Материал: JP-NOVA-XXI_era_vek_2020

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

ма»). Рассматриваемые издания приводят сведения о «первомартовском» выступлении 1919 г. Это движение за провозглашение независимости распространилось по всей территории Кореи и стало самым крупным в эти годы выступлением на колониальном Востоке. Руководителями и участниками его были представители интеллигенции, молодежи и учащихся, предприниматели, крестьяне, религиозные деятели. «Первомартовское» выступление было жестоко подавлено1.

Известно, что после событий 1919 г. японскаяадминистрация сменила жесткие методы управления и контроля в Корее на политику «культурного управления». Реформы, на которые была вынуждена пойти Япония, — одна из побед народного движения 1919 г. Одновременно они показали многоплановость системы мер, предпринятых Японией, маневренность и гибкость ее политики. Рассматриваемые издания подробно освещают новую политику и связанные с нею реформы. В частности, материалы, в основном исследованные автором книги «Корейская полиция» и «Словарь тайной полиции», приводят данные, которые описывают некоторые из этих реформ. Они свидетельствуют, что японские власти встали перед необходимостью их проведения после волнений 1919 г. Об этом написано и в специальной секретной публикация издании штаба японской жандармерии «Беспорядки в Корее». Реформы охватывали различные области общественной жизни, урезанные, но всё же ощутимые для народа. При всей ограниченности реформ они привели к определенной либерализации режима, облегчали условия антияпонской борьбы2.

В это время в борьбе корейцев за национальное освобождение наблюдалось переплетение двух внешне-

1«История Кореи», т. 2. М.: Наука, 1974. С. 37–58.

2Корейская полиция (Тё:сэн кэйсацугайё:) . Сеул: Издание генерал-губернаторства, 1938. С. 23.

230

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

политических ориентаций, что убедительно засвидетельствовали и события 1919 г. Источники указывают на воздействие на ситуацию в Корее революционных событий в России; пишут и о влиянии США, в частности «14 пунктов Вильсона». Кстати, воздействие на корейцев вильсоновских принципов значительно умереннее и скупее отмечается в изданиях, что позволяет предположить, что и само влияние не в такой степени беспокоило колониальныевласти.

Один из главных, проходящих через все рассматриваемые издания тезис сводится к тому, что в Корее не было внутренних условий для активной освободительной борьбы, что она экспортировалась Москвой, что искусственно внедрялась. Неоднократно подчеркивалась и роль созданного в 1919 г. Коминтерна. И все же думается, что сами материалы закрытых японских изданий – с таблицами, схемами, приводимой персоналией борьбы за независимость, судебными делами о многочисленных процессах, арестах – дают основание не согласиться, что всеэто тольконасаждалось извне.

Висточникахпериодпослереформименуетсявременем легальной борьбылевыхсил. Указывается на создание множества легальных организаций коммунистического толка, которые проводили лекции, митинги, вели широкую агитацию и пропаганду. Этот период освободительной борьбыхарактеризуетсяяпонскимиполицейскимиизданиями как прямой непосредственный перенос, экспорт в Корею из-за границы – в первую очередь из России, а такжеиз Китая иЯпонии – коммунистическихидей.

Вэтовремявзонеборьбызанациональноеосвобождение образовалось 2 течения: правое, унаследовавшее традициидвижениязапервоочередноенакопление«реальных сил», за предложение автономии и движение, выступившее против примирения с японскими властями и за развертывание активной борьбы. В это время оба крыла национально-освободительного движения – левое и пра-

231

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

вое – охватило состояние кризиса, но в то же время наблюдалось стремление к созданию единого фронта. Одним из свидетельств этой тенденции стала июньская демонстрация 1926 г., проходившая под лозунгом борьбы за независимость Кореи и ставшая заметной вехой в борьбе народа за освобождение. Демонстрация не была общенациональным выступлением и ограничилась Сеулом. Вместестемонапродемонстрировалазначениеивозможность единства действий патриотов разной политической ориентации, в том числе коммунистов и религиозного общества Чхондогё, пользовавшегося большим влиянием и имеющего в стране множество своих филиалов. В японских изданиях материалов об этом событии не так много. «Вестник идеологии» трактует июньскую демонстрацию 1926 г. главным образом как выступление корейских студентов. ЯпонскиеизданияпишутиоСинганхве(«Обществе новых деяний»), в деятельности которого с 1927 г. Проявилась тяга к сотрудничеству правых и левых сил. Инициаторами создания этого общества были члены националистических групп и компартия, представители христианских организаций, старой ветви «Чхондогё», буддистов. Оно имело 140 отделений по всей стране и насчитывало свыше 40 тыс. членов3. «Синганхве» было распущено в 1931 г.

В 1928–1930 гг. продолжались массовые выступления рабочих, крестьян, интеллигенции: знаменитая Вонсанская забастовка, крестьянские волнения в Танчхоне, выступления учащихся Кванджу. Мировой экономический кризис и усилившаяся милитаризация Японии болезненно отразились на ухудшающемся положении народных масс; усиливаласьдискриминациякорейцев. Втожевремяпринекоторой либерализации режима наблюдалась активизация антияпонской борьбы. Вместе с тем аппарат подавления

3 «Состояние общественного спокойствия в Корее в последнее время» (Сайкин-ни окэру тё:сэндзиан дзё:кё:) . Сеул: Издание генерал-губернаторства, 1939. С. 74

232

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

японской администрацией еще более был укреплен и продолжал функционировать. Основное внимание он сосредоточил не на легальной деятельности патриотов, а на подпольных леворадикальных организациях, большинство которыхназывались «коммунистическими».

Материалы японских служебных изданий генералгубернаторства содержат ценный материал и о борьбе корейцев за национальное освобождение в первую половину 30-хгг. В этот период она приобрела новые черты. Это прежде всего касается леворадикального движения – в нем усилились левацкие ультрареволюционные наслоения, отход от наметившегося единства действий с буржуазно-патриотическими силами, что было в первую очередь отражением установок VI Конгресса Коминтерна. Японские издания приводят сведения об огромном количестве так называемых «красных» рабочих и крестьянских союзах, подпольных организациях интеллигенции, учащихся, которые наряду с борьбой за независимостьКореивыдвигалинапервыйпланбеспочвенные лозунги «коммунизации» Кореи, строительства там социалистического общества. Явно повышенное внимание источники уделяют левым союзам интеллигентов; как явствует из контекста этих изданий «левые» по-прежнему рассматривались японской администрацией как влиятельная, активная сила освободительной борьбы. При любом упоминании подобной группы или организации японские издания непременно указывают на «руку Москвы», пишут о большомвлиянии Коминтерна, советской России.

Итак, 30-е годы стали особым этапом в борьбе корейцев засвоёосвобождение. Этобылосвязано нетолько с изменениями в самом лагере корейского сопротивления. В рассматриваемое время нарастают милитаристские устремления Японии и связанные с этим меры по обеспечению спокойствия в Корее, созданию прочного тыла, особенно после захвата Маньчжурии и усиления подготовки к «большой» войне. Придавая особое значе-

233

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

ние Корее как плацдарму продвижения на материк и «успокоению» народа колонии, японская колониальная администрация усилила полицейский террор, отбирала у народа остатки тех частичных свобод, которые была вынуждена провозгласить после движения 1919 г., ужесточила карательные акции в отношении антиколониальных и антивоенныхсил Кореи.

Рассматриваемые источники приводят ценные, во многом новые материалы, касающиеся умеренного крыла интеллигенции, центристов, часть которых хотя и входила

в«красные» союзы, но не поддерживала их ультралевацкийкурс, выступаязапервоочередностьнационально-осво- бодительных задач, за блокирование с националистамипатриотами разных политических направлений. «Центристы» старались сочетать подпольную работу с легальной, вели культурно-просветительскую деятельность, особенно

вдеревне, связывались с красными союзами трудящихся, участвовали в их выступлениях, хотя не были сторонниками насильственных форм борьбы. Они ратовали за духовное развитие деревни и вообще корейского общества. К сожалению, в рассматриваемое время не они – умеренные – играли ведущую роль в освободительном движении.

Врассматриваемое время резко усилился процесс дифференциациивсреденационал-реформистов. Этобыло связано не только с приобщением Японией корейской буржуазии к военно-промышленному строительству, но в большей мере и с крайним левачеством в подполье страны. Одних патриотов, не согласных с этим, оно толкало вправо, другие вовсе отходили от освободительной борьбы. Отток, какявствуетизяпонскихматериалов, былочень значительным. Издания полиции отмечают, что некоторые «раскаявшиеся» стали оказывать помощь мероприятиям японского правительства. Но вместе с тем «Вестник идеологии» пишет о сожалении властей, что некоторые из таких лиц снова нарушали закон об общественном спокой-

234