Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_2

Вэтом бою пулеметчик-красноармеец Синицын фланкирующим огнем из «максима» уничтожил полсотни эсэсовцев.

Вся дивизия узнала о подвиге члена комсомольского бюро 159-го артиллерийского полка, заместителя политрука Лебедева, который не дрогнул, оказавшись вместе со своим орудием в окружении. Он бил врага прямой наводкой до тех пор, пока пушка не вышла из строя. Потом стрелял из карабина. В неравной схватке боец погиб как герой.

Вбоях с 4 по 15 ноября 78-я стрелковая дивизия получила хорошую закалку. Бойцы и командиры приобретали опыт, крепло их боевое мастерство, вырабатывалась воинская смекалка, закалялась воля. Помню такой эпизод. После трехдневных боев —с 7 по 10 ноября обойденный с флангов второй батальон 131-го стрелкового полка получил приказ оставить деревню Ваюхино. Отход батальона прикрывал пулеметный расчет Петра Огнева. Пулемет затащили на крышу каменного дома. Фашисты заметили его. Вскоре Огнев остался один. Раненный, он продолжал стрелять, не подпуская немцев к дороге, по которой отступал батальон. Тогда гитлеровцы подвезли орудие и вынудили пулеметчика спуститься в дом, где уже бушевал пожар. Он продолжал стрелять из горевшего здания до тех пор, пока не задохнулся в дыму.

Через несколько дней батальон вновь овладел деревней. Местные жители рассказали, что немцы после боя с Огневым вывезли из деревни пять грузовиков с трупами фашистов, уничтоженных его пулеметным расчетом.

Скаждым днем накал боев нарастал. Фашисты стягивали к Москве свои отборные части. Решающее сражение приближалось. Наши войска оправились от первых неожиданных ударов врага, приобрели боевой опыт, научились бить врага метко и крепко. Однако, несмотря на большие потери, немцы продолжали рваться вперед. Советскому народу пришлось пережить тревожные дни осенью 1941 года, когда фашистское командование бросило на Москву главные силы своей армии. Расчет Гитлера был прост и ясен: столица взята — война выиграна. «Москву следует окружить таким образом, чтобы из нее не вышли ни русские солдаты, ни гражданское население. Будут приняты все меры, чтобы затопить Москву и ее окрестности... Там, где сегодня Москва, возникнет огромное озеро, которое на-

340

всегда скроет столицу русского народа» — так на совещании с командующими группы армий «Центр» еще в начале августа разглагольствовал фюрер.

Когда блицкриг не состоялся и фашистским войскам не удалось с ходу прорваться к Москве, было решено стереть ее с лица земли сотнями тысяч артиллерийских снарядов и авиабомб, ни в какой форме не принимая капитуляции войск и населения.

История рассудила иначе. Она жестоко посмеялась над бредовыми планами фюрера. Судьбу, уготованную Москве, весной сорок пятого по злой воле германского командования испытал Берлин. Бессмысленное и озверелое сопротивление гитлеровцев привело к огромным разрушениям в этом городе; фашисты сами затопили берлинское метро с находившимися там ранеными немецкими солдатами и гражданским населением. Но осенью сорок первого, начав по плану «Тайфун» новое «генеральное» наступление на Москву, враг еще не терял надежды превратить ее в руины, 77 фашистских дивизий, в том числе 22 танковые и моторизованные, двинулись к ней в октябре с севера, с запада и юга.

Московская битва продолжалась более шести месяцев. В ней участвовало с обеих сторон около двух миллионов человек, до двух с половиной тысяч танков, полторы тысячи самолетов, свыше двадцати тысяч орудий и минометов. Немецкое командование сосредоточило здесь около сорока процентов всех пехотных и более половины танковых и моторизованных дивизий, брошенных Гитлером на Восточный фронт. Но бронированные полчища гитлеровцев разбились о железную стойкость защитников советской столицы.

Командующий группой армий «Центр» Бок требовал, чтобы немецкая авиация разрушала Москву с воздуха. Все ближе к столице подтягивалась вражеская крупнокалиберная дальнобойная артиллерия.

Для захвата важных объектов фашисты сформировали специальные команды. Так, наступавшая против частей нашей дивизии немецкая моторизованная дивизия СС «Рейх» получила, как теперь стало известно из мемуаров Отто Скорцени, задание сформировать «особые отряды» по захвату плотины на канале Москва — Волга. Гитлеровцы были настолько уверены в успехе наступления, что даже поспешили назначить начальника войск СС в Москве. Им должен был стать один из бли-

341

И вот ранним утром 17 ноября фашисты перешли на нашем участке в наступление. Задрожала от взрывов земля. Небо заволокло гарью. Над головами свистели осколки. Клубы дыма распространялись по траншеям. Но дальневосточники будто вросли в землю. Попытка немцев с ходу овладеть рубежом Онуфриево — Раково— Меры успеха не имела. Понеся значительные потери, они приостановили наступление. Им пришлось подтянуть артиллерию и перегруппировать части.

В эти дни наши бойцы и командиры проявляли мас-

342

совый героизм. 16 ноября, например, взвод девятой роты 131-го стрелкового полка под командованием младшего лейтенанта Михаила Бесчастного в деревне Барынино уничтожил более 100 гитлеровцев и, несмотря на сильный нажим моторизованной пехоты и танков врага, удерживал этот опорный пункт до тех пор, пока не пришел приказ отойти. 17 ноября снова неравный бой. И опять взвод Бесчастного уничтожил много врагов, захватил ценные документы.

Отличился в эти дни и пулеметчик третьей пулеметной роты 258-го стрелкового полка Яков Егорович Гордополов. В рукопашной он заколол штыком семь гитлеровских солдат и офицеров. Раненный, он не покинул поля боя. Заменив убитого пулеметчика, Гордополов долго сдерживал натиск пехоты противника. Когда пулемет вышел из строя, он забросал вражеских солдат гранатами, а затем ринулся врукопашную. Рискуя собой, спас жизнь своему командиру.

Бои под Москвой с каждым часом становились все ожесточеннее. Враг, несмотря на большие потери, упорно рвался вперед.

Телефон, связывавший нас со штабом 16-й армии, звонил без конца. Ночью меня вызвал к аппарату К. К. Рокоссовский.

— Как у вас дела? — спросил он.

Доложил все обстоятельно. Константин Константинович остался доволен, только заметил:

— А у соседей пока неважно...

И действительно, вскоре мы узнали, что 18-я и 144-я стрелковые дивизии по решению командования начали отходить.

Обстановка осложнялась. Противник, отбросив наших соседей на 8—10 километров, обошел оба фланга нашей дивизии. 78-я оказалась в полуокружении. А тут еще во второй половине дня 19 ноября прервалась связь со штабом армии. Комментарии, как говорится, излишни. Пришлось действовать самостоятельно. Еще раз взвесили свои возможности и приняли решение: упорно удерживать занимаемый рубеж. Приказал сделать все необходимое, чтобы установить связь со штабом.

А напряжение боя все возрастало. На наш НП сыпались и снаряды, и мины, и бомбы. Его местоположение приходилось постоянно менять, что, естественно, затрудняло управление частями. Но мои боевые помощники — начальник штаба дивизии полковник И. Ф. Федюнькин, начальник первой части штаба дивизии подполковник

343

А. И. Витевский и другие — в этих труднейших условиях работали четко и оперативно.

Между тем положение становилось критическим. Судите сами: против нашей дивизии действовали поочередно моторизованная дивизия «Рейх», 252-я и 87-я пехотные и 10-я танковая дивизии немцев. Эти части продвинулись на наших флангах до 15—17 километров. Кроме того, наступавшая на участке 18-й стрелковой дивизии 5-я немецкая танковая дивизия угрожала выйти нам в тыл.

Противник значительно превосходил нас в силе и технике. Напрашивалось единственно возможное ре шение — отойти на новыйрубеж обороны.Но мы не имели права этого сделать — не было связи со штабом армии, а значит, и соответствующего приказа. Приходилось драться до последнего патрона. Другого выхода не было.

С тех пор прошло почти три десятилетия. Но ничто не забыто. Да разве можно такое забыть? Оцениваю ноябрьские события с позиции сегодняшнего дня, критически анализирую наши действия. Все ли мы тогда сделали? Не допустили ли просчетов? Нет! Не в чем упрекнуть командиров и бойцов 78-й. Они стояли насмерть, преградив путь врагу на Москву под Истрой. Что и говорить, положение было наитяжелейшим, но дальневосточники не дрогнули. Они до конца выполнили свой долг перед Отчизной.

«Трудно даже сказать, насколько своевременно с биряки влились в ряды наших войск! Если под Волоколамском великую роль сыграла дивизия генерал-майора Ивана Васильевича Панфилова, то в ноябре не менее значительный вклад в решающие бои за Москву внесла дивизия полковника Афанасия Павлантьевича Белобородова»— так писал о тех героических днях Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский.

Трудно сказать, как бы развернулись события, если бы 20 ноября мы не получили по радио приказ: «С боями отходить в общем направлении на Истру и к утру 21 ноября занять новый рубеж обороны: Холуяниха — Веретенки — Фроловское».

Отходить пришлось в сложной обстановке. Части сдерживали наседавшего противника с фронта, отражали его фланговые удары, боролись с автоматчиками, просочившимися в тыл. Чтобы выйти в заданный район, нужно было отбросить части 5-й танковой дивизии немцев. Очень помогли им в этом 18-я стрелковая дивизия

344