нялась, и порой я терял те, которые выбрал в ориентиры. Прошла, казалось, делая вечность, прежде чем небо наконец стало светлеть. Еще при звездах обозначилась его темная синева. Уже можно было без особых усилий различить горизонт. Я почувствовал, как спадает напряжение, расслабляются одеревеневшие мышцы. И тут вспомнил, что лечу не один, что за спиной Саша. Обернувшись, увидел: он ждал моего взгляда — в щель сбоку от сиденья просунул бумажку. В сумеречном свете с трудом разобрал: «Имею связь с Перевальной. Погода ясная. Спрашивают, будем ли садиться у них. Ответил — идем без посадки. Хомутов помогает звать Оловянную и Анадырь».
Как много значила для нас эта радиониточка, связывающая с землей! Нет, не зря мы рисковали в прошлом году, когда высаживали в горах зимовщиков Перевальной. Молодец радист Хомутов! Еще раз обернувшись, кивнул Мохову — мол, правильно действуешь...
Через два с четвертью часа после взлета мы пересекли ось Анадырского хребта.
Посадка на Казачке
Полярный холод заковывает зеркало лимана к началу ноября, а Анадырь, дымясь, еще месяц, а то и больше, с необузданной силой ломает и ломает лед, выносит его в море. Такая картина предстала моим глазам и на этот раз. Окружной центр на южном берегу и поселок комбината на северном были разъединены ледоходом. «Видно, не судьба встретиться с Волковым сегодня, зря рисковал ночным вылетом», — подумал при заходе на посадку.
Приземлился на льду бухты Мелкой, возле комбината, где стоял раньше дом анадырской авиабазы. Смотрю
— что за чертовщина! На месте сгоревшего год назад дома стоит точно такой же. Как в сказке.
Прилет самолета — событие в стране собачьих упряжек. На берегу толпа встречающих, много знакомых. Но почему все на почтительном удалении? Направляюсь к ним сам, но мне преграждает путь незнакомый парень, только что показывавший флажками, где остановить машину.
Поверх свитера морской китель, черные флотские ботинки и брюки, на голове фуражка со значком Северного морского пути. Незнакомец приближался строевым
215
шагом. Не доходя, остановился, вскинул ладонь к козырьку и громко отрапортовал:
— Товарищ командир авиаподразделения! Новый |
||||
Анадырский аэропорт — в вашем распоряжении! Докла- |
||||
дывает начальник порта Тихоокеанской линии Остро- |
||||
ущенко. |
товарищ |
Остроущенко! |
С |
|
— Здравствуйте, |
||||
ваше имя-отчество и как вы сюда попали. |
«Краси |
|||
— Машинист краснознаменного |
ледокола |
|||
Остроущенко Виктор Прокофьевич,— отрекомендовался |
||||
он довольно самоуверенно и с некоторым бахвальством. |
||||
— В аэроклубе закончил обучение на летчика. Назначен |
||||
на должность начальника полярного аэропорта. Вашего |
||||
прибытия ждал с нетерпением. Докладываю — аэропорт |
||||
восстановлен! |
|
|
|
|
Взбираюсь в гору, к зданию радиостанции. Едва ра- |
||||
дист нажал на ключ, послышалась ответная торопливая |
||||
дробь морзянки. |
|
и |
Тевлянто. |
Тов |
— У аппарата Волковой |
||||
минский, необходимо, чтобы вы сделали посадку у нас! |
||||
Никогда еще — ни зимой, ни летом — не садились са- |
||||
молеты возле Анадыря. Летом препятствовало быстрое |
||||
течение реки, а зимой — торосы между фарватером и бе- |
||||
регом. Да и нужды в такой посадке не было. Теперь — |
||||
возникла. Как быть? После короткого раздумья ответил: |
||||
— Хорошо. Через десять минут буду в воздухе... |
||||
Кружусь над маленьким, |
утонувшим в снегах одно- |
|||
этажным поселком. Он неказист, но это столица еще бо- |
||||
лее маленьких поселений, стойбищ, времянок экспеди- |
||||
ций и других очагов жизни в этом краю. Внимательно |
||||
всматриваюсь, ищу площадку. Увы, ничего подходящего |
||||
природа не подготовила. Прибрежная зона заставлена |
||||
торосами, тундра, окружившая поселок, настолько буг- |
||||
риста, что и зимние заносы не выравнивают ее рельеф. |
||||
Остается единственная площадка — устье реки Казачки, |
||||
разделившей окружной центр на две половины. В |
сущ- |
|||
ности, Казачка вовсе не река, а тундровый ручей, вся |
||||
длина которого чуть более двадцати километров. Оцени- |
||||
ваю ситуацию. Посадка опасна, это факт. И все же са- |
||||
диться надо. Приняв решение, делаю круг, второй, заме- |
||||
чаю ориентиры: где приземлиться. Жестами даю понять |
||||
Мохову, чтобы тот сообщил на комбинат о посадке на |
||||
Казачке. С замиранием сердца планирую. Мягкий тол- |
||||
чок — машина бежит. На меня «летит» береговой обрыв. |
||||
Вот до него сто, пятьдесят, тридцать метров. Справа от- |
||||
крылся просвет русла. |
Автоматически сработали интуи- |
|||
216
ция и глазомер. Машина послушно изменила направле- |
|||
ние бега, отвернула от берега и вскоре остановилась. Я |
|||
перевел дух и подрулил к устью. Немало трудных по- |
|||
садок довелось мне сделать на Чукотке. Честно говоря, |
|||
некоторые выполнял без острой надобности, в спортив- |
|||
ном азарте, но, спасибо им, они подготовили меня к этой, |
|||
быть может, единственно столь необходимой... |
|
||
На берегу, вблизи здания окрисполкома, толпа. Мно- |
|||
гие впервые видят самолет так близко, на лицах улыбки, |
|||
в глазах восхищение. |
|
|
|
— Еттык, Каминский! Здравствуй! |
|
|
|
Улыбающийся Тевлянто, председатель окрисполко- |
|||
ма, обхватил'меня за плечи и увлек за собой, едва дав |
|||
ответить на приветствия и пожать протянутые руки. |
|||
Сумрачный Волковой шагал рядом молча, глядя под |
|||
ноги. Пришли в кабинет секретаря окружкома. |
что нуж |
||
— Садись, Миша,олкоВвой |
скажет |
все |
|
а меня ждут на радиостанции. Я скоро вернусь! |
|
||
С этими словами Тевлянто оставил нас вдвоем. Вы- |
|||
говор у Тевлянто мягкий, с той своеобразной особенно- |
|||
стью, что присуща камчадалам, корякам, чукчам, осво- |
|||
ившим русский язык. |
|
|
|
— Не знаю, сможете ли вы нам помочь,— начал Вол- |
|||
ковой,— но главное — вы здесь, и скажу откровенно, на |
|||
душе светлее стало... |
посмотрел в окно, потом |
||
Мой собеседник помолчал, |
|||
на дверь и негромко и глуховато продолжил: |
|
|
|
— Мы все очень волнуемся, сумеем ли хорошо про- |
|||
вести выборы двенадцатого декабря... Одно дело выби- |
|||
рать делегатов открытым голосованием, от колхоза — в |
|||
район, от района — в округ и так далее. Совсем другое— |
|||
тайные и прямые выборы, с вручением каждому |
|||
избирателю бюллетеня. На местах еще очень мало гра- |
|||
мотных, политически развитых людей. Доставленные ва- |
|||
ми осенью уполномоченные — капля в море. Радиосвязь |
|||
работает плохо, с ее помощью инструктировать невоз- |
|||
можно. Бланки бюллетеней, инструкции, печати должны |
|||
были привезти еще месяц назад, но посыльное судно по- |
|||
дошло только сегодня, буквально перед вашим прилетом. |
|||
Командир корабля сообщает, что войти в лиман не мо- |
|||
жет, все побережье блокировано льдом. К устью лимана |
|||
можно было бы послать нарты с людьми, но на это уй- |
|||
дет два дня, а в нашем распоряжении и так всего три- |
|||
надцать суток... В общем, вы со своим самолетом нужны |
|||
нам, что называется, позарез.— Волковой встал и, про- |
|||
должая говорить, зашагал из угла в угол. — |
До |
избира- |
|
217
тельных участков, вы знаете, многие сотни, даже тысячи километров. На северном берегу полярная ночь и непогода, избирательные документы за пределами досягаемости...
—Ну что лее, мне все ясно. Сейчас полечу к морю. По радио свяжусь с командиром корабля, чтобы он выслал шлюпку с документами к берегу, к тому месту, где сяду. Приму документы и привезу их сюда. За ночь вы подготовите посылки для участков, утром вылечу на север. Если действовать, тринадцать суток — это немало. Подержалась бы погода!
—Еще минуточку,— задержал меня Волковой. После моего ответа лицо его заметно оживилось.— В ближайшие районы, Марковский и Усть-Бельский, документы мы доставим на собачках. Островновский район ни вы, ни мы достать не сможем. До него две тысячи километров, и даже при самой большой удаче вряд ли вы успеете добраться туда. И все же, авось повезет — документы для Островного вам дадим. И последнее. Попрошу взять с собой Тевлянто. Кандидат в депутаты должен встретиться с избирателями, выступить перед ними.
В дверях я столкнулся с Тевлянто. Он сказал:
—Договорился с командиром корабля. Он отправит шлюпку с документами к берегу. Послезавтра документы у нас, и ты повезешь их на север.
—Мы решили по-другому. Уже сегодня я доста документы, а завтра в путь. Ты летишь со мной.
—Какомей! Вот здорово! Если это удастся — шампанское за мной... Но и Столопов просит взять его с собой. У него командировка в дальние районы...
Володя Столопов — секретарь окружкома комсомола. Приятный парень, скромняга и умница. Нас сдружила идея аэроклуба. Идею выдвинул я, а Володя предложил шефство чукотского комсомола. Формально аэроклуб уже существовал. Правда, пока не было ни самолетов, ни летчиков, свободных от своих прямых дел, но мы верили, что эта идея будет осуществлена. В общем, мне не хотелось отказывать Володе. В самом деле, когда еще подвернется ему такая оказия? И встретив Столопова, сказал:
—Тевлянто передал твою просьбу. Когда вернусь, дам ответ. Он зависит от веса посылок,— и поспешил к самолету, у которого дежурил Саша Мохов.
На взлете, сбавив газ и придержав машину на скорости, безопасной для поворота, оторвался ото льда. Через двадцать минут достиг устья Анадырского лимана.
218
Десятикилометровая полоса льда, выносимая рекой, при выходе к морю загибалась к югу и блокировала берег в пределах видимости. Километрах в двух от берега мне удалось разглядеть маленький кораблик, вокруг него — обломки ледяных полей. Еще не было случая, чтобы в такое время года к этим берегам приближались пароходы.
На высоте трехсот метров кружусь, пока Саша не говорит, что наше сообщение принято, шлюпку готовят, точку приземления засекут. Возвратившись к берегу, ищу место для посадки. Предгорья Золотого хребта до самого берега всхолмили местность, мелькнула мысль, что я переоценил свои возможности... Однако примерно в километре от береговой черты нашел вскоре озерко, скрытое в складках местности,— маленькое, с высокими берегами, но другого не было, выбирать не приходилось. Приземлился благополучно. Оставив Сашу у самолета, взял ракетницу, побежал к морю.
Корабль уже стоял на якоре в полукилометре от меня. К берегу подгребала шлюпка с четырьмя гребцами и пятым на руле. Он представился мне: «Старпом Александр Гребенников». Взял с меня расписку, матросы поднесли посылки к самолету. Два часа полета, и я вновь приземлился на Казачке.
Прикинув на глаз вес груза, сказал Столопову:
— Если готов всю дорогу, как кролик в клетке, лежать в хвосте, если будешь помогать Мохову, можешь вместе с нами испытать — есть ли на свете удача!
Возвращение в ночь
Утром 30 ноября, с первым лучом солнца, слетав на другую сторону лимана, возвратился с Тевлянто и Столоповым на борту и с грузом драгоценных посылок.
Хотя спал я мало, но чувствую силу и свежесть отдохнувших мышц. Ясно и четко работает мозг. Цель сегодняшнего нашего полета — зимовка геологов в бухте Оловянная. Там я намеревался заночевать, чтобы следующим броском одолеть Анадырский хребет. До Оловянной лететь два часа с небольшим, а солнечного времени
— более пяти часов. Поэтому, когда рация геологов не вышла на связь в первый и второй сроки, решил подождать следующего. При такой «голубой» погоде полет представлялся праздничной прогулкой.
Проводы — обычная форма служебного этикета. Но сегодня случай особый: в дальний путь для встреч с из-
219