этот сложный спор.
Насегодняшнийденьещенебылопредпринятопопытокисследования генеративной грамматики применительно к арабскому языку. Поэтому мы неможемспользойобсудитьвопросотойязыковойспособности, которую предполагает кораническая речь. С другой стороны, в некоторых работах мы уже описали некоторые отличительные черты той системы мышления, которая управляет кораническим дискурсом64. Добавим здесь несколько замечаний относительно вышеприведенных айатов.
Отметим возникновение критической требовательности, которая осу- ществляется путем прямой экспериментальной верификации. Также про- водитсяразличиемеждуобычнымчеловеческимсуществованием(прини- мать пищу, ходить за покупками) и высшим существованием, в точности не определенным. Мир воображаемый и мир чувственный, история ми- фическая, или священная, и история событийная также находятся в со- стоянии неразличимости. Пары сверхъестественное/природа, чудесное/ реальное, нематериальное/материальное устанавливаются структурой и объектом спора, но они далеки от того, чтобы становиться руководящи- ми категориями мышления. Явление Пророку ангела-вестника, вознесе- ние Пророка на небеса, непосредственное ви́дение Бога, чтение Книги, ниспосланной с небес, заявляются в качестве воспринимаемых событий, могущих состояться в повседневной жизни наряду с биением источни- ка, домом, полным украшений и т. д. Имеет место континуум реально- сти. Нужно расширить чтение и включить в него весь коранический текст, дабы показать, как единственное Бытие решительно отделяется от это- го континуума, преодолевает его и без конца его воссоздает. Но на этом уровне текстаимеет местозаменастароговидения новым, разработанным субъектом высказывания. Осталось уточнить, насколько это новое виде- ние порывает с образом действия и горизонтом мифического мышления в том виде, в котором оно проявлялось в различных социокультурных кон- текстахдревнегоБлижнегоВостока; или, напротив, вкакоймереэтомыш- ление было восстановлено в своих важнейших чертах на арабском языке. В то же время необходимо определить начальные (inchoatives) проявле- ния того, что с большими трудностями будет утверждаться под именем позитивного мышления (рационализм, конкретная история, адекватное знание реальности). Эти вопросы о типе мышления, которое производит коранический дискурс и которое будет им установлено, являются куда бо-
64 См.: Аркун М. Чтение суры ал-Фатиха; а также предыдущую главу.